Ирвин Уэлш – Три истории о любви и химии (страница 32)
Но от этого дерьма, если через край хватить, может и крыша съехать, и я все же решаю сходить проведать Воана.
На улице меня ждал прекрасный летний вечер, и я вдруг почувствовал странную пружинистую легкость в каждом своем шаге. Ну естественно, ведь сегодня четверг. Организм переработал без остатка мою дозу допинга с прошлых выходных, выпустив напрочь из себя все токсины: выпотел, высрал, выссал – финито похмелье; приступы ненависти к себе уходят вместе с химией, расщепляющейся в мозговых клетках, усталость остается в прошлом, а старый адреналиновый насос медленно набирает обороты в предвкушении новой серии приключений и излишеств. Это чувство, когда ты сбрасываешь депрессняк после употребления, а твои тело и мозг вдруг обретают былую свободу, сравнимо лишь с хорошим приходом от экстази.
В клубе Воан гоняет шары с каким-то старым хреном. Он кивает мне издали, а старикашка бросает в мою сторону слегка озлобленный взгляд, и я понимаю, что помешал его расчетам, потому что моя тень упала как раз на линию прицела. Старый хрыч собирается с силами и катит свой шар – дальше, дальше, дальше, и мне кажется, что нет, он закатился уже слишком далеко, но дудки – старый пердун свое дело знает, шар делает бразильский разворот, именно так, хренов бразильский разворот, и фигачит обратно, прямо как долбаный бумеранг, врывается, как уличный нахал, лезущий без очереди, прямо за расставленные Воаном ряды защиты, подкатывается – и дело сделано.
Я громко восторгаюсь ловкостью старого пердуна. У Воана в запасе еще один удар, но мне уже не хочется больше смотреть; прусь к бару за выпивкой. Вдруг обнаруживаю в кармане мятый пакетик со спидом, фиг знает, как я мог про него забыть. Отправляюсь в сортир и делаю себе пару дорог прямо на крышке бачка. Уж ежели о шарах придется трепаться, то к этому надо серьезно подойти… Выхожу из толчка, как, блин, согнутая пружина. Помню я это дерьмо, в прошлые выходные с пальцев слизывал. Но все-таки нюхать гораздо круче, такая вещь!
– Чего не остался на решающий, а? – говорит мне сдувшийся Воан. – Поддержал бы меня хоть с последним броском, братишка.
– Прости, Воан, надо было воду поменять в аквариуме.
– Попал он, а?
– Не-ет, за километр отлетело! – радуется старый козел. На старом козле белые штаны, синяя футболка и летняя шляпа.
Хлопаю старика по спине:
– Отлично играешь, приятель! Особенно тот, закрученный, который в самом конце попал в точку. Я – Ллойд, брательник Воана.
– Ну что ж, Ллойд, а я – Эрик. – Он протягивает мне руку и сжимает мою каменной хваткой. – Сам-то шары катаешь?
– Да нет, Эрик, сам не катаю, друг, – не моя игра, понимаешь. Я не против самой игры и все такое, отличная игра… я тут бездельничал как-то дома и по телику смотрел, как Ричард Корен играет… помнишь, он еще за «Пост» выступал, кажется. Вот кто умеет мяч крутануть…
Лу Рид, мать его, вставляет по самые гланды.
– Ну, тебе чего взять? – кричит, обращаясь ко мне, Воан, видно, что его чутка задевают мои неуемные восторги.
– Не-не-не, щас все сам возьму. Три лагера, так, мужики?
– Только не этой ослиной мочи, – фыркает Эрик, – мне «Особого».
– Непростого пива после непростой победы, а, Эрик, – ухмыляюсь я.
Старый хрыч ухмыляется мне в ответ:
– Сделал Воана, как мальчишку, а!
– Да, да, конечно, – перебивает Воан, – ну че, несешь выпить, нет?
Топаю к бару, парень за стойкой говорит мне, что наливает, только если ты с подносом подходишь, а я шучу, что и так все руки заняты, на что он отвечает коротко, что это типа правила заведения, но тут как раз какой-то коротышка из очереди всовывает мне в руки этот самый поднос. Все забыл, все эти ублюдочные правила в этих заведениях, всех этих набриолиненных уродцев в пиджаках с клубными значками на лацкане и как к концу вечера стены здесь обваливаются не хуже, чем когда люфтваффе бомбили собор Ковентри… но вот я возвращаюсь назад.
– На здоровье, парни, – кричу я, поднимая бокал. – Вот чего тебе скажу, Эрик, я, когда на твою игру посмотрел, сразу понял, что у тебя яйца на месте. У парня с яйцами все в порядке, сказал я тут себе. Бразильский крученый, а! Ух ты, сукин сын, ты просто настоящий сукин сын, твою!..
– Да уж, – говорит довольный Эрик, – думал, попробую тут одну небольшую штуку. Воан, конечно, хорошо защиту себе поставил, но, думаю, дай-ка попробую запустить штучку-дрючку с заднего хода, вдруг прокатит.
– Хороший удар, это точно. – Воану ничего не остается, как поддакнуть.
