Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 53)
– Мона рассказала мне, что Мэт связался с парой подонков, один из которых и напал на нее с кислотой, – объясняет Кармел. – У него же было все, что он делал в такой компании? – Убрав нож в задний карман, она подходит к Моне и кладет руку на ее напряженное плечо. – Мне так жаль, подруга...
Леннокс подходит к столу и ставит на него стакан.
– Ну, так что мы теперь будем делать? – размышляет он вслух. Вдруг он ощущает за спиной какое-то движение. Прежде чем он успевает среагировать, перед его глазами проносится массивный кулак с татуировкой в виде кроваво-красной розы, а чья-то рука хватает его за горло. Он не может дышать... тянется к бокалу, но тот в нескольких сантиметрах от его руки. Чувствуя, что его ноги отрываются от земли, он понимает, что Фил уперся бедром ему в спину. Ему не хватает воздуха, и он не может проронить ни слова. Он может лишь молча наблюдать за тем, как в глазах Кармел появляется ужас, когда Мона сильно бьет ее по лицу, а Марко хватает за руку. Мона визжит:
– Ах ты тварь, моего мужика убила!
Затем Рэй Леннокс больше ничего не чувствует, потому что кислород покидает его легкие и мозг, а в голове у него мечутся какие-то разноцветные грохочущие формы. Сладковатая тошнота поднимается у него в животе. И свет гаснет.
Железобетонные факты
Холод. Он приникает через одежду, обхватывает его аккуратно, даже нежно, как цветок в нервной, острожной ладони. Капли влаги падают ему на лицо. В его ушах звучат мягко переливающиеся звуки, напоминающие шум водопада. Затем тихий плач, мольбы:
– Пожалуйста, Мона, не делай этого…
Но их заглушает скрежещущий, свирепый рев, резкий и устрашающий.
– РЭЙ!
Леннокс открывает глаза и откидывается обратно на какую-то удобную подушку. Затем густой, противного вкуса бульон попадает ему в рот… он выплевывает его, инстинктивно запрокидывая голову. Даже когда его затуманенный взор постепенно проясняется, он не может понять, что с ним происходит. Пытается пошевелиться, но руки и ноги не слушаются. Это как зыбучий песок, но не похоже ни на воду, ни на землю. Эта масса поглощает его, оттягивает его голову и плечи назад. Но он не погружается в нее: она поднимается вокруг него, и ему приходится бороться, чтобы она не попала в рот, моргая из-за постоянных брызг на лице и глазах. И этот шум. Несмотря на то, что он не может пошевелиться, он видит впереди свет фонарика, прорезающий темноту, откуда слышится гневный рев мотора, который, казалось бы, минуя уши, попадает ему сразу в мозг.
Фонарик держит Мона. Она стоит на возвышении и смотрит сверху вниз на его распростертую фигуру. Но голос, пытающийся перекричать шум двигателя, принадлежит не ей.
– Мона, пожалуйста … прошу, не делай этого... остановись…
Он еле слышен сквозь громкий, нарастающий шум механизмов, но Леннокс узнает Кармел. Затем брызги попадают на его гениталии: тяжелые, леденящие, проникающие внутрь одежды. Постепенно приходя в себя, он понимает, что они вылетают из густой серой жижи, которая льется из какого-то желоба, падая у него между ног.
Леннокс лежит в чем-то, что на вид и на ощупь напоминает холодную кашу. Он поворачивает голову влево. Кармел распростерта рядом с ним, в полуметре, ее голова и плечи приподняты, а маленькое тело уже почти покрыто тем, что, как теперь становится ясно, является влажным цементом. Попробовав освободиться, он понимает, что его запястья снова связаны за спиной. Глаза чешутся и слезятся, но он, еще выше задирая голову, видит, как масса скапливается вокруг него.
Они лежат в яме, выдолбленной в бетонном полу, примерно в метр глубиной, что означает, что они находятся на первом этаже. Яма заполняется цементным раствором из желоба, который разливается вокруг них, а за ним с адским грохотом работает бетономешалка.
– Пожалуйста, Мона, – слышит Леннокс приглушенные крики Кармел. – мы же были заодно… Рэй, скажи ей, кем был Мэт... Он не тот, за кого ты его принимаешь, Мона… Мэт помогал педофилам. Они пытались убить Рэя... убили Ральфа... отрубили руки и ноги... – ее голос превращается в квакающий хрип.
– Пошла ты, Кармел, – ухмыляется Мона. – Ты любую фигню скажешь, лишь бы спасти свою лицемерную задницу!
Тут Кармел замечает, что Леннокс очнулся.
– РЭЙ! Скажи ей!
Рэю Ленноксу едва удается держать над поверхностью голову, изо всех сил пытаясь наполнить легкие воздухом. – ЭТО ПРАВДА, МОНА, – кричит он, перекрывая неумолимый рев мотора. – Зачем бы еще я здесь оказался? Фил меня чуть не убил, а Ральфа Тренча порубил на куски его собственным мечом, тем самым, с которым он и на меня напал!
– Фил и Марко с нами, – и она презрительно указывает на Кармел: – Они хотя бы правду говорят!
