Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 39)

— Зачем вы это сделали, ваше высочество?

— Не скажу! — она упрямо поджала губы и вздернула подбородок.

— А если я пожалуюсь императору?

— Не пожалуетесь! Вы не ябеда!

Маленькая манипуляторша!

— Тогда, может, скажете, почему я не заметил вашу магию и почему эйхо ее не обезвредили?

Девочка фыркнула, отвернувшись, но не выдержала. Это же так приятно — быть умнее того, кто обвел вокруг пальца даже ее отца и заслужил дружбу любимого старшего брата Рамасхи!

— Потому что так задумано, — вздернула она нос. — Я защитила их именно от вас, точнее, вас от них. Всего лишь учла в заклинании, что вы наполовину инсей, и вплела условие. А эйхо уже совсем объелись магией, и вообще, “сонный снег” как раз используют для того, чтобы их успокоить. Он совершенно безвреден.

— Для ласхов и эйхо безвреден. А для людей? — уточнил горец. — Вы о них подумали? Вижу, что нет. И все-таки, зачем? Разве вы мой враг? Вы совсем недавно говорили обратное.

Осияна испуганно затрепетала ресницами:

— Я не врала! Я правда не враг! Я… я хотела, чтобы вы поняли, какая я умная-хитроумная и обратили на меня внимание. И влюбились, — она опустила прелестную растрепанную голову, плечи ее поникли. — А еще хотела, чтобы никто не нашел вашу фрейлину раньше меня. Я должна была первой с ней поговорить!

— Вы добились своей цели, ваше высочество, я понял, какая вы хитроумная, — ровным голосом сказал Яррен. — Но я не могу в вас влюбиться.

— Почему? — девочка свела брови. — Да, я еще маленькая, но я же вырасту! И стану красивее и умнее, чем Эмерит, так все мои няньки говорят. Папа, когда придет в себя, заключит между нами контракт отсроченного брака и отправит меня в ваш дом на воспитание, чтобы я обучилась языку и традициям Белых гор. А когда я стану совершеннолетней, мы…

Но тут назначенный в женихи грубо оборвал мечты маленькой интриганки:

— Никаких “мы” никогда не будет, ваше высочество, — голос его был холоднее первозданного очага Синей магии, даже северянка, маг льда и холода, поежилась. — Вы попытались шантажировать меня. А я терпеть не могу шантажистов и никому не позволю собой манипулировать. Так некрасиво поступают только враги, а вы, кажется, убеждали меня в обратном. И так подло, вредя слабым людям, женщинам и даже детям, поступают тоже только мои враги, — горец показал на букет с отравленными снежинками.

Осияна покраснела, снова покосилась на дверь и срывающимся от обиды и разочарования голоском попросила:

— Не говорите папе, пожалуйста. Я сейчас разбужу всех, и вы убедитесь, что я навеяла на них здоровый сон, придающий силы. Я… я очень хотела уехать из этого проклятого дворца. Навсегда, как братец Рагар, которого я никогда не видела. Чтобы папа никогда до меня не добрался. Но не знала, как это сделать. Я придумала только один способ: брак. И тут появились вы, и все говорят, что вы — ученик моего брата. А Рамчик говорит, что Рагар никогда не взял бы в ученики плохого мага. И папа говорит, что вы можете стать опасным врагом. Но ему все враги. Пожалуйста, фьер Ирдари, не говорите ему. Я же не сказала никому, что это вы сломали водопровод в его спальне!

Яррен неподкупно скрестил руки на груди и смотрел в сторону, не покосился на хитрюгу даже на словах о водопроводе.

С пушистых белых ресниц Осияны сорвалась слезинка, на лету превратившись в ледяную горошинку.

— Я не хотела причинить вам зла, клянусь памятью мамы! И Фиалочке не хотела ничего дурного. Я не Эмерет! Наоборот, если бы сестра пришла сюда раньше вас, она не смогла бы ничего плохого с гостями сделать! Спящие эйхо создают такое магическое поле вокруг, что никто и близко подступиться не сможет, чтобы их убить. И тех, кого они любят и охраняют. Я все-все продумала!

— Почему вы избили фрейлину Исабель? — строго спросил Яррен, величественный и непоколебимый, как само Белогорье.

— Вот у нее и спросите! — девочка, поняв, что никакие мольбы и унижения не тронут это черствое сердце, топнула ногой, полыхнула розово-голубыми радугами и исчезла, оставил вместо себя облачко мельчайших морозных искр, мгновенно разлетевшихся повсюду.

Яррен только головой покачал, заметив, что эйхо, которых коснулись искры, зашевелились, Кандар и Мара зевнули, а снежинки с букета исчезли.

“Знаешь, Ирдан, я предпочту никогда не узнать, что вырастет из такого чудного чудовища, как младшая дочь императора Алэра”, — вынес он вердикт. “Молись айрам, чтобы эта ледяная змейка не затаила на тебя обиду, — отозвался дух. — У ласхинь отличная память”. — “Еще бы, их память никто из предков не жрет”, — не удержался потомок от кинжального укола. Дэриэн невозмутимо продолжил: “Боюсь, вырастет она в такую змеищу, что даже такого, как ты, злопамятного морского дьявола сожрет с потрохами и не подавится. Как бы я хотел полюбоваться этим зрелищем!”.

