Ирвин Уэлш – Клей (страница 49)
И опять сучий салат, и картошка не жареная, а вареная. Уж чего терпеть не могу, так это салат. А она еще свеклы поверх навалила, так что вся жратва в пятнах!
Я всего-то пропустил пару мокреньких с Карлом, Топси и Софт Джонни, но старушка все учуяла. Она жуть как не любит, когда пьют днем. А я так считаю, удовольствия нужно хватать сразу, на месте.
– Чего морду корчишь? – спросила она. – Отличный салат, полезный! Тебе нужно больше зелени. Нельзя питаться только рыбными ужинами из забегаловок! Жареная рыба да кура! От такой жратвы не только человеку, зверю схужеет.
Это навело меня на мысль о том, с каким удовольствием я бы сейчас запитал цыпленка с лимоном и жаренного с яйцом риску. Вместо этого кала. Цыпленка с лимоном у нас китайцы классно готовят.
– Не люблю я салат. Пусть кролики его жрут.
– Вот станешь приносить домой приличную зарплату, тогда и будешь выбирать себе меню.
Да она охуела. Когда у меня лаве на кармане, я всегда стараюсь ей подогнать.
– Ну, это уже совсем никуда не годится. Я предлагал тебе деньги еще на прошлой неделе, двести фунтов, бля, так ведь ты ж не взяла!
– Конечно, потому что знаю, откуда ты их взял! Знаю, откуда у тебя деньги берутся! – съязвила она, а я молча сел и употребил этот кал, положив меж двумя кусками хлеба. Тут она говорит: – Вчера я видела Люси с малышом в торговом центре. Мы с ней выпили кофе.
Прелестно, просто пиздец.
– Да?
– Да. Она сказала, что ты давно не приходил к ребенку.
– А кто в этом виноват? Стоит мне прийти к ним, что она, что этот здоровяк неотесанный такой мне прием устраивают, хоть стой, хоть падай.
Она ненадолго замолкла, а потом произнесла, понизив голос:
– Эта тоже звонила. Твоя Вивиан.
Я перезвонил Виви и сказал, что совсем забыл про турнир по снукеру, в котором обещал поучаствовать, и что мы увидимся завтра. А значит это то, что впервые с тех пор, как мы вместе, в первый раз со времени Кубка мира в Италии я играю налево.
Свобода выбора
Проблема никотина заметно обострилась, белая кнопка звонка отлично оттеняет желтое пятно на указательном пальце. Я нажимаю ее, и за дверью раздается гул. Когда она открыла – я остолбенел. За три часа с тех пор, как мы не виделись, она выкрасилась в блондинку. Не уверен, что это ей идет, но от новизны вздымается сам по себе. Я наконец обратил внимание на ее загар. Она ездила во Флориду с ребенком и Головастиком.
– Привет, – говорит, – заползай. – И проверила, нет ли в подъезде любопытных глаз.
– Ребенка к маме отвела? – спросил я.
– К сестре.
Я усмехнулся и погрозил пальцем.
– Если б я не знал тебя так хорошо, я бы подумал, что ты собралась меня соблазнить.
– Интересно, с чего это ты решил, – говорит.
– Твой новый имидж, мне он нравится… – начал я, но она расстегнула ремень, спустила и сдернула джинсы, топик она тоже сняла.
Хотелось сказать, чтоб попридержала коней, ведь я-то хотел потянуть немного, посмаковать. Это, конечно, соль жизни, но солью хочется приправить какое-то блюдо, а не жрать просто так. Она-то, похоже, решила сорвать покров, в прямом и переносном, и просто тупо хочет, и я подумал: хуй с тобой, пташка, держись. Подтянув пивное пузо, я принялся стаскивать кишки. Последний раз я ей прилаживал уже давненько, и пузо с тех пор поотвисло.
– У тебя презик есть? – спрашивает.
– Нет… – говорю.
Я чуть было не сказал, мол, ты никогда не была такой щепетильной, однако многое изменилось с тех пор, как мы фачились регулярно. Что тут скажешь? Что поделаешь? Наверно, увлечение Голли герычем заставило ее задуматься о подобных вещах.
Она прошла в кухню. На столе – два полных пакета из «Сейфуэйз», в одном из них – упаковка презервативов. Она дала мне один, я его и натянул.
Она повернулась, уперлась локтями о кухонный стол и выставила задницу с заметной разделительной полосой от бикини, оставшейся с отпуска во Флориде. Надо отдать ей должное, тратить бабки Головастика она умеет как следует. Она схватила себя за ягодицу.
– Тебе всегда нравилась моя задница. Не думаешь, что она стала дрябловатой?
Видно, что она поработала над ней на занятиях по аэробике или степу, только выглядит та сейчас даже крепче обычного.
– Да вроде ничего. Нужно только еще одну небольшую пробу взять, – сказал я и, опустившись на колени, дал волю языку, отведал деликатесов обеих ее дырок. В пизду салат, я всегда предпочитал мясо. Благодарных вздохов ждать от нее долго не пришлось. Люблю телочек, которые дают понять, на какой они стадии. Я и сам не сдерживаюсь, и секс со мной обычно довольно шумный. Терпеть не могу смотреть футбол с выключенным звуком.
