Ирвин Уэлш – Клей (страница 82)

– Президент Клинтон…

– Ну дык. Да, эта Моника ему отсосала, так он пошел к Тони Блэру и говорит, можешь, говорит, заменить мне эту Монику, если поможешь мне бомбить этого гондона Милошевича.

– Чепуха какая-то, – закачала головой Катрин.

Терри больше верил в силу аргумента, нежели в его точность и достоверность.

– Ну конечно, это они хотят, чтоб ты так думала, суки эти. Я все это слышал от чувака в пивнухе, чья сестра вышла за одного высокопоставленного госчиновника в Лондоне. Они стараются утаить от нас все сведения. Придурки, ни фига у них не выйдет. Новый курс, моя задница. Дело вот в чем: не люблю я работать. Окна я мою, только чтоб Алеку Почте помочь. Грузовички с соком – вот это была моя тема. Полностью моя должность называлась «продавец прохладительных напитков». Меня рассчитали еще в восемьдесят первом. Я на грузовичках чего только по району не развозил: «Хендриз», «Глоуб», «Барз»… теперь вроде только «Барз» и остались. Они остались на плаву из-за «Айрн-Брю». Так эти суки с биржи труда что придумали – поворачивается ко мне и говорит: мы найдем тебе работу, будешь соки продавать.

Катрин смотрела на Терри в полнейшем замешательстве. Все, что он говорил, сливалось для нее в подобие скрежетания авиамотора за бортом, только намного громче.

– Гондоны, они решили послать меня на работу в «Макколл», – объяснил Терри, отметив очевидный факт, что собеседница многого не понимает, – но это означало бы продавать не только соки-воды, но и газеты, и сладости, а меня это не устраивало. Оттуда-то и пошло имечко Джус Терри, понимаешь? Кроме того, чувак, который придумал этот «Макколл», играл за гуннов, поэтому работать там я в любом случае не смог бы. Слушай, куколка, я б не спрашивал, но ты ведь не душная. Можешь забашлять за нас?

Катрин пришлось задуматься.

– Что… ах да… у меня есть деньги…

– Супер… бля…

Джус Терри обернулся и с раздражением заметил, как в паб заходят Джонни Насморк и Рэб Биррелл. Гадая, что их занесло в эти края, он заметил на Рэбе флуоресцентную желто-зеленую футболку «Хибз». Посреди недели на Истер-роуд был матч, и Насморк с Бирреллом, должно быть, поднажили бабла, если, сходив на игру, решили продолжить вечер в старом портовом квартале. Джус Терри проявлял неподдельный интерес, когда кто-либо из его знакомых бывал на лавэ.

Рэб Биррелл и Джонни Насморк, в свою очередь, были не меньше удивлены, увидев, как Джус Терри выпивает за пределами «Доспеха», «Серебряного крыла», «Уклониста», «Улья», «Снопа пшеницы» и других вестсайдских пивняков, куда он частенько захаживал. Они направились к его столику, но, заметив в его компании даму, остановились. Насморк тотчас вознегодовал. Вокруг этой жирной твари Джуса Терри всегда вьются женщины. Шлюхи, ясное дело, но дают же? – дают, и момент этот не стоит недооценивать. Дама выглядела изможденной и тощей, но прикинута была куда лучше тех вариантов, что обычно капитулируют перед Терри. Между прочим, эта вот Луиза, телочка, которую Терри попяливает, сытная, сука пиздец, но по ней прям видно, что с бандосами путается. Ей присовывала пара мутных чуваков, один из них Ларри Уайли. Пиздосю, которая принимала таких перцев, лучше обходить стороной, пока не будешь уверен, что они больше не имеют претензий на ее койку. Сейчас, однако, такому олимпийцу, как он, не давали ни по любви, ни за деньги, и это ему уже онастоебенило.

– Как дела, Джонни-бой, – спросил Терри присаживающегося Насморка.

Насморк очень не любил, когда Терри так к нему обращался, ведь он был всего на пару лет моложе неопрятного жирдяя. Хуже было, только когда его называли Джонни Насморк.

По-настоящему его звали Джон Уотсон, вполне обычное для Шотландии имя. Его старший брат был фанатом блюза и рок-н-ролла и стал звать его Джонни Гитара, как Джонни (Гитару) Уотсона. К несчастью для него, у Джонни были слабая носоглотка и хронический насморк, поэтому долгие годы он провел, не ведая, как исказилось его прозвище.[55]

Рэб Биррелл притормозил возле сигаретного автомата, чтоб купить пачку «Эмбасси регал», прежде чем сесть за стол. Начались представления. Насморк знал о Катрин не понаслышке.

– Моя мама – ваш первейший фанат. У нее куча ваших пластинок. Она вас просто обожает. Собиралась завтра на концерт. Я читал про вас в «Ивнинг ньюз». Говорят, вы расстались с тем чуваком из «Синдиката любви».

– Верно, – сурово отрезала Катрин, вспомнив сцену в гостиничном номере в Копенгагене, – но это было уже давно.

– Древняя история, понял, – подтвердил Джус Терри.

Насморк сглотнул прилипшую к заднему нёбу мокроту и пожалел, что не взял с собой чесночных пилюль, только они и помогали.