– Они манипулировали Кардингуортом, – рявкает Леннокс, изо всех сил стараясь не выдать отчаяния в голосе, а бетон продолжает заливать яму. Он уже видит только кончики пальцев на ногах. – Они и тобой будут манипулировать! Они всех используют в своих целях!
Мона снова указывает на Кармел.
– Эта сука убила Мэта!
– Ты же не такая, – умоляет Кармел.
Леннокс решает пойти ва-банк и кричит ей:
– Нет, такая. Вот
Мона дергается, как от удара, но смотрит на Леннокса так, словно только сейчас увидела его.
– Да что ты знаешь?!
– Они нас победили, - говорит ей Леннокс, пытаясь придать голосу обреченную покорность и напрягая шею, чтобы удержать голову над бетоном, заливающим его связанное тело. – Они выиграли. Отравили нас своим ядом. Они нами управляют. Эти ублюдки, насилующие детей, убивающие и обливающие кислотой взрослых! Мы все именно такие, какими они хотят нас видеть, – и он поворачивает голову в сторону Кармел. – Все мы!
Единственный глаз Моны сердито смотрит сначала на Леннокса, потом на жидкий цемент, льющийся на него. Она делает глубокий вдох и нажимает красную кнопку. Рев мотора стихает, и поток бетона быстро превращается в тонкую струйку.
Звенящую в ушах тишину разрезает голос Кармел.
– Слава Богу! Теперь помоги нам выбраться, Мона, прошу!
– Пошла ты, психованная тварь, убийца, сами разбирайтесь. – Леннокс наблюдает, как Мона орет на Кармел. – Даррен уже едет сюда! Меня он не тронет, потому что я заплатила Марко и Филу, чтобы они взяли в заложники его сына. Но когда он вас тут найдет, забавный будет съезд психопатов. В отличие от тебя, я не убийца, – она поворачивается к Ленноксу. – Спасибо, блин, что напомнил, Рэй, а вот Даррен Ноулз с удовольствием с вами разделается, – Она поворачивается и уходит.
– Кармел... – Леннокс поворачивается к ней.
Из общей массы бетона вокруг нее виднеется только ее лицо.
– Рэй! Это, блин... я не могу...
– Послушай, старайся удержать голову на поверхности, – Леннокс пытается говорить спокойно, все время думая о том, насколько безнадежна ситуация. Они скоро будут замурованы в цементе. Даже если они не задохнутся, то станут пленниками психопата, который подвергнет их ужасным пыткам. Но снова его тело, вопреки доводам разума, кричит: "НЕ СДАВАЙСЯ". – Не опускай ее обратно в цемент!
– Я пытаюсь, Рэй, – сердито шипит Кармел. – но у меня шея адски болит… Слушай, нож все еще у меня в заднем кармане, и мне удалось его вытащить… Я пытаюсь разрезать стяжки на руках…
– Зашибись, да, Кармел, детка! Продолжай в том же духе, – восклицает он. – Держи голову повыше, но старайся двигать ею из стороны в сторону, – говорит Леннокс, сам делая такие движения. Но цемент начинает схватываться, будто холодные тиски все сильнее сжимают его. Хорошо то, что он затвердевает у него за головой, что помогает удержать ее на поверхности.
– Не могу разрезать, всем своим весом ведь на нож навалилась, – произносит, задыхаясь, Кармел, потом закашливается и выплевывает сгусток цемента. – Блин...
Леннокс чувствует, как начинает мочиться в штаны. Интересно, вдруг от этого цемент не так быстро схватится.
– Продолжай пилить, – умоляет он, понимая, что от удушения их может "спасти" только Ноулз. Теперь из вязкой массы видны только их лица и пальцы ног, и он не может думать о страшных пытках, которым их могут подвергнуть.
– Я, блин, пытаюсь… Не уверена, что из этого что-то выйдет... А, это бесполезно, Рэй… – стонет Кармел, а затем вдруг кричит: – Е-мое, кажется получается... Похоже, одна рука освободилась!
– Да! Сможешь ее из-под себя достать?
– Надеюсь... Это трудно, я на ней лежу, и этот чертов бетон действительно твердеет!
– Пожалуйста, постарайся, милая... – Леннокс уже почти не может повернуть голову. Такое ощущение, что его зажало заклинившим подголовником в самолете. Он переводит взгляд влево как раз в тот момент, когда показывается выскакивает серая рука. – Да! Детка, ты, блин, это сделала!
– Ага... теперь с ее помощью попробую освободить другую руку, – и Кармел переносит левую руку на другую сторону и погружает ее в густеющий цемент. Она находит свою правую руку и помогает ей оказаться на поверхности. – Вот и хорошо, – выдыхает она, и обе руки оказываются в поле зрения Леннокса.
Но шея у него совсем отказывает, как будто чья-то рука сильно, не отрываясь, давит ему на лоб, и он медленно погружается…
...становясь единым целым со стенами туннеля, с темнотой.
Его рот и нос наполняются цементным раствором, и его дыхание пузырится на поверхности густой массы. Тело Леннокса сдается, и его финальные конвульсии вызывают лишь небольшое колыхание сгущающейся массы вокруг него.