Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 37)
Кондитер улыбается.
– Норри Эрскин. Вот этот полицейский точно знает, как разыгрывать пантомиму и фарсы.
– Что? – Леннокс ошеломлен. – Что ты знаешь об Эрскине... Хочешь сказать, что он замешан в этих делах? Как это может быть?
– Предлагаю тебе проверить тот колодец.
Леннокс с угрозой смотрит на Кондитера, собирается что-то сказать, но останавливает себя.
– Увидимся, – говорит он, выходя, и благодарит надзирателя, Нила Мюррея, и Джейн Мелвилл. Он знает, что, помогая ему, они нарушают процедуры и ставят себя под угрозу.
Торопливо пересекая автостоянку, он звонит Митчу Кейси, ветерану-полицейскому из Пертшира, и договаривается встретиться с ним у колодца. Затем он отправляется в путь и, добравшись до окраины города, включает громкую связь и звонит своему брату.
Стюарт сразу же отвечает.
– Эль Мондо! Как дела?
– Хорошо, – врет Леннокс. – Слушай, – Он понижает голос. – помнишь, ты говорил, что Норри Эрскин был типа сексуально озабоченный? Что конкретно ты имел в виду?
– О, ну он известный ебарь, – смеется Стюарт. — Но мы, актеры, все такие! Наш порок – ебля, а не тот, которому предаетесь вы, ублюдки в синей форме, то есть фашизм.
– Верно... – Леннокс чувствует, как его охватывает знакомая усталость.
– О, я думаю... дай мне немного времени, сделаю пару звонков...
Леннокс знает, что Стюарт никуда звонить не будет.
– Отлично, спасибо, – он придает своему голосу искренность. – Как у тебя дела?
– Великолепно! Ходят слухи, что моя комедия на "BBC Scotland" "Типичное Глазго" – с восклицательным знаком – будет номинирована на шотландскую премию BAFTA! Победим либо мы, либо сорок восьмой сезон "Тихих игр". Показывать будут в пятницу.
– Повезло тебе, – замечает Леннокс.
– Со всего соскочил – с кокса, с бухла и тому подобного...
– С секса? – спрашивает Леннокс, вспоминая постоянно меняющуюся сексуальную ориентацию Стюарта. – Там у вас сейчас кем модно увлекаться, мужиками или бабами?
– Да ты что! Я встречаюсь с
– Прекрасные новости, Стю, поговорим позже, – Он отключается.
Он встречается с Митчем Кейси возле колодца в Килликранки. Опытный служитель закона щеголяет старомодной прической в стиле Бобби Чарльтона или Артура Скарджилла и не носит головного убора, поэтому ему постоянно приходится приглаживать развевающиеся из-за пронизывающего ветра пряди волос. Пока они идут по заросшей поляне к колодцу, он объясняет Ленноксу, что тот пересох десятки лет назад, когда реку отвели в сторону, вероятно, из-за каких-то сельскохозяйственных работ. На месте группа специалистов уже разгружает оборудование. Высокий мужчина, больше похожий на командира бойскаутов, с развевающимися рыжими локонами и бородой, выходит вперед и представляется.
– Сэнди Гилберт, менеджер по сбору улик на месте преступления.
Когда Гилберт начинает рассказывать о каких-то технических подробностях, Леннокс перебивает его вопросом:
– Где мой страховочный пояс?
– Это работа для специалистов.
– Я старший по званию офицер по этому делу. Я его расследую уже четырнадцать лет, – Глаза Леннокса горят. – Я спускаюсь.
– Я вам не советую...
– Я прошел полную подготовку по спуску на канате с поисковыми командами в школе выживания "Аутворд Баунд".
– С точки зрения безопасности я вас настоятельно прошу еще раз подумать. Это не парк Бенмор, где вы с инструкторами спускались по гладкой скале средь бела дня. Вы будете в полной темноте в узком колодце. Мы не знаем, в каком состоянии его стены. Вполне вероятно, они могут обвалиться в любой момент.
Его слова вселяют ужас в сердце Леннокса, и он вздрагивает, но не из-за того, о чем думает Гилберт.
