Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 22)
Желчь поднимается из желудка Леннокса, обжигая пищевод. Его пульс учащается, он глубоко вдыхает, отводя слезящиеся глаза от сосредоточенного взгляда адвоката. Люминесцентные лампы на потолке давят на мозг. Пухлый полицейский неторопливо проходит мимо, держа в руках металлическое ведро и насвистывая мелодию "No Woman, No Cry".
– Нет, – признает поражение Рэй Леннокс. – мне нужно поговорить с Лесом.
Чувствуя, что в этой игре он даже не пешка, Леннокс оставляет Перри ван дер Меера, который уже открывает свою папку, чтобы заняться другим делом. Выходит из участка на пустынные улицы, где завывает ветер.
Уже смеркается, и холод пробирает его до костей. Леннокс шагает до тех пор, пока его руки не замерзают настолько, что он едва может разжать кулаки. Но когда он проскальзывает в какой-то паб на Лондон-роуд, то чувствует, что у него появилась миссия. Даже бывалые любители выпить в этом быстро развивающемся, но все еще недорогом районе города чувствуют его напряженность и расступаются, давая ему возможность занять место у стойки бара. Он заказывает пинту "Стеллы" и двойной "Макаллан", пока в его воспаленном сознании всплывают фрагменты прошлых разговоров с наставниками в группе бывших алкоголиков, любовницами, психотерапевтами, Элейн Родман и, самое главное, с прежними самим собой. Перед ним, над главной аркой, на большом плазменном экране показывают обзор игры, которую он не видел.
Леннокс смотрит футбол и не отвечает на звонки, но, читая длинные сообщения от Кармел и чувствуя расслабляющий эффект алкоголя, сообщает ей свое местонахождение. Двадцать минут спустя она врывается в бар, агрессивно оглядываясь в поисках него. Леннокс чувствует, как у него перехватывает дыхание: теперь он по-настоящему понимает, какую грозную силу она представляет.
Кармел бросается к нему.
– Что ж, для бывшего копа у тебя многовато преступников в друзьях!
Остальные посетители бара отворачиваются, а некоторые обмениваются радостными взглядами, словно в предвкушении занимательной семейной ссоры.
– Может быть, тебе самой стоит задуматься, кого ты называешь
– Я уже задумалась, – перебивает Кармел, окидывая его ледяным взглядом. Она отворачивается и вылетает за дверь так же решительно, как и вошла.
– Похоже, ужин отменяется, – говорит Рэй Леннокс, ни к кому не обращаясь, затем поворачивается к бару и заказывает еще выпивку.
Вечерние новости
Реминисцентная терапия 2
Вчера она приходила. Конечно, мы опять посрались. Ну да, насчет моего пьянства. Она начала говорить, что я снова потерял контроль. Я вел себя, как обычно, и помалкивал, все время думая: "
Мы все уладили. Вечер шел нормально. Я разогрел одну из тех лазаний из супермаркета, которые типа на двоих. Ага,
Потом она меня спросила про те кассеты. Они ее реально впечатлили. Я подумал, что это из-за того, что старик из этой группы, рассказы которого там записаны, недавно скопытился, и, возможно, она к нему привязалась. Они там поощряют все эти воспоминания. Только они иногда забывают, что не все воспоминания бывают приятными, и есть причины, по которым о них предпочитают забывать. Лучше говорить все честно, и я ей сказал, что мне стало скучно и я не мог их дослушать.
Она настояла на своем и сказала, что надо дослушать. Это было, типа очень важно.
– Это почему еще? – спросил я ее.
– Просто послушай все до конца!
Ну, я сказал, что так и сделаю, потому что не хотел ее расстраивать, а ей это действительно казалось таким важным. Конечно, я беспокоился, что могу потворствовать ее безумным идеям, и в глазах у нее снова появилось это странное выражение. Мне от этого не по себе: в прошлый раз все так и начиналось. Она начинала странно зацикливаться на каких-то обыденных вещах, раздувая их значимость, а потом искала ту информацию, которая бы подтвердила ее идею.
