Ирвин Уэлш – Три истории о любви и химии (страница 34)

– В чем дело? Чем вы занимаетесь? Да вы… вы…

Бедный Друзи стаскивает с кочана злополучные трусы.

– П…простите, мистер Муар… хотели немножко пошутить, – оправдывается он. – Ха, ха, ха! – игривым театральным смехом.

– Это, по-вашему, смешно? Рыться в личных вещах постороннего человека? Вести себя по-свински в нижнем белье моей дочери!

Для меня это оказалось последней каплей. Я заржал, как жеребец, и уже ничего не могло меня остановить. Господин Смешковский личной персоной, да еще какой! Мышцы лица свело, будто в приступе, и я чувствовал, как багровею.

– Хе, хе, ха, ха, хе…

– А ты над чем потешаешься? – Он обернулся в мою сторону. – Думаешь, это смешно, черт вас дери! Вы… извращенцы поганые – рыться в личных вещах моей дочери!

– Простите нас, – заискивающе прошелестел Друзи, я бы и не смог ничего ответить.

– Простите? Вы еще прощения просите? У самих-то дети есть? Я вас спрашиваю!

– У меня два парнишки, – отвечает Друзи.

– И что, думаешь, так и должен себя вести порядочный отец?

– Ну, я ведь уже извинился. Ну, глупость сделали. Мы же пошутить хотели, только и всего. А сейчас что – будем стоять здесь и рассуждать о том, как должны вести себя порядочные отцы или мы с напарником будем работу делать? И так и этак – платить вам. Что предпочитаете?

По-моему, Друзи выступил довольно круто, но этот парень, Муар, видно, думал иначе.

– Собирайте инструменты и проваливайте. За работу, которую уже сделали, я заплачу. И радуйтесь, что я в полицию на вас пока не заявляю!

Пока мы убирались, наш приятель несколько раз заходил и снова начинал свои причитания, простофиля, забыл, что в кулаке все еще стискивает дочкины трусики.

Мы с Друзи сразу пошли в паб.

– Слушай, прости, что не успел предупредить. Музыка громко играла. Все вроде спокойно, как вдруг – раз! – а этот кекс уже вошел, а ты прямо перед его носом отплясываешь.

– И не такое еще бывает, Ллойд. – На лице Друзи заиграла улыбка. – А ведь неплохо поржали, правда? Помнишь, что у него на роже было написано?

– А у тебя самого – видел?

– И то верно, – разразился он задорным хохотом.

Друзи расплатился со мной, и мы здорово надрались. Потом я сел в тачку до Хэймаркета и на электричку в Соупдодж-сити. Там я на такси добрался до хаты Стиво в Вест-Энде, причем за то же расстояние, но только в Эдинбурге, я заплатил бы раза в три дороже. Мне сразу вспомнилось, какие засранцы эти эдинбургские таксисты. И у меня уже в кармане было хоть шаром покати. Надо будет постараться и сдать-таки эти голимые экстази, что мне Злобная Сучка дала.

Клэр, Аманда и Стиффси уже торчали у Стиво, как один разодетые в пух и прах.

– Это что еще за парад мод? – нервно спрашиваю я, прикидывая, насколько жалок мой собственный прикид.

– Мы не едем в «Суб-клаб», Роджер Санчес сегодня играет в «Туннеле», – заявляет мне Клэр.

– Ч-черт возьми, – возмущаюсь я.

– Да у тебя все будет путем, – подбадривает меня Стиво.

– Думаешь?

– Ну разумеется, – кивает Клэр.

Стиффси все таскается из прихожей в комнату, прохаживаясь по ней, как по подиуму. Сто лет прошло, а он все не уверен… эти туфли и брюки с таким верхом – пойдет?

– Не-е, – сказал я, – штаны с кофтой не катят.

– Ну не могу я кофту так бросить. Шестьдесят пять фантиков за нее в «Экзайле» оставил. – Но вот ведь вопрос – если я свои коричневые штаны натяну, то с туфлями будет проблема.

– Пора идти, – говорит, поднимаясь с места, Клэр, – пошли же.

Аманда со Стиво тоже встают. Мне поначалу трудно задницу с кушетки поднять, такая мягкая, что просто проваливаешься.

– Минутку, а! – умоляюще кричит Стиффси.

