Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 28)

Тот же удар сбросил Игинира в пропасть, но принц в падении превратился в снежный смерч, подхватил принцессу и понесся в соседний павильон оранжереи.

И на полном лету врезался в ящера, стремительно метнувшегося наперерез. Монстр раззявил пасть и дохнул смрадным черным туманом. Снежный вихрь превратился в кровавый дождь, стекающий каплями по шкуре, а Летта оказалась распластанной на вытянутой морде чудовища.

“Вот и кончено всё!” — мелькнула мысль.

И в то же мгновение на девушку снизошло дивное спокойствие и хладнокровие, как будто она поднялась и встала на вершину горы, на вершину мира, и ни одного шага уже невозможно сделать. Бежать некуда, а от смерти не убежишь.

Но сквозь оцепенение она ощутила, как нагрелся подарок Игинира, приколотый к ее платью с изнанки, чтобы никто не сумел увидеть. От хрустальной снежинки по коже девушки разбежались щекочущие лучики, сплетаясь в невидимую кольчугу.

Летта счастливо улыбнулась, и страх окончательно покинул ее.

Рискуя свалиться в пропасть или погибнуть в клыках чудовища, она подползла к самому кончику его носа, выдернула подаренную камер-фрейлиной булавку, изо всех сил вонзила ее в ноздрю ящера, заставив его фыркнуть, и раздавила жемчужную головку. Змеечервь как раз сделал короткий вдох, содрогнулся, едва не сбросив Летту, успевшую вцепиться в склизкую чешую, да так и закаменел.

На счастье Летты, хвост червеящера в последней судороге оплел ближайшую опору моста, и только потому чудище не рухнуло вместе с девушкой на скалы.

И только тогда принцесса уронила голову в слизь, покрывавшую ящера, ударила кулачком по каменной чешуе, и заплакала:

— Ты убил его! Будь ты проклят! Ты убил его!

Но тут Яррен, шагнув из воздуха, поднял рыдающую девушку на руки, и крикнул оруженосцу Игинира:

— Открывай портал, Кайш! Теперь должно сработать!

Снежный круговорот вспыхнул совсем рядом, в двух шагах от застывшей морды чудовища, если их сделать по воздуху или прыгнуть. Яррен успел оттолкнуться о каменной шкуры… и, если бы не поддержка невидимого родового духа, свалился бы вместе с ношей: опора под ногой исчезла.

— Держи крепче, Ирдан! — пробормотал горец, бросив взгляд в пропасть, куда, кувыркаясь в воздухе, болтая руками и ногами, падало чье-то тело скромных человеческих размеров. А вот гигантского червеящера уже нигде не наблюдалось, исчез. Нетрудно сложить два и два. — И кто это был, интересно? Темный вейр?

Телу не дали разбиться заклинания ласхов: поймали на снежную подушку. Но досмотреть не удалось.

— Поторопись Яррен, я больше не могу держать портал! — взмолился Кайш.

— Не забудь рассказать, что это было, — метнул на него взгляд горец с таким видом, словно Кайш его личный оруженосец, а не кронпринца Игинира. — Куда, кстати, делся Рамасха? Надеюсь, он жив?

— Ранен.

Краткость ответа послужила еще одним намеком, что пора бы поторопиться, да и принцесса уже все руки оттянула, а ведь с виду такая хрупкая. И Яррен, тяжко вздохнув, сделал наконец второй шаг, но еще раз оглянулся, прежде чем исчезнуть.

— Будь другом, Кайш, найди Кандара. Он жив, но без сознания. Я вернусь за ним. И где-то тут еще наша последняя фрейлина.

Ласх кивнул, но посмотрел с такой укоризной, что горец, прижав покрепче принцессу, поторопился нырнуть в снежный вихрь.

*

Защищенные двери и стены комнат принцессы и ее свиты не позволили открыть снежный портал поближе к ложу и сумкам с “корнем солнца”, и Яррена вытряхнуло в холле гостевой башни. Переход выпил из слабой девушки последние силы, и она потеряла сознание, безвольно поникнув головой на мужское плечо.

Горец разрывался. Надо было быть одновременно в двух местах: в разрушенном павильоне, где остались его раненые друзья Рамасха и Кандар, где ласхи поймали и скрутили диверсанта, подозрительно похожего на исчадие Темной страны. Надо разнюхать все по горячим следам, пока северяне не закрыли чужакам вход в оранжерею.

Но присяга, данная горцем дочери Роберта, превыше. Надо было заняться принцессой. Хотя Летта почти не пострадала, если не считать нескольких царапин, но ужас и потрясение нежной девушки могли повредить ей рассудок, пришлось немедленно ее обследовать.

Укладывая Летту на диван тут же в холле, Яррен мысленно приказал родовому духу: “Ирдан, оставайся в павильоне. Делай, что хочешь, но нужно проследить за всеми. Узнай, кто этот черный монстр, в кого он превратился, кто его послал… и вообще всё, что у пленника выведают ласхи. И непрерывно докладывай мне обо всем, что увидишь, особенно, о состоянии Игинира и Кандара. Последнему помоги вернуть силу. Если духи его рода слабы, задействуй всех наших, до кого дотянешься, но парень должен быть на ногах к утру”.