Я подождал, пока она уйдет, налил еще стакан красного и снова врубил кассеты. Все та же старая фигня: древний клоун, которому давно пора сдохнуть, несет чушь про то, как он ходил в море. Но я промотал немного, и стало интереснее...
– ... но такая уж жизнь моряка. Ты привыкаешь к такому образу жизни, и потом трудно приспособиться ко всем этим штукам на гражданке. На железной дороге было хорошо, и когда я был молодым, только женился, да мы еще и ребенка ждали, это был хороший вариант, но когда Тереза умерла от рака, а Мелани уехала в Австралию, я с ними покончил. Все время болтался туда-сюда, искал новый корабль. Но настоящая причина, по которой я вернулся в море, была в том, что я не мог встретиться лицом к лицу со своим другом и коллегой Джоном Ленноксом. Не мог смотреть ему в глаза, потом что у меня была связь с его женой Аврил.
– Вы уверены, что хотите, гм, об этом рассказывать?
– Да. Не хочу больше врать. Врать и притворяться. Я и так всю жизнь на берегу этим занимался.
– Ну, тогда продолжайте, если никто не возражает. Эти рассказы старого моряка начинают становиться пикантнее!
– Да уж, когда ты был на одном корабле с Эдди Рисом и Артуром Макпарландом, это почти всегда было гарантировано. В Лите больших бабников было не найти!
(Смеется).
– Но я скучал по морю. В каждом порту по бабе, а в случае с Эдди и не только. Но я никогда не встречал никого лучше Аврил Леннокс. Мы познакомились на корпоративе железнодорожников. Она была с Джоном. Мы сразу закрутили. Как там говорят, любовь с первого взгляда? Мы просто хотели друг друга. Я бы и рад был, чтобы ситуация была не такой сложной: Ленноксы были хорошей семьей. Джон был одним из моих лучших друзей. Их дочь Джеки дружила с моей Мелани, очень умная была девчонка, потом стала адвокатом. И еще у них был Рэймонд, который пошел в полицию. Стюарта тогда еще не было.
– Джон Леннокс, как и я, работал машинистом, но у него было больное сердце, и он принимал таблетки, разжижающие кровь. Они его перевели в офис. Из-за этих таблеток у него перестал стоять. Ну, типа, эрекции не было. Конечно, Аврил была еще молодая. Еще и сорока ей не было...
(Неразборчивые голоса).
–... ну, правильно ли было или нет, но я постоянно с ней виделся. Мы занимались любовью, когда могли.
Е-мое... выключи это нафиг. Что, блин, тут вообще происходит?
Тюрьма Льюис
Со стенами из серого камня, зарешеченными арочными окнами и внушительными коричневато-бордовыми воротами тюрьма Льюис напоминает средневековую крепость. Раз в городе, где проводится фестиваль огня, построили новую тюрьму по индивидуальному проекту, то было ясно, что ее когда-нибудь перестроят в апартаменты или роскошный отель. Рэй Леннокс, с пересохшим ртом и туманом в голове, потягивает воду "Вольвик" из бутылки, мучимый воскресным звоном церковных колоколов.
Он приехал рано и, зная, что придется сдать телефон, Леннокс решает посидеть в машине и погуглить Кардингуорта и его коллег. Вчерашний загул был ошибкой. В висках у него стучит, а вспотевшие ладони оставляют следы на экране. Но такова уж природа пьянства, размышляет он, пытаясь подбодрить себя: мы всегда только по факту понимаем, что не стоило напиваться. Легче от этих логичных рассуждений ему не становится. Образ безумного лица Тренча и его сверкающего ножа врезается в сознание. В груди у него что-то сжимается, он пытается вдохнуть и заходится сильным кашлем. Собравшись с духом, он продолжает поиски.