– У меня есть основания полагать, что кроме, по крайней мере, двух тел, на дне этого колодца находятся важнейшие улики, имеющие отношение к нераскрытым делам. Я спускаюсь, без вариантов. Я ценю вашу обеспокоенность моей безопасностью.
Гилберт глубоко вздыхает и кивает другим членам команды. Они надевают на Леннокса страховочный пояс, подсоединяя его к электрическому подъемному механизму. Сэнди Гилберт крепит ему головной микрофон, засовывая маленький черный передатчик в карман его одежды, пока Леннокс разминается.
– Радиосигнал, вероятно, пропадет, когда вы преодолеете десять метров, а до дна около двадцати, – объясняет Гилберт, прикрепляя к снаряжению Рэя фонарик.
Он перекидывает ноги через каменный круг.
Начинает спуск. Почти сразу его охватывает мрак. Он чувствует, что сердце начинает биться все чаще. Смотрит вверх на удаляющиеся лица в сужающемся круге. Веревка натягивается так туго, что он слышит слабый скрип шкива, пока где-то вверху затихает урчание двигателя. В колодце тесно и неудобно. Тесный пояс давит на пах и подмышки. Он обливается потом и чувствует, как взмокает воротник и капли ползут по спине. Его губы начинают дрожать. Он спускается в черную бездну, отталкиваясь подошвами в кроссовках "Адидас" от стенок колодца и медленно вытягивая веревку. Гилберт прав – ничего подобного ему еще не довелось испытывать.
Мир где-то высоко над ним превращается в маленький голубой круг, и Леннокс чувствует, как у него кружится голова. В висках стучит кровь. Он с трудом дышит. Подземный воздух в его легких кажется одновременно разреженным и густым, как сироп. Он жалеет о каждой дорожке, которую он когда-либо занюхал, когда нос закладывает, и ему приходится ртом хватать сырой воздух.
Внезапно, от прикосновения его ноги к каменной стене, ее часть крошится, как будто он языком тронул уже расшатанный зуб. Леннокс отшатывается от падающих обломков, ударяясь о стенку на другой стороне, чувствуя, как за его спиной она тоже разрушается от удара, а в глазах темнеет от боли: кажется, что камни падают с самого верха. Еще несколько обломков обрушиваются в черную дыру. Пытаясь прийти в себя, он втягивает в себя разреженный, пропитанный пылью воздух и слышит, как камни ударяются о дно колодца. Он уже собирается подать сигнал, чтобы его поднимали обратно, когда грохочущий обвал стихает. Тем не менее, он включает рацию. Сигнал уже слабый.
– Не посылайте больше никого вниз: стены уже обваливаются, – хрипло говорит он.
– Я тебя сейчас достану, Леннокс, мы начинаем поднимать веревку...
– НЕТ! – ревет Леннокс. – Это приказ! Начнешь меня поднимать – я порежу нахрен эту веревку и спрыгну вниз!
– Под твою ответственность, Леннокс, идиот ты чертов, – рявкает Гилберт. – Хреновы ковбои из отдела тяжких, меня из-за них уволят...
Он спускается еще ниже, и сигнал совсем пропадает, обрывая Гилберта на полуслове. Леннокс светит фонариком на полуобвалившиеся стены. Этому колодцу недолго осталось. Он надеется, что ему самому отведено больше времени.
Вдруг раздается хруст, когда подошвы его ног встают на что-то твердое. Он осторожно ставит одну ногу вперед. Твердая земля. Делает еще один шаг. Достает фонарик. Свет разрезает непроглядную тьму. Он убеждается, что находится на дне колодца. Земля под его кроссовками на удивление гладкая, если не считать некоторых обломков, которые он сам обрушил. Он светит вверх, но не видит ничего, кроме темноты, может, только намек на бледно-голубой свет далеко вверху, хотя, возможно, у него просто в глазах рябит. Оглядывается в темноте. Отцепляет страховку. Чувствует приступ страха, похожий на удар кулаком в грудь, когда отстегнутая веревка болтается перед его лицом.