Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 22)
– Я не знал, что так бывает. Бля, у меня самого геморрой...
– Не, приятель... это не обычный гемор, – выдыхает Холлис, выпучив глаза, и поворачивает голову к Ленноксу. – от такого и помереть можно. Истечь кровью, как при гемофилии. Доктор меня предупреждал, что это может произойти в любой момент... следовало сделать операцию много лет назад...
Они добираются до больницы, и Леннокс некоторое время сидит с Холлисом после того, как ему вводят успокоительные и останавливают кровотечение. Врач подтверждает, что Холлис страдает от хронического разрыва геморроидальных узлов. Случай далеко не рядовой, в этой больнице такого еще не видели, и его нужно немедленно оперировать.
Леннокс, которому надо возвращаться в Шотландию, спрашивает Холлиса, не следует ли ему кому-нибудь позвонить.
– Не, все нормально, Рэй. Я просто хочу покончить с этим и убраться отсюда нахуй, не привлекая внимания. Некоторые придурки из полиции Лондона воспримут это, как... – Холлис качает головой. – Ну, ты сам знаешь, как бывает...
– Я твой секрет не выдам, да и пара тысяч фанатов "Миллуолла" тоже, – Леннокс с облегчением видит, что лицо Холлиса морщится в слабой улыбке. – Удачи, я тебе звякну, когда вернусь домой.
– Спасибо, Рэй, - отвечает Холлис. – Ты лучший.
Леннокс хлопает его по большому плечу и выходит из палаты, а затем на больничной парковке ловит такси.
Он направляется в отель "Премьер Инн" в Юстоне, где, все еще не отошедший от алкоголя, кокаина и безумных событий этого дня, пытается собраться с мыслями. В номере он кладет все еще мертвый телефон на батарею, а затем видит записку на прикроватном столике, вернее, несколько записок, в которых сообщается, что ему звонил Тоул и что это срочно.
Он в отчаянии стонет и глубоко вздыхает, собираясь с духом, потом набирает номер на гостиничном телефоне.
Подняв трубку, Тоул рявкает:
– Ты где шляешься, мать твою?
– У меня телефон накрылся, – решает отделаться полуправдой Леннокс. – Первая жертва покушения здесь – Кристофер Пиггот-Уилкинс, шишка в министерстве внутренних дел. Они все замяли, и дело, очевидно, не пойдет по обычным каналам. Мы следили за людьми, которые, по мнению Холлиса, могли бы пролить некоторый свет на происходящее.
Тоул сразу раскусил Леннокса, который канает под "простого парня", а резкость его реакции говорит детективу, что его боссу явно позвонили с самого верха. Очевидно, что его начальник прекрасно знает о Пиггот-Уилкинсе.
– Хватит! Не лезь в ту херню, которой занимается Холлис в свободное от работы время, ему же сказали притормозить по этому делу! Быстро дуй обратно в Эдинбург!
– Но, босс... – Леннокс ошеломлен, услышав свой собственный голос. Сейчас он похож на капризного подростка, которому говорят, что он не может гулять после десяти часов. – Я думал, что мог бы тут задержаться еще на день. Тут есть кое-какие зацепки...
– Немедленно возвращайся, Рэй. Завтра первым же рейсом чтобы был здесь.
– Понял, – отвечает Леннокс. – Что там по делу?
– Похороны Галливера завтра днем.
– Ого, быстро они.
– Еще бы! Я хочу, чтобы ты там был.
– Все понял, босс, – Леннокс вздыхает, вешает трубку, стаскивает с себя одежду и падает в черную дыру сна, которую предлагает шикарная кровать.
День третий
ЧЕТВЕРГ
15
Наступает утро, и небо Лондона становится синевато-серым. Рэй Леннокс просыпается в отеле "Премьер Инн" в Юстоне с таким жутким похмельем, какого давно не помнит. Только дискомфорт в животе и сильное жжение в носу отвлекают его внимание от раскалывающейся головы.
Дрожащей рукой берет бутылку воды и отпивает несколько глотков. Кокаином он вчера не увлекся, но этой единственной дорожки в клубе все равно было достаточно, чтобы вызвать раздражение в ноздрях. Кроме того, из-за нее он пил на час больше обычного, пока случай с Холлисом не прервал вечеринку. На батарее вспыхивает огонек: его охватывают одновременно надежда и страх. Его телефон наконец-то ожил, что придает сил ему самому.