– Я б с удовольствием оказался на вашем месте, – высказался Рэб Биррелл и отвел предложенную ему Терри сигарету.

Джонни тоже таких не хотел. Это был «Силк кат», а в вопросах курева он был пуристом.

– У меня свои, – улыбнулся он и вытащил пачку «Регала».

– Да, – продолжал Рэб, обращаясь к Катрин, – рок-н-ролльное житье-бытье меня б вполне устроило. Телок – море… вам, впрочем, в этом смысле не о чем беспокоиться, потому что вы сама телочка, то есть нет, я хотел сказать, что, если только вы любите… ну, в общем, вы понимаете…

Джуса Терри и так слегка вывело из себя вторжение друзей в их с Катрин посиделки, но теперь пурга, которую нес Биррелл, стала раздражать его не на шутку.

– Так и чего ты хочешь этим сказать, Рэб, еб твою?

Рэб пригнулся, сообразил, что уже как следует поднабрался и порядком обдолбался, скурив неизвестное количество косяков на Истер-роуд, что Джус Терри может достать кого угодно, а кроме того, способен залепить, вложив в удар весь свой значительный вес. Как этой приблатненной жирной туше удалось выцепить такую пташку? В тридцать шесть лет он все еще живет дома со своей матушкой.

– Я, собственно, о том, Терри, – пошел он на попятный, – что парни из групп могут сами выбирать себе телок. Если они, типа, знаменитые. Однако девушка, любая девушка, может выбрать себе парня по вкусу… или я не прав, Джонни?

И он повернулся к Насморку, ища поддержки.

Насморк был польщен. Это означало, что Рэб признает его заслуги и опыт участия в рок-группах или же его умение ловко обращаться с женщинами, потому что ни по одному из этих вопросов раньше он к нему не обращался. Он был даже смущен этой хоть и неочевидной, но очень приятной лестью.

– Ну, в общем… да. Старая корова, конечно, вряд ли, но молодые, типа, телочки – пожалуйста.

Какое-то время они обдумывали эту мысль, потом взглянули на Катрин, желая узнать ее мнение. Их акцент изменял язык до неузнаваемости, но алкоголь нивелировал эту проблему.

– Простите, я не совсем поняла.

Терри медленно повторил тезис.

– Надо думать, – осторожно ответила она.

– Нечего тут думать, – засмеялся Насморк, – так уж все устроено. Так было и всегда будет. Пошли титры.

Катрин пожала плечами. Терри жахнул пустой кружкой о стол.

– Организуй, Кэт, старушка. Бар – там, – указал он на стойку в нескольких метрах от них.

Катрин с тревогой взглянула на плотную массу тел, заполнявших пространство между ней и баром. Алкоголь, однако, действительно оказывал помощь. Доктор говорил не пить, когда принимаешь антидепрессанты, но Катрин не могла не признать, что чувствует себя превосходно. Не то чтоб ей очень нравилась компания, хотя эти, конечно, сильно отличались от людей ее круга, просто она перестала сдерживаться, вырвалась и пустила все на самотек. Очень приятно было удрать на время от менеджеров, лабухов, роуди и мудаков из звукозаписывающих компаний. Пусть поищут. Катрин улыбнулась про себя и двинула к бару.

Джус Терри посмотрел, как она проталкивается к бару.

– Она во всех песнях за права, типа, женщин, так что пусть сходит принесет нам пивка.

Насморк закивал в знак согласия. Рэб Биррелл намеренно не реагировал, что немного раздражало Терри.

Катрин ждала, пока наполнятся кружки, а тем временем ее признала крупная женщина с толстыми руками и волосами, как металлическая мочалка.

– Так это ты? – спросила она.

– Мм, я Катрин…

– Я знала, что это ты! Что ты здесь делаешь?

– Ну, зашла с друзьями, вон – Терри…

– Шутишь! Бездельник гребаный, Джус Терри! Твой друг! – Женщина недоверчиво покачалась. – Да он только раз в две недели с кровати встает, чтоб квитанции подписать. Ты-то откуда его знаешь?

– Да так, разговорились… – сказала Катрин и, задумавшись над этим вопросом, удивилась не меньше женщины.

– Ну понятно, это он умеет. Только это и умеет. Весь в отца, – сплюнула она с нешуточной злостью. – Слушай, старуха, – женщина вытянула визитку такси, – оставишь здесь автограф?

– Да… конечно…

– Ручка есть?

– Нет.

Женщина повернулась к бармену:

– Сеймур, мать твою! Дай ручку! Сюда! Живо!

Ее сиплый голос будто ужалил уработавшегося уже бармена, он встрепенулся и забегал. Терри все слышал, всех узнал и смотрел, медленно что-то соображая. К этой корове здоровенной старик ушел от его мамы. Большая Пола с Боннингтон-роуд. Она раньше была управляющей этого паба. Вот с кем разговаривает Катрин! Бред, блядь, какой-то, подумал Терри, едешь специально в Лейт, чтоб не встречать знакомых, и пожалуйста – все, блядь, на месте.

Катрин с удовольствием расписалась и вернулась к ребятам с напитками. Терри твердо решил спросить у нее, чего это там Пола про него говорила, но не успел, так как вступил с Рэбом Бирреллом в спор, который становился все более неприязненным.