Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 4)

Леннокс поднимается на несколько ступенек, чтобы попасть на первый этаж здания в викторианском стиле. В приемной, повернувшись спиной к большой опорной колонне, разделяющей помещение на две половины, окруженная книжными шкафами и картотеками, сидит за столом Риа Томсон и стучит по клавиатуре компьютера.

– Привет, Рэй, – весело говорит она. Совсем еще молоденькая, она работает в "Хоршем Секьюрити Солюшнз" всего несколько месяцев. Леннокс проникся симпатией к этой прилежной, добросовестной и жизнерадостной девушке. Он чувствует, что ему следует больше с ней общаться, чтобы выяснить, что ее мотивирует. Еще несколько недель назад ему бы это и в голову не пришло, но роман с Кармел помог ему почувствовать себя настолько моложе, что теперь он воспринимает Риа почти как ровесницу. Леннокс отдает ей документы, затем смотрит на часы на телефоне. Он и так уже опаздывает. Решает даже не заходить в свой маленький офис, расположенный рядом с таким же кабинетом Джорджа.

Хотя высокие потолки и большие окна лето в квартире на Сассекс-сквер летом были очень уместны, в холодное время года, если быть слишком осторожным с отоплением, что он и делал, его жилище иногда напоминало большой холодильник. Преодолевая свою природную бережливость, Леннокс прибавляет подогрев, надеясь, что к приезду Кармел температура позволит охотно сбрасывать одежду. Когда она приезжает и он рассказывает ей об этом, Кармел отвечает:

– Я и так уже вся теку, хоть тут было бы так же холодно, как в проклятой Арктике, – И она толкает его в сторону спальни, на ходу стаскивая с себя одежду и командуя: – Живо раздевайся, Леннокс!

После секса они рассуждают о том, что успех в постели для опытных взрослых партнеров во многом основан на химии и эффективной коммуникации. Как химику-исследователю и преподавателю в университете, Кармел хорошо знакомы оба этих аспекта. Она считает, что все в любви и жизни определяется химическими веществами: дофамином, окситоцином и серотонином. Все они ее переполняют, и она рассказывает о том, как может сложиться их сексуальная жизнь, делясь мнениями о том, что она хотела бы исследовать с ним. Темы очень пикантные, но при этом у Леннокса возникает неприятное ощущение, что он стал частью проекта "мужик постарше". Поэтому он рад, что в этот момент его отвлекает звонок от друга и бывшего коллеги Элли Нотмана из Эдинбурга.

– Извини, надо ответить, – смущенно бормочет он.

Взгляд Кармел как будто говорит: "Знаю я тебя".

Он нажимает зеленую кнопку и откашливается.

– Элли.

Голосу на том конце, кажется, приходится преодолевать треск и шипение, прежде чем до него доносится:

– Раймондо! – Похоже, Нотман уже поддал. – Так ты, это, завтра приедешь на отвальную Гиллмана?

Гиллман? Да пошел он. Ничто на свете не заставит меня прийти на прощальную вечеринку этого козла.

– Никак не получается взять выходные, – Леннокс подмигивает Кармел. Ее рука под простыней тянется к нему. – Слушай, Элли, тут срочное дело образовалось... я тебе перезвоню.

– Э, Рэй, послушай...

– Давай, до связи... – Леннокс отключается и отбрасывает телефон в сторону.

Светские беседы

В винном баре с роскошным декором и дорогим оборудованием, стены которого украшены работами местных художников, шумно и людно. За гулом бодрых голосов собравшихся можно расслышать обнадеживающее пение Грега Лейка, исполняющего "I Believe in Father Christmas". Леннокс, который входит в бар с Кармел Деверо, чувствует, что, в отличие от "Роуз Гарден", в этом месте он с удовольствием задержится. Рэй наблюдает, как Кармел, одетая в элегантный пятничный наряд - фиолетовый джемпер в обтяжку и длинную клетчатую юбку, – весело порхает среди коллег по университету, некоторых из которых он уже знает. Он задается вопросом о том, не презирают ли эти ученые мужи его как бывшего полицейского, который теперь в индустрии безопасности эксплуатирует страхи доверчивых пенсионеров? Смотрит на рукав своей черной кожаной куртки от "Hugo Boss" – бренда, почему-то так любимого неонацистами. Оглядывается, пока не видя Анджелу, с которой он долго болтал в тот вечер, когда встретил Кармел встретились в одном из пабов в Хоуве.

Тогда он всего лишь зашел пропустить бокал пива после тренировки по кикбоксингу и завязал непринужденный разговор со своей новой девушкой и ее коллегами по работе. Взаимное влечение было очевидно с самого начала, и оба сразу поняли, что их знакомство обязательно получит продолжение. Медленно, но верно, в рамках нескольких свиданий, они перешли от кофе к ужину и постели.