– Да пошел ты, – затряс башкой Стиво. – Идем, Ллойд, ты, старый прикольщик с Востока. Готов?

– Ага, – отвечаю я, наконец поднимаясь с кушетки.

– Еще минуточку… – умоляет Стиффси.

– Увидимся в следующей жизни, – отвечает ему Стиво и выходит.

Мы за ним. За нами плетется Стиффси, все еще переживая за свой «Гордон Рэ».

Но все его беспокойство как рукой снимает в «Туннеле». Стивовские таблетки – просто класс, гораздо лучше моего дерьма, надо сказать. Роджер С был в отличной форме, и нам все было по приколу, пока мы не вернулись утром назад к Стиво. Стиффси, вот козел, опять разволновался, когда Е сошло понемногу, и отвалил домой переодеваться. Я кинул до кучи одну из марок, что Злобная Сучка дала на продажу, полагая, что раз уж таблетки у нее на этот раз дерьмовые, то и кислота на многое не потянет.

Достаю пакетик с экстази из кармана, голимые таблы, и подношу его к свету. В жизни будет не сдать нафиг. Кидаю бесполезный пакетик на стол.

Эти напыщенные глазговцы триповать не очень-то любят. Стиво врубает телик, а Аманда с Клэр начинают крутить косячки. Сначала кислота мне кажется простой бумагой. Но вскоре все кардинально меняется. И еще.

Я не хочу ребенка.

А Хью готов. У него – жена, работа, дом, машина. Но все-таки чего-то не хватает. Ему кажется, что ребенка. Воображение у него не очень.

Общаемся мы не много, и я даже не могу сказать ему нормально о том, что не хочу ребенка. Мы, конечно, разговариваем, но только выработали для себя такой особенный язык, на котором невозможно по-настоящему общаться. Придумали не-язык. Возможно, это еще один признак всеобщего регресса цивилизации. Или еще чего-то. Точно, чего-то еще.

Во всем этом есть один положительный момент – Хью тоже не может мне сказать о том, что он хочет ребенка. Все, что ему остается, это улыбаться малышам, когда мы выходим погулять, или с чувством рассказывать мне о своих племянниках, о которых я раньше ничего не слышала. Но вот сказать прямо: «Я хочу ребенка» – он не может.

А если бы и сказал, то я бы ответила: «А я не хочу».

НЕТ

НЕТ

Не хочу ребенка. Я хочу жить. Своей жизнью.

Вот он лезет своими пальцами ко мне в вагину. Как мальчишка в банку с вареньем. Это не чувственность, это всего лишь ритуал. Во мне – неприятное напряжение. Вот он старается засунуть в меня свой член, проталкивая его вдоль сухих, отвердевших стенок. Тут он начинает слегка похрипывать. Он всегда слегка хрипит. Помню, как после нашей первой ночи, еще в универе, подружка спросила меня:

– Ну и как он тебе?

– Ничего, – ответила я, – но только хрипит очень.

Она над этим долго смеялась. Ведь она имела в виду, какой он как человек.

Я довольно долго думала именно таким образом. Была прямолинейной, по-своему, по-тихому. Так все говорили. Я и в самом деле такой была. Но не теперь. Хотя вот сейчас, здесь – да.

Мать всегда говорила, как мне повезло, что я встретила Хью. Целеустремленного, серьезного мужчину. Кормильца семьи.

– Ты за ним будешь как за каменной стеной, – сказала она мне, когда я показала ей кольцо с бриллиантом, полученное от Хью. – Как я за твоим отцом.

Но если все мы получаем от Хью, то что же остается на мою долю?

Вскармливать.

Вскармливать малютку Хьюшу-хрюшу.

Вскармливать милого малыша малютку детку-конфетку Хьюшу-хрюшу.

Вскармливать собственное отвращение.

– …У-ух… ебучка… – выдыхает он, впрыскивая в мое тело свой заряд, откатываясь и погружаясь в глубокую дрему. Ебучка. Так он зовет меня, меня, ту, что, словно кусок мяса под тяжестью его тела, нервно сжимает мятую простыню.

Ебучка.

Я специально постоянно оставляю номер «Космополитена» на журнальном столике и исподтишка наблюдаю, как Хью с опаской косится на заголовки статей.