*

Исабель надышалась меньше всех “сонного снега”, потому и проснулась раньше. Застонала, и тут же почувствовала, как ее голову приподнимает чья-то ладонь, а к губам прикасается холодный хрусталь. Холод тут же сменился горячей влагой, девушка приоткрыла губы, глотая ароматную и бодрящую жидкость с растворенной каплей магического бальзама. Внутрь потекло жидкое солнце, сердце ускорило бег, разгоняя жар по телу. Блаженство!

— Кто вам помог выбраться из ловушки, леди Исабель? — вырвал ее из неги голос старшего телохранителя.

Она открыла глаза. Прошептала:

— Девочка. Принцесса Осияна.

— Она и тут успела! — заскрипел зубами Яррен. — Но она же маг холода. Как она смогла?

— Приказала слугам принести из кухни жаровни с раскаленным огнем и обложила скалу, чтобы разбудить меня. Я… не оценила. Я подумала, она хочет меня поджарить и… Мы подрались.

— С ребенком? — поднял бровь младший лорд.

— Это полярная волчица, а не ребенок! Я выстрелила змеиной стрелой, чтобы отпугнуть ее, попала ей в волосы, а она стряхнула с себя всю шевелюру, как сугроб с крыши, вместе со змеей. И избила меня моим же творением, как посохом. Я еще слишком медленно шевелилась после оцепенения. Да и она принцесса, я не могла ее ударить, только пыталась защититься.

— Понятно, — хмыкнул ученик вейриэна. — Вы даже с ребенком не могли справиться, где же вам было исполнить клятву телохранительницы и защитить вашу госпожу, когда на нее напал червеящер.

— Всё не так, — возразила Исабель. — Когда темное исчадие атаковало, меня отбросило ударом тьмы, и я потеряла сознание. Но я успела усилить магический удар амулета. Даже клятва сочла, что я исполнила долг, почему вы меня обвиняете, фьер Ирдари?

— Потому что вы впали в оцепенение, а это шауны могут сделать только добровольно. Если вы и потеряли сознание, то успели очнуться. Но предпочли бегство.

Исабель прикрыла глаза.

— Что ж, раз магия клятвы вас не тронула, значит, так тому и быть, леди. Но знайте, я вам перестал доверять. И предупрежу принцессу Виолетту, что вы способны предать ее доверие.

— Как вам угодно, фьер Ирдари.

— Но вы можете реабилитировать себя в наших глазах.

Черные глаза южанки немедленно распахнулись, пытливо вгляделись в лицо горца.

— Что я должна для этого сделать?

— Ничего. В том-то и дело, что вы должны сделать ничего, когда северяне придут просить вас что-то сделать, — загадочно ответил Яррен. — Скажите, какую дополнительную опцию вы добавили в амулет с парализующим заклинанием, который использовала принцесса?

— Я? — как-то слабо удивилась Исабель. Сил на притворство не осталось.

— Вы. Это же вы, не поставив меня в известность, дали принцессе шаунский амулет такой силы, что даже дракона свалил.

— Для защиты ее жизни и чести.

— Или для того, чтобы ласхи обвинили ее высочество в покушении на жизнь императора и казнили? — прищурился Яррен.

— Как вы смеете! — попыталась возмутиться южанка, но и на эту эмоцию сил не хватило.

— И какое же дополнительное заклинание? Бесплодие? Мужское бессилие?

Южанка прикрыла глаза рукой, выдавила слезу и прошептала:

— У меня кружится голова! Я пожалуюсь принцессе, что вы меня пытали, фьер Ирдари. Вы не рыцарь! Вы жестокий палач!

— Конечно нет. Я младший лорд горного дома. Если бы ваша магия так удачно не сыграла на пользу ее высочеству, я бы потребовал расследования этого происшествия, и тогда вы бы на себе почувствовали разницу между моими вопросами и допросом высших вейриэнов. Поверьте, вы не смогли бы утаить перед ними ничего, абсолютно ничего. Правда, никто на гарантировал бы вам сохранение здравого рассудка после этого. Итак, леди, прошу запомнить. Если кто-либо вас попросит о помощи в снятии нежелательных последствий шаунской магии, вы должны оставить всё, как есть. Мы попробуем расторгнуть брачный договор. Кстати, как долго будет длиться эффект от заклинания?

— Понятия не имею! — буркнула южанка. Но тут же спохватилась и ответила вежливо: — Я не помню.

— Постарайтесь вспомнить. А сейчас отдыхайте, леди. Я распоряжусь, чтобы вам принесли горячий бульон из мяса птицы.

Исабель не поблагодарила. А когда Яррен уже почти вышел из спальни, сказала ему в спину:

— Отправьте в посольство депешу, фьер Ирдари. Ее высочеству нужны новые фрейлины, камеристки и горничные. Даже у эйхо есть служанка, а у принцессы уже ни одной не осталось. Мне что, самой прикажете ее ночные горшки выносить? И это вы, телохранители, виноваты. Это вы не защитили несчастных Марцелу и Эбигайл! И это с вас спросят их отцы и братья!