Ирвин Уэлш – Клей (страница 83)

– Кто бы это ни сделал, убить суку, на хуй. Я так считаю, – рявкнул Терри Рэбу с вызовом.

– Да это ж бред, Терри, – спорил Рэб, – это, что называется, городской миф. Фанаты не станут такого делать.

– Да эти фанаты вообще мудаки! Бритвенные лезвия в желобах на полу? Это что еще за новости? Скажи мне.

– Да, я слыхал эту историю, – согласился Насморк.

На самом деле слышал он об этом впервые. Много лет назад Насморк водил компанию с футбольными хулиганами, но, когда предприятие стало жестковатым не по зубам, он самоустранился. Тем не менее он до сих пор делал все, что в его силах, для поддержания их скандальной известности и, по ассоциации, собственной значимости.

Рэба Биррелла это раздражало. Ему нравилось фанатствовать, хоть эти времена давно уже канули в лету. Теперь с этим гребаным надзором ему было чрезвычайно сложно вписаться, но тогда он был просто в восторге. Красиво отдыхали, круто отжигали, ржали до икоты. С чего это Джонни понес вдруг такую ахинею. Он считал, что это только помогало держать в страхе окружающих и работало как механизм общественного контроля. Он всей душой ненавидел, но вполне понимал метод, следуя которому некоторые полицейские чины и медиа раскручивали подобную чепуху; в конце концов, это было в их интересах. Но Джонни-то зачем пляшет под эту дудку хуеву?

– То-то и оно, что это всего лишь история… придуманная какими-то дебилами… ты скажи, зачем им это делать? Что хотели так называемые фанаты, забудем, что никаких фанатов уже давно нет, так вот, зачем им подкладывать бритвы в желоба в аквапарке «Комми»? – рассуждал Рэб, смотря на Катрин и ожидая поддержки.

– Затем, что они мудачье! – сказал Терри.

– Послушай, Терри, да ты в этом бассейне даже не был никогда. – Рэб снова повернулся к Катрин. – Да он даже плавать не умеет, еб твою!

– Ты не умеешь плавать! – осудила его Катрин, тихо хихикнув, представив Террины причиндалы распластанными тугими плавками.

– Это дела не касается. Что за менталитет у этих уродов, что подкладывают бритвы в общественный бассейн, где дети малые ходят, что вы на это скажете? – выдвинул он встречный вопрос.

Катрин задумалась. Похоже на шизанутых. Она-то думала, что подобное случается только в Америке.

– Я думаю, это довольно гнусно.

– Да не хуй тут думать, – разбушевался Терри, переключившись на Рэба Биррелла, – полный беспредел.

Рэб закачал головой.

– Тут я с тобой согласен. Такое устраивать – это действительно беспредел, но это не фанаты, Терри. Ни фига. Сам-то посуди, на что это похоже? Итак, мы собрали банду, чтоб махаться на футболе, так пойдемте ж в аквапарк и подложим бритвенные лезвия в желоба. Ахинея. Я многих пацанов знаю, это не в их стиле. Кроме того, сейчас и фанатов-то никаких нет. Ты живешь в прошлом.

– Мудачье, – угрюмо пробурчал Терри.

Сложно было не признать: то, что говорит Рэб Биррелл, логично и, возможно, верно, однако Терри не любил, когда его побеждали в споре, и становился еще воинственнее. Даже если это сделали не фанаты, Биррелл был уже достаточно взрослый, чтоб признать, что фанаты вообще-то мудаки. Нет, только не наш заумный пидорок, студентишка Биррелл. Что подтверждало еще одно убеждение Терри: образование гопнику только во вред. Вот Биррелл минут десять посидел на каком-то недоделанном курсе в Стивенсоне и уже возомнил себя чуть не Хомским.[56]

– Мне рассказывали, как это случилось. По одному из желобов прямо в бассейн хлынула кровь, – заявил Насморк с холодным равнодушием насекомого, сузил глаза и поджал губы. Он наслаждался мелкой дрожью и гримасой отвращения, которая, казалось ему, проступила у Катрин. – Хлынула кровь, – беззвучно повторил он.

– Чушь, – отрезал Рэб Биррелл.

Однако Насморк уже подразогрелся.

– Я знаю пацанов не хуже тебя, Рэб, ты не станешь с этим спорить, – сказал он зловещим тоном, надеясь, что Катрин увидит в этом завесу таинственности, почувствует запах опасности, впечатлится, сольет Джуса Терри и увезет Насморка к себе домой, в Америку.

Они распишутся разве только ради грин-карты – и статус постоянно проживающего иностранца у него в кармане. Затем он засядет в студию с лучшими сессионными музыкантами, после чего триумфально вернется в Британию с целым набором гитарных, а-ля Эрик Клэптон, хитов. А почему нет, думалось ему. Взять хотя бы эту девчушку из «Гарбедж» Ширли Мэнсон, которая раньше еще мелькала в «Гудбай, миссис Маккензи». Постояла минутку за спиной у Большого Джона Дункана за стойкой с синтезаторами на сцене «Венью» – и вот уже вовсю зажигает в Америке. То же могло б и с ним произойти. И тогда его будут звать Джонни Гитара, его настоящим именем, а не этим отвратительно унизительным прозвищем, которое на него навесили.