– Просто супер, – говорю я, – слышал, может, про тотальный футбол, тот, что голландцы придумали, а? Так вот, наш парень, вон этот, – я киваю в сторону Эрика, – просто тотальный шарогоняльщик. Сильно не бил, не дрыгался и не кривлялся, как эти кексы в Первой лиге, нет, ты спокойно и с достоинством совершаешь этот мастерский бросок.
Я кружку свою высосал, и Воан тащится к стойке.
У него есть одна черта, которую я замечаю при каждой нашей встрече: как человек с многочисленными обязанностями, как хороший муж и глава семейства, он старается влить в себя как можно больше единиц алкашки за тот временной отрезок, который он способен для этого занятия выделить. А пить он умеет. Слава богу, что я весь вечер просидел на разливном «Бексе». Ни глотка этой шотландской мочи, особенно этой светлой ядовитой отравы – «Макьюэнса». Кружки летели одна за другой, меня впирало все больше и больше от моего спида, меня несло как бешеного. Смешно, что Эрик, казалось, попался в мой ритм, безумное веселье, будто старый хрен сам снюхал пару дорог.
После быстрого осушения очередной кружки он тащит из бара по пиву и виски – типа с прицепом.
– Ну ты, бля, даешь! – говорю я. – В тихом омуте черти водятся!
– Попал в точку, – улыбается в ответ Воан. Он все глядит на нас обоих и улыбается сам себе, типа «ну-и-идиоты-но-мне-они-нравятся». И от этого он мне становится еще ближе.
– Сходил бы, проведал предков, – говорит мне Воан.
– Ну да, – соглашаюсь с виноватым видом, – я уже давно собираюсь закинуть им эту кассетку, что я для них записал. Мотаун.
– Ну вот и отлично. Знаешь, как они будут рады.
– Помнишь, Марвин, Смоки, Арета[17] и все в таком духе, – продолжаю я и потом, резко меняя тему и обращаясь к Эрику: – Слушай, Эрик, помнишь этот свой трюк с шарами, а?
– Конечно, – с удовольствием вступает он. – После него наш Воан завалился вверх лапками, ты не обиделся, Воан? – смеется Эрик. – В тихом омуте черти водятся!
– Ду-ду-ду, ду-да-да. – Я начинаю напевать мелодию из «Сумеречной зоны», потом вдруг мне приходит в голову новая штука: – Слушай, Эрик, а твоя фамилия, случайно, не Кантона[18], а?
– Не. Нет, Стюарт, а что? – отвечает он.
– Да вот, знаешь, в твоем последнем броске было что-то кантоническое. – Меня начинает сотрясать от хохота, передоз Смешлейтенантов, у Эрика вроде тоже. – У Воана Райана паровоз слетел с рельс от этого броска, а…
– Ну да хватит вам, гады, – дуется Воан.
– У-а-Кантона, – начинаю заводиться я, Эрик тоже подключается; на нас оглядываются компании заезжих пьянчуг и несколько пожилых пар.
Разжигаемые присутствием зрителей, мы со стариной Эриком отплясываем веселый канкан – ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…
– Эй, там, ха-аре уже. Здесь граж-жане желают расслабиться и выпить спокойно, – скулит в нашу сторону сиплый кекс в пиджаке со значком.
– Ладно, ладно, все путем! – кричит ему Эрик, а потом уже тише говорит нам, но так, чтобы всем вокруг было слышно: – И чего ему, блин, не так, а?
– Да ладно, Эрик… – вступает Воан, – Ллойд здесь не член клуба.
– Но парнишку же записали. Записали как гостя. Все по правилам. Мы здесь не шалим. Не шалим здесь, – трясет головой Эрик.
– Правила соблюдены, а, Эрик, – ухмыляюсь я.
– Все точно по правилам, – стоически заявляет Эрик.
– Мне кажется, некий месье Воан Буист все еще переживает свой недавний проигрыш,
–
– Да нет же, Ллойд, – дуется Воан. – Я только говорю, что ты здесь не член клуба. Ты гость. И за тебя отвечают те, кто тебя привел. Вот и все, что я хочу сказать.
– Ага… все путем… – мычит Эрик.
– Это как тот клуб, куда ты ходишь, Ллойд. Тот клуб на Венью. Как он называется?
– «Пьюр».
– Да, точно. Вот представь, ты в «Пьюре», а тут я должен прийти, и ты меня записываешь…
– В качестве гостя, – фыркаю я.
Ох как мне становится смешно от этой мысли. Старина Эрик тоже заходится. Похоже, нас обоих сейчас выпрут.
– В качестве гостя… – Вот и Воана прихватило.
И тут я подумал, как я набрался. Смешлейтенант Бигглс навис над угрюмым метрополисом Сучьего города… Старина Эрик начинает подхрюкивать, а Воан продолжает:
– В качестве дорогого гостя братца Ллойда в одном из клубов, им посещаемых…
Нас вдруг прерывает клокотание Эрика, который чуть блеванул на стол. Тут сразу же крепыш в блейзере и со значком подбегает к нему и хватает его пинту:
– Все, хватит! На выход! На выход!
Воан выхватывает у него кружку:
– Да нет, блин, совсем не на выход, Томми.
– Нет, твою мать, все! Все, – веско заявляет крепыш.
– Не надо тут подбегать к нам и кричать, что «все», – говорит ему Воан, – потому что это совсем не все.