У него сообщения от Тоула, Джеки, Драммонд и других, но большинство от Труди. Больше всего его беспокоит невеста. Просмотрев ее сообщения, переходящие от нарастающего отчаяния к мертвой покорности судьбе, он дрожащей рукой набирает ее номер. Звонок сразу переключается на автоответчик. Он печатает виноватое сообщение:
Детка, прости, очень жаль твоего папу. У меня телефон только что включился после одного дурацкого случая. Позвони мне. Люблю тебя х
Запрыгнув в такси до аэропорта, он звонит Драммонд, еще раз вынужденный рассказать историю с телефоном. Затем он спрашивает:
– Ну, что нового?
– Пока глухо... – устало отвечает Драммонд, и он думает, что, учитывая время, она все еще в постели. – Банки, телефоны, счета, заказы... просматриваем обычные данные, пытаемся собрать воедино все передвижения Галливера, его связи и возможных врагов. Людей, которым он не нравился, хватает, но найти кого-то, кто бы так с ним расправился, труднее. Как там в Лондоне?
Леннокс вздрагивает, вспоминая о фургоне, несущемся на него и Холлиса. Один из них или оба могли получить серьезные травмы.
– Высшее руководство покрывает парня, который стал жертвой нападения, – Леннокс не называет имя. Пока. – Холлис, назначенный на расследование детектив, активно занимается делом. У него полно идей, и мы прорабатываем некоторые зацепки. Но надо действовать осторожно.
Драммонд некоторое время молчит. Леннокс догадывается, что она пытается решить, стоит ли спрашивать его, кто жертва лондонского нападения. В результате она говорит:
– Так эти два дела
Леннокс с шумом выдыхает, останавливаясь, когда понимает, что для Драммонд это будет звучать как помехи в телефоне.
– Это очевидно, но пока они не раскроют личность жертвы из "Савоя", мы не сможем связать его с Галливером.
– Вскрытие подтвердило, что Галливеру врезали по голове молотком. Нашли в месте удара частицы дерева. Так работал Рэб Даджен.
– Интересно, – говорит Леннокс, на самом деле не услышав ничего нового. – Что-нибудь еще?
– Токсикологический анализ показал наличие в крови алкоголя и "рогипнола".
– То есть перед нанесением удара он точно был без сознания?
– Да, у него треснул череп, и они выяснили, что мозговая жидкость давила на лобную долю.
– И что это значит?
– Без медицинской помощи он бы умер через несколько часов.
– Сложно представить, что его кастрировали и оставили истекать кровью из жалости.
– Я бы тоже так не подумала, Рэй.
– Конечно, нет, – отвечает Леннокс.
– Никаких очевидных связей?
– Пока нет, – Он думает о Холлисе, лежащем на больничной постели, и о том, что там без него поделывают Дэвид и Мутный Кекс.
В голосе Драммонд звучит язвительность, которую она редко проявляет, когда ведет расследование:
– Эти двое во многом похожи друг на друга.
Леннокс решает воспользоваться случаем.
– Так что ты думаешь по этому поводу?
– Галливер был куском дерьма, поэтому какой-то человек или люди, которым он, вероятно, причинил большое зло, решили так жестоко отомстить. Если посмотреть на его прошлое, то было три случая предполагаемого сексуального насилия. А еще был такой Грэм Корнелл, как ты помнишь из дела Кондитера...
– Да.
– Все было урегулировано во внесудебном порядке, одна – некая Джуди Барлесс, несколько лет назад, двух других журналисты называли мисс Икс. Я поговорила с Барлесс, ей отвалили пятьдесят тысяч за молчание. Я верю ее рассказу об изнасиловании на конференции партии тори.
– Так мы теперь пытаемся выяснить, что за мисс Икс?
– Да, пока безуспешно. А что
– Пока интересных идей нет. Очевидно, что Рэб Даджен за решеткой. Благодаря таблоидам, весь мир знает подробности совершенных им убийств, но я не уверен, зачем кому-то понадобилось имитировать его почерк, расправляясь с Галливером.
– В этом деле пока очень много непонятного, – замечает она и сменяет тему. – Ты сам как?
Раньше Леннокс бы подумал, что Драммонд действительно беспокоится. Теперь он уже ни в чем не уверен.
– Думаю, я, возможно, подцепил небольшую простуду, – отвечает он. – но пока ничего серьезного.
– Береги себя.