Джусу Терри пришло время пошамкать вдоволь. Он подумывал об индийской забегаловке. Его совсем не устраивало направление, которое принял разговор: прямиком к фанатовским басням Насморка. Если ему дать, он никогда не заткнется. Все уже много раз слышали эти истории, но это его никогда не смущало. К тому же в лице Катрин он нашел свежее ухо. Терри представил себе, как вся жизнь Насморка промелькнула перед ним, и вот лежит уже на смертном одре девяностолетний иссохший Насморк, и во все стороны из него торчат разные трубки. Подрагивающая, на успокоительном, старая женушка, обеспокоенные дети и внуки нагнулись поближе и напрягли слух, чтобы расслышать прерывающийся хриплый голос, и последние слова его будут:

– …И вот поехали мы как-то в Мазеруэлл… сезон восемьдесят восьмого – восемьдесят девятого, наверное… банда собралась человек триста… ааааахххх…

Тут линия электрокардиограммы перестанет колебаться, и Насморк отправится на свой главный махач на небеса.

Ни фига, сегодня Терри этого не потерпит. Этот гондон забыл, что сначала такие, как он, Джус Терри, приняли вахту и отдувались на трибунах, прежде чем возникла большая команда модных крутых парней. Мало кто станет спорить, что тогдашние скарферы – дерьмовая была банда. Они были склонны романтизировать редкие славные победы, но оправдывали или попросту замалчивали бесчисленные истории собственного бегства от пацанов из графства Нэрн (с ними замиривались на межсезонье), Фофара, Монтроза. Кроме того, самые злобные мстительные побоища они устраивали между собой. Херовенькая, в общем, банда. Приходилось признать, что последовавшие за ними фанаты были классом много выше, но только не Биррелл с Насморком. Они с топ-боями даже близко не сидели.

Терри поспешил сменить тему.

– Бабок у тебя, наверное, завались, столько хитов, пластинки, – позволил он себе замечание в адрес Катрин, возвращаясь к одной из знакомых ему тем. В пизду Насморка, не он здесь правит бал.

Катрин мягко улыбнулась.

– Я думаю, мне повезло. За то, что я делаю, хорошо платят. Какое-то время назад я судилась с налоговой, но старые альбомы до сих пор неплохо продаются. Мне даже удается немного откладывать.

– Да уж наверно, еб твою! – пропел Терри, притягивая Насморка и Биррелла, – Джонни-бой! Рэб! Вы это слышали! Что это такое? Скажите, пожалуйста. – Он кивнул на Катрин.

Та изобразила рассеянный взгляд.

– Иногда деньги не спасают… – тихо сказала она, но ее никто не слушал.

– Хорошо платят за то, что она делает! Золотые диски! Первостатейные хиты! Да уж платят нехуевенько, надо думать! Так что, – Терри потер руки, – договорились. Карри-шмарри за твой счет.

– Что… шмарри…

– Индийский рестик, – улыбнулся Терри. – Пожрать немножко, – добавил он, жестами изображая прием пищи.

– Я б тоже перекусил чего-нибудь, – согласился Биррелл.

Насморк пожал плечами. Не любил он терять время на еду, вместо того чтоб бухать. Но пиво там наливают. Возьмет себе еще пападамов, для пополнения счета. К пище, которая не напоминала картошку, Джонни испытывал инстинктивное недоверие.

– Я ничего не хочу есть… – в ужасе начала Катрин.

Она только сбежала от Франклина с его навязчивой идеей накормить ее. Ее подпропитавшемуся алкоголем рассудку предстала вся картина происходящего, и он с ходу вывел следующие заключения. Может, их нанял сумасшедший надсмотрщик, чтоб они заставили ее поесть. Может, все это подстроенная уловка, с самого начала.

– Так я не говорю, что ты должна есть, это твое дело, но ведь ты можешь посмотреть на нас, порадоваться. Давай, Кэт, у тебя ж есть бабки. Я на обезжиренном до пособия во вторник. А от этой жидовской морды Алека Почты аванса не дождешься. Заплатит, только когда неделю окна промоем.

– Ребята, я заплачу за ваш ужин. Мне несложно, но сама я есть не хочу…

– Супер, – возликовал Терри, – люблю, когда пташка залезает в кошелек. Я не из старомодных, я верю в равенство для телок. Как там коммуняка этот говаривал? – спросил Терри, повернувшись к Рэбу. – Ты ж студент, Биррелл, должен знать. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Вот. Значит, у тебя все как надо. Это Шотландия, здесь принято делиться со всеми как с равными, – сказал Терри, после чего оценил, насколько дымится шняга, и урон, который будет ощущаться им завтра утром после виндалу. Да и хуй с ним, иногда нужно просто забыть обо всем и оттянуться.

– О’кей, – улыбнулась Катрин.

– То-то, – пробурчал Насморк, – ты супер, вот что, – сказал он, мягко коснувшись ее предплечья, – здесь полно курног, которые ни за что в свой кошелек не полезут.