Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 45)

Лекарь достал из кармана маленький флакон с красной жидкостью и повернулся к южанке.

— Прошу вас стоять неподвижно и запереть свою магию, иначе вы все испортите.

— Как запереть?

— Так же, как вы запираете ее, превращаясь в камень. Но без превращения.

— Я так не умею! То есть, не умею без превращения. Я оцепенею, и тогда ритуал не состоится, а болезнь вернется к императору, если вовремя не обновить отражающие заклинания.

— Я это предусмотрел. Мой господин, у меня есть средство. После ритуала можно будет снять.

— Действуй, — кивнул Алэр.

Исабель и глазом не успела моргнуть, как на ее предплечье защелкнулся браслет из неподвластного шаунам, преображенного в подгорных кузнях Белых гор металла — запирающее магию, предательское, омерзительное изобретение какого-то изувера!

— Так вы ни сами себе не помешаете, миледи, ни императору, — лекарь, этот урод и самозванец, надевший знак целителя, криво улыбнулся ей разбитыми губами.

Дальнейшее девушка воспринимала как сквозь туман.

*

Лекарь достал ледяную чашу из-за пазухи, провел над ней рукой, и в прозрачной глубине вспыхнул синий лепесток пламени. Поставив чашу на столик, ласх капнул в огонек багровую каплю из флакона. Исабель завороженно наблюдала, как в синем лепестке заискрили белые росчерки, рисуя тончайшее кружево узора, как будто белые журавли летели по голубому небу.

— Потрясающе! — пробормотал лекарь. — Взгляните, мой император, у вашей невесты есть родовая магия!

«Конечно, есть! — раздраженно подумала камер-фрейлина. — Я же маг! Зачем тогда ты, дубина замороженная, нацепил на меня эту антимагическую гадость?»

— Вот это сюрприз! — хищно улыбнулся Алэр, вглядываясь в бело-голубое кружево. — А каков актерский талант! Так притворяться бездарной!

— Она не притворялась, мой господин. Ее белая сила заперта. Она спит, иначе не вела бы себя так спокойно, соприкоснувшись с синим пламенем ласхов.

«Белая сила? — южанка начала догадываться, что за алая жидкость оказалась во флаконе. — Виолетта — маг? Запертый маг?»

— Как ты думаешь, Роберт знал, что его жена заперла магию дочери? — Алэр задумчиво потер гладкий подбородок. — Горная ведьма его обманула? Не верю. Если знал, то это совсем другой поворот. Что было бы, приведи я белую риэнну к алтарю?

— Как обычно, произошел бы обмен. Белая магия получила бы толику силы синей, а вы зачерпнули бы сколько-то белой силы. Но, поскольку мы не знали о магической сути вашей невесты, то обмен был бы неравноценный.

— Получил бы белую силу, — завороженно прошептал император и непроизвольно его рука поднялась и впилась ногтями в грудь там, где Исабель недавно, в оранжерее, видела жуткую черную печать.

И она испугалась. Если Алэр увидел свое спасение в Виолетте, то зачем ему шаунка? Он избавится от нее! И оценивающий, расчетливый взгляд императора на побледневшую девушку подтвердил ее догадку.

Она задрожала, отшатнулась, пытаясь прикрыть наготу распущенными длинными локонами. Прошептала, уже ни на что не надеясь:

— Мой император, только мой дар может вернуть вам…

— Молчи! — Алэр дернул рукой, порвав ткань ритуальной рубашки и оставив на груди багрово-черные полосы, и поморщился. Из ранок не пролилось ни капли густой вязкой крови. — Продолжим. Время не ждет.

По его кивку лекарь раздул лепесток синего огня, превратив его в огромный факел в человеческий рост. Крохотные белые искорки растаяли в нем без следа.

Император хлопнул в ладоши, сорвавшиеся змейки тусклых, почти серых радуг умчались за дверь, даже не заметив препятствия. А пока Исабель лихорадочно размышляла, что же ей теперь делать и как снять запирающий браслет, лекарь подступил к ней и начал втирать красную жидкость в ее царапины, оставшиеся от взбесившегося платья. Кожу обожгло, словно к ней приложили одновременно и лед, и раскаленный уголь. Южанку окутал едкий синий туман.

— Что вы делаете? Зачем? Мне больно! — ее голос задрожал, вся самоуверенность и гордость растаяли, как не было.

— Потерпите. Должны же мы как-то обмануть данную перед синим пламенем клятву обручения императора и дочери Роберта Рыжего! — ободряюще подмигнул ласх. — Алтарь отвергнет вас, госпожа, если этого не сделать.

— Исабель, ты же не забыла наш договор? — раздраженно спросил Алэр. — Ты становишься императрицей Севера только при условии, что возьмешь имя и внешность принцессы Виолетты.

Значит, он не передумал? Она станет императрицей? Правда, с таким браслетом будет сложно открыть правду прямо на церемонии, но Исабель что-нибудь придумает, обязательно придумает, она самая хитрая и умная в семье!

— Да, мой император, я помню.

Жжение приутихло: видимо, магические силы уравновесились, но девушке было страшно опустить взгляд и смотреть на свою грудь и бедра. А если там ожоги?