Еще чуть-чуть, и она говорит:
– Давай, Терри. Вставляй! Сейчас же!
– Ты этого хочешь?
– Да, и немедленно, – говорит. – Хватит, Терри, я не в настроении дразниться… вставляй, мать твою!
– В какую дырку?
– В обе…
Только вот шланг у меня всего один, миссис, вот в чем проблема.
– Это понятно, куда сначала?
– Выбирай… – говорит.
Отлично. Посмотрим, смогу ли я удивить себя и ее, вставив ей в пихву.
Нет.
Я затолкал ей в сраку, она громко матернулась:
– Бля…
В волосах у нее осталась черная ленточка, она подчеркивает пергидролевую ее блондинистость. Лицо кривилось гримасой отупения, я потянул ее за волосы и повернул к себе, гадая, любовь это, или секс, или ненависть, или что. Прикол, что шумел-то один я: ядовитые отбросы, всякие мерзости срывались с моих губ первобытным рыком, постепенно переходя в романтический бессвязный бред. Тут такая хуйня пошла, что понадобятся пояснения. Другой рукой я пощипывал ее пихву, натирал клитор и тут почувствовал, что она кончает, и захотелось мне вытащить из жопы и засадить в главдыру, но ведь не подмывшись никак, так что я разрядил ей мощно в очко и прижал лицом к буфету. Глаза ее с большими кругами вылезли из орбит, как будто любовь хочет вырваться наружу!
Когда я вынимаю, ее как будто потряхивает, она издает такой оглушительный бздеж, что передо мной тут же всплывает вся наша животная мерзость и я не могу смотреть на свой перец. Занимаясь жопосуйством, приходится следить за рационом своего партнера. Я живенько ретировался и отправился наверх, в ванную, смыть всю эту вонь.
Гетеросексуальное жопосуйство: новый вид любви, который еще не обрел имени. Желательно после дюжины кружек в пабе, чтобы дерьмо все вышло, вот и все дела. В наши дни пацану, который ни разу не оттарабасил телочку в орех, я скажу: это то же самое, что в прошлом веке не фачиться вовсе. Сделай шаг, мистер Гэллоуэй! Вперед, мистер Юарт! Жми, мистер аккуратно постриженный спортсмен Биррелл. Насчет Мопси не знаю, он, может, и
Я спустился и подождал, пока она подмоется и переоденется. Я пробежал по хате взглядом, и, как и ожидалось, обстановочка здесь стандартная – семейная пара с ребенком, все аккуратно да чистенько, но по-настоящему стоящего – ничего. Не то чтоб я хотел ее обнести, просто вдруг Полмонт Макмюррей припас здесь чего. Следов, однако, никаких. Мне пришло в голову, что он пойдет или уже пошел по той же дорожке, что бедняжка Голли.
– Неплохая квартирка, – говорю, осматривая хорошо меблированную гостиную. Этот ширпотреб из «Чессера» в спальных районах идет нарасхват.
Она выдула струйку дыма.
– Как меня здесь заебало. Я пошла к Мэгги в райсовет. Сказала ей, чтоб она придержала мне квартирку в одном из новых домов, что строят здесь на задворках. А эта корова, сучка надменная, говорит: ничем не могу тебе помочь, Гейл, у тебя нет срочной необходимости. Ну и подруга ты, говорю. Не то чтоб мы особо общались последнее время. Эта корова даже на свадьбу меня не пригласила.
Малышка Мэгги. Теперь она советник, в жилищном комитете притом.
– Им нельзя быть пристрастными. – Я пожал плечами, хотя в свое время она свои пристрастия в отношении меня совсем не скрывала.
– Угу, знаю я, что там у вас были за пристрастия, – засмеялась Гейл, – только теперь она возомнила о себе бог весть что.
Она все себе в жизни устроила, малышка-то Мэгги.
– Она даже дядю своего Алека на свадьбу не пригласила, даром что он как раз сидел за кражу со взломом Повезло ей, а не то пересрался бы женишок ее расфуфыренный. Только бы фото испортил.
Я задумался о наследственности, о семейных наклонностях. Помню, в интервью «Ивнинг ньюз» Мэгги сказала, что всегда проявляла «жгучий интерес к жилищным вопросам». Это у нее от дяди Алека, стопудово! Она просто направила интерес в другое русло!
В этом платье Гейл отлично выглядит, и я прилаживаю ей снова на кушетке. Она благополучно кончила, и я подумал, что чем старше становишься, тем лучше секс. Полмонт, похоже, долго не держит, потому что кончает она чуть не сразу.
Мы решили взять такси и поехать в гостиницу в Полворте, выпить. В машине, на заднем сиденье, она схватила мои натруженные яйца.
– Ты грязный потаскун, вот ты кто, сынок, – говорит.
Бред, конечно, но в данный момент я думаю о Голли, о Вив, о том, что они, наверное, самые дорогие для меня люди на свете и как бы они охуели и обломались, если б узнали, чем я сейчас занимаюсь. Бугор при этом затвердел, напрягся, и я понял, насколько слаб и глуп, потому что, как бы я себя ни уговаривал, жизнь мою всегда разруливали девчонки. Стоит им только посмотреть, и я прибегу язык на плече.