Он сделал паузу, раздумывая, что мог упустить. Тем временем руки его не бездействовали: разрывали испачканные черной слизью и затянувшиеся узлами завязки плаща принцессы, вытаскивали заколки из ее прически и распускали косы. Ничто не должно мешать свободному потоку целительной белой магии.

“Всё? — с язвительным раздражением спросил дух. — Я уже могу перевоплощаться в бога? Иначе-то не справиться, только боги вездесущи”.

Яррен усмехнулся и отправил еще один приказ: “И найди леди Исабель. Куда она подевалась, когда должна была защищать госпожу? Пока всё. Поторопись! И спасибо, Ирдан. Без тебя я бы сегодня погиб. Я отдам тебе любое воспоминание, какое ты выберешь, но только с моего ведома, сначала запечатлею его хотя бы в дневнике”.

Дух фыркнул, исчезая, но младший лорд успел уловить волну его смущения и довольства.

Из-за запертой двери, ведущей на лестницу и в покои гардарунтцев, послышался скулеж запертой эйхо и голос няньки Мары:

— Кто там? Ваше высочество, вы вернулись? Лорд Ирдари, выпустите нас, эйхо сильно волнуется!

— Подождите еще пару минут, Мара! — крикнул Яррен. — Ни в коем случае нельзя сейчас подпускать к миледи эйхо.

Оголодавшая драконочка сожрет всю магию и еще останется голодна. Ребенок растет не по дням, а по часам. А Летте необходимо восстановиться как можно быстрее и отпустить Яррена от своей царственной юбки!

Жемчужный свет стекал с рук ученика вейриэна. Не такой мощный, как у его учителя, но мощи тут и не требовалось. Очищалось перепачканное слизью лицо девушки, затягивались царапины, желтели и исчезали синяки. Свет окутывал Летту, обнимал, баюкал, как воды чистейшего целебного озера, каплями стекал по распущенным волосам, по тонким девичьим пальцам. Лицо Яррена было мрачно и сосредоточенно. Он даже перестал контролировать передвижения родового духа, чтобы ничто не мешало работе. Лишь убедился, что Ирдан проник в разбитую оранжерею, пользуясь тем, что защитный барьер, отсекавших даже бесплотных чужеродных духов, еще не восстановили.

Через пару минут принцесса слабо застонала, ее длинные ресницы встрепенулись, заплаканные фиалковые глаза открылись.

— Фьер Ирдари? Что с принцем Игиниром?

“Что с Рамасхой, Ирдан? Ты выяснил?” — Яррен немедленно затребовал сведения у своего соглядатая.

“Не так быстро, потомок! Тут такое творится, такое!” — с восторгом отозвался дух. Его голос звучал в голове горца приглушенно, как через слой одеяла: сказывались охранные заклинания северян. Не препятствие для ученика вейриэна, но досадная помеха.

Летта, не дождавшись ответа, всхлипнула, и Яррен встрепенулся.

— Да что с ним сделается, ваше высочество! Как вы себя чувствуете?

— Сносно. Он жив?

— Даже не сомневайтесь! — полуинсей снова увильнул от прямого ответа. — Что у вас болит? Поверхностные царапины я убрал, но вас надо осмотреть полностью.

— Позже! — вспыхнула девушка. — Они не смертельные. Ерунда.

— Миледи, с тварями Темной страны нельзя быть такой беспечной. В них ядовито всё: слюна, слизь, дыхание. А вы поранились и перепачкались.

Летта вырвала ладони из его рук и воскликнула:

— Узнайте, что с Рамасхой, фьер Ирдари. Я приказываю!

— Простите, принцесса, но этот приказ я вынужден пока проигнорировать. В первую очередь я отвечаю за вашу жизнь и здоровье. И лишь во вторую - выполняю ваши мелкие поручения и капризы.

— Мелкие? — Летта задохнулась от негодования, подскочила, и лишь крайняя слабость не позволила ей залепить пощечину дерзкому телохранителю. — Капризы?

— Да. Вы для меня превыше всего. По сравнению с задачей сохранить вашу жизнь в любых условиях, все остальное ничтожно. Я дал клятву вашему отцу, я присягнул вам. А не северянам. С вашим будущим пасынком сейчас сильнейшие целители ласхов, они его соберут по снежинке и заново воскресят, если потребуется, иначе император их растерзает.

— Император… — прошептала принцесса и опустилась на диван. — Знаете, фьер Ирдари, когда я взглянула в глаз черного ящера, мне показалось чудовищное. Я как будто взглянула в ледяные очи Алэра. Как же… как же я его ненавижу! — она всхлипнула, закрыв лицо ладонями. — О, Безымянный, прости меня!

Пока она молилась то Безымянному, то ушедшим айрам, то Священному Пламени своего отца, Яррен снова связался с родовым духом, но добился от того лишь признания: “Тебе надо всё увидеть своими глазами, потомок, и побыстрее”!

Надо было срочно искать решение, как обеспечить охрану дочери Роберта и не нарушить клятв. Выход нашелся под аккомпанемент очередного жалобного воя запертой эйхо.

Яррен снял запирающие заклинания, отомкнул замки и распахнул створки. И едва успел увернуться: эйхо, снося все на пути, рванула к своей госпоже. Следом выскочила растрепанная и красная как мак нянька.