Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 40)

— Вы что-то перепутали, леди. Я и Кандар давали присягу служения принцессе Виолетте, а не ее свите.

Яррен при ответе даже не соизволил оглянуться, продемонстрировав вопиюще грубые манеры.

Исабель скрипнула зубами от злости. Бесчувственный дикий горец! Где ему понять мучения настоящих леди!

Но ее мысли тут же переключились на любопытную информацию: Яррен намекнул, что император лишился мужской силы? Как интересно! Южанка могла поклясться, что она не приложила к такой магии руку. Тогда откуда такой эффект? Или он уже был в ее родовом амулете? Ведь он призван защищать честь женщин ее рода.

И как она может воспользоваться этой информацией? А ведь она может! И это будет куда безопаснее, чем шантажировать Алэра ее знанием о тошнотворной черной печати на его теле, которую Исабель успела увидеть и, главное, опознать. Она никому не скажет о печати до поры. Никому. Иначе император или его жуткий хозяин прихлопнут ее как надоедливую муху. Нет. Это тайну умная правнучка магов-пустынников сохранит и воспользуется ею только тогда, когда это будет безопасно.

Исабель слабо улыбнулась: “Спасибо, глупый горец, что подарил мне способ выжить и добиться цели”.

К тому моменту, когда принцесса Виолетта проснулась, план созрел в хитроумной голове камер-фрейлины.

Глава 16. Зерна памяти

До вечера оставшиеся без верховной власти северяне, казалось, забыли о невесте императора и ее скромной свите. Но Яррен не обольщался. Без власти никто никогда не остается в этом мире, даже отшельники и безумцы находятся во власти своих богов или демонов.

Выпавшие бразды правления мгновенно подхватили, с одной стороны, асары Заполярья, уже открыто поддержавшие Эмерит, и, с другой стороны, старая аристократия во главе с Советом старейшин. Последние, как и предполагал Яррен, сделали ставку на Ниэнира, вовсю превознося полководческие таланты принца и упирая на опыт обороны от Темной страны.

Медлить было нельзя, но гостевую башню оцепили асары по приказу Эмерит и никого не выпускали, кроме Мары, и не впускали, кроме императорского лекаря к принцессе и дознавателя к остаткам ее свиты.

Последний ушел ни с чем: Исабель якобы ничего не помнила, хотя и опознала предъявленную ей булавку, найденную в оранжерее ищейками, точнее, ее остатки. Оба телохранителя до сих пор находились в шоковом состоянии и никакого покушения на императора не признавали, а вот нападение на темного зверя — признавали, но только в целях защиты принцессы Гардарунта. После резонного вопроса горца: “А как вы объясните превращение исчадия Темной страны в северного императора?”, следователь стушевался и ушел, сунув в карман кристалл с запечатленным допросом.

Яррен проследил, чтобы парочка эйхо сопроводили визитера, обнюхали и даже полизали тот самый карман. Всего лишь незаметная вкусная и ароматная росинка водяной магии, осевшая на клапане кармана, а какой эффект!

Чем меньше будет у асаров свидетельств, тем меньше поводов перевернуть слова. Показания горцы будут давать только в присутствии представителей Белогорья.

К Виолетте дознавателя тем более не допустили. Не по чину. К тому же, принцесса спала. Здоровым целебным сном, как убеждал лекарь. Он же посоветовал не отгонять от девушки малышей эйхо, которые, казалось, окончательно окопались в уютном человеческом жилье, невзирая на страшные печки, камины и жаровни.

Ученик вейриэна, единственный, кроме Мары, сносно себя чувствовавший, ходил кругами по башне и изнывал от невозможности действовать. И его новый союзник, сиагр Ланвир что-то задерживался. Если он опасался асаров, это плохо: значит, слишком слаб и не уверен в своей власти. Если осторожничал, это тоже плохо, с трусливым союзником заговора не получится. Если другая причина…

Додумать Яррен не успел. Слабое пульсирующие напряжение в защитном контуре показало, что кто-то пробует прорваться в нижний холл башни. Кандар тоже почувствовал, заворочался на ложе в комнате охраны.

— Лежи, это кто-то из своих, условный сигнал, — сказал ему Яррен.

Взяв наизготовку парочку сельтов, он спустился в холл и позволил стучавшемуся войти. И с облегчением выдохнул, увидев в воронке снежного портала синеволосого ласха.

— Мое почтение, брат, — с ладони сиагра сорвались приветственные сияния. — Я собрал то, что ты просил. Могут ли войти носильщики? Это верные мне маги.

Яррен дозволил, и в расширившийся портал вошли еще два северянина, с помощью магии тащившие довольно объемный, ледяной с виду, непрозрачный куб, покрытый изящными узорами.

— Это сейф, — пояснил Ланвир. — Куда поставить?

— Ставьте здесь в углу, — махнул горец.

Сейф был водружен сбоку от входной двери, и носильщики по кивку сиагра ушли обратно в портал, закрыв его за собой.