Кармел знакомит его с Гилбертом Мейсоном, высоким мужчиной с тонкими чертами лица, экзотической прической и манерами эстета. Вскоре они начинают обсуждать свою работу, и Леннокс теряет нить разговора.

– Основная технологическая проблема, связанная с получением геополимеров, – заявляет Кармел. – заключается в увеличении его объема за счет поликонденсации олиго-или сиалатсилоксилата калия в калиевую поли-или сиалатсилоксильную сетку с поперечными молекулярными связями… О, прости, Рэй, тебе, наверное, так скучно!

Гилберт натянуто улыбается Ленноксу и отходит в сторону.

– Даже твоим коллегам-ученым ничего не понятно, – смеется Леннокс, глядя ему вслед. – Может, человеческим языком объяснишь? У меня по химии тройка была.

– Ладно, постараюсь попроще. Но это скорее про строительные технологии, которые тебе должны быть лучше знакомы, Леннокс: среди шотландцев было много известных инженеров.

– Я больше общался с теми, кто специализировался на гражданском неповиновении. Так чем же этот новомодный цемент лучше обычного?

– Геополимерный бетон в сравнении с портландцементом? Ну, он более долговечный, быстрее схватывается, заливка занимает от десяти минут до часа, а не от получаса до пяти часов. Более экологичный, при производстве на тонну требуется меньше воды, энергии и выбросов CO2. Вот, видишь ее? – она указывает на женщину в светло-голубом деловом костюме, – Это пассия крупного строителя.

– Да?

– Ага, и увяз он крепко, даже без цемента.

Леннокс вздыхает.

– Ох, ну ты даешь...

Она прижимается к нему.

– Поцелуй меня. Я тебя должна покинуть буквально на пять минут.

Леннокс покорно повинуется и смотрит, как она удаляется. Она заговаривает с мужчиной, который, как Леннокс с радостью замечает, явно старше его. У него мягкий южно-английский акцент, с приятными нотками лондонского говора. Он одет во фланелевые брюки, вельветовый пиджак и галстук. Седеющие светлые волосы вьются вокруг лысины на слегка яйцевидной голове. Во время разговора он уверенно жестикулирует, тычет пальцем в воздух и пожимает широкими, мощными плечами. Они оживленно что-то обсуждают, и Кармел выглядит взволнованной и очень увлеченной. Потом она замечает взгляд Леннокса и машет рукой. И когда мужчина оборачивается, открывая лицо с густыми бровями и кривой улыбкой, Рэй Леннокс чувствует, как кровь стынет в его жилах, а голова безумно кружится.

Это что, блин, такое?

Он отводит взгляд и опускается на одно колено, делая вид, что завязывает несуществующий шнурок. Сердце бешено колотится, пока Леннокс пытается вздохнуть поглубже, а кровь приливает к голове: Быть того не может.

Кармел уже возле него. Она кладет ему руку на плечо.

– Ты в порядке, Рэй?

– Нормально, – удается выдавить Ленноксу. Он не встает, как боксер, который досчитывает до восьми, чтобы дать себе время оправиться от сокрушительного нокдауна. Он останется на полу столько, сколько потребуется, чтобы взять себя в руки и осмыслить происходящее. – Что-то в ботинок попало…

Видение в туннеле

Вы поехали кататься на великах вдоль Уотер-оф-Лейт, ты и твой лучший друг Лес Броуди, как обычно делали субботним утром. Вы всегда выезжали рано, чтобы опередить гуляющих там собачников. Солнце поднималось все выше, и было по-настоящему тепло. Жар чувствовался на ногах, особенно на голенях. На обоих были серые шорты, у тебя была белая футболка с бордовым сердечком, а на Лесе – футболка в коричневую и зеленую полоску, от вида которой тебя тошнило, когда ты выпивал слишком много сока. Было приятно идти в тени деревьев, толкая перед собой велосипеды, так как дорожка там была слишком неровной, чтобы ехать. В любом случае, у Леса чуть раньше спустило проколотое колесо, и вы хотели повернуть назад, но передумали, потому что говорили, что какие-то большие парни повесили клевую "тарзанку" на другой стороне железнодорожного туннеля на заброшенной однопутной линии. Им почти никто не встретился на всем пути до темного туннеля викторианской эпохи с его высоким, зловещим кирпичным фасадом, увитым плющом.

Та непроницаемая тьма впереди.

Лес и вы сделали то, что и всегда: переглянулись, чтобы показать, что не боитесь, а затем вместе с велосипедами направились в темноту. Там мало что можно было разглядеть, особенно когда зайдешь подальше. Подняв голову, можно было разглядеть оранжево-желтые фонари, в слабом свете которых был виден мокрый гравий под ногами. Затем, в середине туннеля, вы оказывались в том страшном отрезке, где ни в одном конце не было видно света.

Послышались голоса... а потом...

А потом его лицо... эти волосы... эти ехидные, ядовитые, жестокие глазки... гад, он там был... это, блин, был он... а раз так, то почему он тут…