Дверь снова распахнулась, но выступившие слезы помешали увидеть вошедшего. Она опознала его по голосу и блеску белоснежных, как у императора, но более ярких волос. Сиагр Диас поклонился и оповестил:

— Всё готово, ваша многоликость. Свидетели пройдут порталами, амулеты я раздал. Жрецы уже там, наша… хм… реликвия у них, никто ничего не заметил. Но куда спрятать это?

Исабель вытерла ладошкой слезы. В руках сиагра было что-то небольшое, круглое в основании, словно в неприметную серую ткань завернули горшок.

— Спрячь в ночную вазу, — криво усмехнулся Алэр.

Сиагр направился к ложу, но проследить за ним не удалось: лекарь развернул девушку к себе спиной и продолжил втирать в ранки кровь принцессы Виолетты, прижигая их ледяной магией.

Брякнула крышка ночного горшка, вытащенного сиагром из-под ложа. Стукнуло металлом о металл что-то более тяжелое. Что они прячут в ночной горшок? Поразительно. У них что, тут, в императорской опочивальне, нормальных уборных нет? — фыркнула Исабель, намеренно разжигая в себе злость, чтобы не расплакаться от боли и унижения.

— Готово, — отступил от нее лекарь. Поставил пустой флакон на столик. И в тот же миг столб синего пламени в чаше погас. — Теперь ни один маг в мире не отличит ее магический спектр от принцессы Виолетты. Осталось внести изменения на физическом плане. Но боюсь, любая иллюзия развеется перед Синим Очагом.

— Не любая, — отмахнулся император. — Снежить подготовлена уже давно, к счастью для нас. Диас, займись. Я пока не имею достаточных сил.

Беловолосый сиагр направился в дальний угол спальни, отдернул темный полог, и южанка едва сдержала крик: в нише за занавеской стояла обнаженная принцесса Виолетта. Как живая. Только ее грудь не вздымалась от дыхания и ее фиалковые глаза были широко распахнуты и не моргали. Искуснейшая статуя, не отличить от настоящей.

Сиагр щелкнул пальцами, статуя вздрогнула, моргнула, словно пробуждаясь. Да, не зря Виолетта после истории с Марцелой боялась, что император убьет невесту и вместо нее поведет к алтарю ледяную куклу. Так и будет. Почти так.

Снежить подошла ближе и слегка склонила голову. Рассыпалась золотая река распущенных волос. Совсем как у гардарунтской принцессы.

— Мой господин, счастлива видеть тебя, — чистым мелодичным колокольчиком прозвучал голос Виолетты. Как настоящий.

Император подошел к Исабель со спины и крепко взял ее за плечи. Шепнул предупреждающе:

— Стой спокойно. Только посмей дернуться.

Диас направил снежить к девушке. Статуя шла расслабленной, почти человеческой походкой. Только зная, что это лишь изумительное искусство ледяных магов, можно было заметить излишнюю механистичность движений. Подойдя вплотную к Исабель, снежить развернулась. И тут император с силой толкнул южанку.

Она почувствовала, что ее тело как будто ухнуло в прорубь и погрузилось в колючую ледяную воду. Исабель зашлась в крике, но это было ее ошибкой: в горло хлынула ледяная взвесь, и она задохнулась. Заледенела внутри кокона. Стала ее полуживым остовом. Тело снежити растеклось по ее телу второй кожей.

— Идеально! — восхищенно выдохнул сиагр. — Мой император, это великолепно! Какое открытие в магии! Преклоняюсь перед вашим гением!

Упав на одно колено, Диас преклонил голову, и лекарь вслед за ним.

— Встаньте, — повелел Алэр. — У нас нет времени на восторги. Виолетта, повернись!

Полуживая, заточенная в ледяное тело Исабель даже не подумала послушаться, просто не осознала, что император обращается к ней. Но ее тело послушно развернулось, и это было больно. Очень больно. Как будто вторая, ледяная кожа проросла иголками внутрь. Мириадами иголок. И провернулась вокруг, потащив за собой и спрятанное внутри тело южанки. Так с нее и ее родную кожу снимут, — ужаснулась шаунка. А лед стал еще плотнее облегать ее. Как будто пророс внутрь, к сердцу.

— Привыкай, Исабель, что теперь у тебя другое имя, и ты должна слушаться приказа сразу, — обойдя девушку, точнее, симбиоз живого человека и снежити, император взглянул несчастной невесте в глаза. — Твое сопротивление прибавит тебе боли и ускорит омертвление тканей. Чем послушнее ты будешь, тем быстрее мы завершим церемонию и освободим тебя. Поняла?

«Да!» — мысленно крикнула Исабель, но ее заледеневшие губы не пошевелились.

— Виолетта, ты поняла?

— Да, мой господин, — молвила оболочка, пошевелив и губами южанки.

— Не переусердствуй, — поморщился император. — Это выглядит подозрительно. Принцесса никогда не лебезила передо мной.

— Поняла, — сказала Исабель, начиная приспосабливаться к движениям снежити при малейшем уколе прорастающих иголочек.