— Он, конечно, украсит любой интерьер, особенно такой непритязательный, но не вызовет ли вопросы у посторонних? — сиагр с сомнением смотрел на ледяной куб.

— Не беспокойтесь, мы с Кандаром потом уберем его с глаз, — улыбнулся Яррен. Но про себя отметил: все-таки его союзник не хочет афишировать свое расположение. А значит, совсем не уверен в победе. — Как себя чувствует кронпринц?

— Лекари погрузили его в лечебный сон.

Что-то слишком много вокруг лечебного сна, — насторожился Яррен. На севере он легко может перейти в смертный.

Но через оставленные в нужных местах “капельки” полукровка знал: к Рамасхе сейчас не пустят даже его отца-императора. Тем более его отца.

— Я должен вручить вам ключ от сейфа, фьер Ирдари. И прошу вас также принять мой ключ сердца. Поскольку мы братья по ордену и единомышленники, нам нужно держать связь всеми доступными способами. Ваш учитель наверняка показывал вам, что такое “ключ сердца ласха”?

— Да, конечно, показывал. Я польщен, сиятельный сиагр.

— Оставьте церемонии. Мы тут наедине.

Не совсем. Краем глаза Яррен заметил любопытную песчаную змейку, соскользнувшую по ступеням винтовой лестницы и юркнувшую в щель. Леди Исабель желала знать его секреты. Что ж… Но, не успел горец пошевелить пальцем, как щель оказалась замурована ледяным панцирем. Синеволосый ласх вежливо улыбнулся:

— Приношу извинения, что опередил вас в вашем временном доме. Не люблю, когда подслушивают. Вы не желаете переместиться для разговора в более уединенное место, брат?

— Не могу себе позволить, брат. Не сейчас, когда за дверью — полярные волки принцессы Эмерит.

— Понимаю. Тогда не будем терять времени, пока леди фрейлина не прислала еще отряд песчанок или армию следящих жуков. Она не оставляет попыток, хотя могла бы давно понять, что во дворце любая шаунская магия нами блокируется.

— Кроме той, что поразила императора, — заметил горец.

— Увы. Никто не совершенен. Итак, сначала мой “ключ сердца”, без него ключ от моего сейфа не сработает…

Ритуал передачи “ключа сердца” каждый раз восхищал ученика Рагара. Все-таки северяне удивительные мастера, способные создать настоящую радость и душевный праздник из простейшего действа. Что тут такого - передать вещь из рук в руки? Но нет, они передают ее из души в душу, из сердца в сердце так, словно ты в лютый беспощадный мороз окунаешься в солнце.

Яррен даже зажмурился от ослепительного ощущения чуда, когда его ладони коснулись перья сверкающей синей птицы, и всю его руку охватило звездное сияние, впитавшись под кожу горячей волной.

— Благодарю, что приняли мой дар открытым сердцем, — поклонился ласх, и глаза его довольно сияли.

— Благодарю за чистый дар вашего сердца, — завершил церемонию горец.

— Жаль, что вы не ласх, я бы хотел увидеть, какой ключ создаст ваша душа, юноша, — вздохнул северянин и достал из кармана ледяной цветок. — А это ключ к сейфу. Не смотрите на его хрупкость, он магический. Не сломается и не потеряется. Может стать невидимым. Я покажу, как им пользоваться, ничего сложного, нужно лишь вызвать мой “ключ сердца” и соединить их.

После нескольких неудачных попыток Яррен смог наконец открыть ледяной куб и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть: сейф был забит кристаллами и зеркалами памяти.

— Тут гораздо больше, — он взглянул на союзника.

— Значит, у нашего тайного ордена будет больше денег, — сиагр остался невозмутим. — Вы умеете запечатлевать и воспроизводить запечатленное?

— Да, кое-что умею, но от урока не откажусь.

А пока сиагр показывал горцу тонкости использования кристаллов памяти, заговорщики успели обменяться и дальнейшими планами. Причем, во избежание любопытных змеиных ушей, Ланвир изъяснялся зримой речью, а Яррен — письменной, складывая руны из узоров ледяного куба и повергая собеседника в священный ужас.

— Как вы это делаете, брат? Вы же не ласх! — не выдержал сиагр.

— Я ученик вейриэна, а он наполовину ласх, — кротко улыбнулся полукровка.

— Кстати, о вейриэнах. Когда их ждать? Если император окрепнет, он быстро вернет себе власть.

— Весть в Белогорье отправлена. И для нас пока промедление полезно. Нам нужно, чтобы Игинир встал на ноги к их приезду. А мне нужно закончить эксперимент… — Яррен, взяв из сейфа несколько кристаллов и зеркал для них, закрыл дверцу и провел ладонью по ледяному кубу. Мысленно приказал: “Ирдан, спрячь!”.

Дух, чье присутствие горец давно уже ощущал, не стал артачиться, но от проказ не удержался. Сейф картинно подернулся серебристо-белой дымкой и медленно растаял, как головка сахара в кипятке.