Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 27)

Алэр пошевелился и слабо простонал:

— Больно. Воды!

Оживший мертвец, превращенный в слугу темных, не чувствует боли. И первое, что бы он возжаждал — крови. А вторым — пламя магии. Это Беррок точно знал, не раз видел и слышал за годы службы. Потому адъютант, выпустив из ладони стайку едва видимых искр-вестников, снова замер, притворившись ледяным торосом. Искорки скользнули к оставшимся за краем котлована стражам, а уж они знающие маги, побывавшие не в одной передряге, поймут, что от них требуется.

Окаменел и младший принц. Рука с поднятым кинжалом задрожала, кинжал выпал и… вонзился прямо в центр пульсирующей раны.

Тело императора содрогнулось, выгнулось дугой, исторгнув оружие, и бессильно опало. Кинжал разлетелся в крошево, а третьего у принца не было, оставалась только магия.

— Отец! — пробормотал Даэр, вскакивая и пятясь. Его прошиб пот, а мысли скакали бешеной полярной лисицей.

Он оглянулся на неподвижную статую заледеневшего Беррока, скользнул взглядом по расколотому алтарю, краям котловины, оценивая, как далеко могут быть свидетели. Если он сейчас убьет императора, то не факт, что сможет пробиться к трону, слишком сильны фигуры Игинира и Эмерит. Но если Даэр спасет отца, то сможет надеяться на награду.

Да. Это единственное верное решение. В конце концов, он же любящий и любимый сын! Преодолев ужас, принц шагнул к ожившему и опустился на колени, но на всякий случай был готов к сражению. Свою жизнь он так просто не отдаст, не дурак.

— Как я могу помочь тебе, отец? — внезапно охрипнув, просипел он. И где взять воду? Зачем синему магу вода, когда у него есть снег?

Даэр зачерпнул горсть снега, подождал, когда он начнет таять в ладони и провел подтаявшим снежком по губам Алэра.

Глаза императора распахнулись и вспыхнули. Белые, без зрачков, глаза. Обычно такими они бывали, когда император пребывал в безумии гнева. Даэр едва не заскулил как новорожденный эйхо, отдернул руку и торопливо заговорил:

— Это я, твой сын Даэр, папа! Я нашел тебя, какое счастье! Если бы ты знал, как я переживал за тебя, ночей не спал, ждал твоего возвращения… А сегодня воистину чудесная ночь! Скоро расцветут эмелисы! Это знак! Ты должен вернуться во дворец, отец, иначе Игинир поведет твою невесту любоваться эмелисами. И кто знает, какое пророчество он получит? Нельзя этого допустить! Слышишь?

— Больно… Тут… — рука императора дернулась, но подняться не смогла.

— Ты ранен. Я таких жутких ран еще не видел. Как я могу помочь? Позвать стражей? Среди них есть целители, точно знаю.

— Нет! Нельзя. Никому нельзя видеть… Я… снова чувствую сердце. Оно… бьется. Помоги!

— Как?

— Заморозь. Его.

— Но…

— Делай!

Даэр с сомнением посмотрел на рану, на свои руки, уже окутавшиеся синими искорками силы. Магия индивидуальна, если он убьет отца магией, даже если по его просьбе, то его старшие братья и сестра наверняка обвинят его в убийстве. Если прилюдно не казнят, то выгонят из империи, а это не тот результат, которого добивается Даэр.

— Я… не могу, мой император. Боюсь навредить тебе. Прости. Лучше позвать лекарей!

— Нет! Я запрещаю. Тогда… дай мне твоей крови. И магии.

— З-зачем кровь? — Даэр сделал вид, что не понял.

— Не бойся, сын, — медленно, с длинными паузами проговорил император. — Мне нужно лишь несколько капель. Наша родовая сила — в крови всех моих детей, в тебе тоже. Она сможет меня быстро восстановить. Я… истощен.

— Ну еще бы! После того как ты в одиночку снял купол темных и захоронил целую долину костей. Зачем надо было так напрягаться?

— Быстрее! Приказываю!

— Сейчас, сейчас я помогу тебе, отец, потерпи… — Даэр сотворил острую льдинку, проколол палец на левой руке и, выдавив алую с синей искрой капельку, мазнул императора по губам.

Тот слизнул подношение.

— Еще!

— Ты сказал несколько капелек!

— За каждую будет награда, Даэр. Ты же знаешь, я всегда тебя любил и баловал. И за сведения о цветении эмелисов и о развлечениях моей невесты тебе будет отдельный подарок.

Принц нехотя выдавил еще каплю, и едва она попала на язык Алэра, как тот, сглотнув, схватил сына за руку, дернул на себя и впился в его горло зубами. Даэр даже пикнуть не успел.

Через несколько минут Алэр откинул от себя обескровленное тело, провел ладонью по своей груди, соединив сначала края раны, потом восстановил целостность одежды и проворчал:

— Ты всегда был дураком, щенок. К моему счастью. Порченая кровь, даже на вкус как тухлая вода, как и у твоей матери. Тьфу, гадость!

Алэр огляделся, вскинул руку, сбив невидимым хлыстом, застывшую фигуру Беррока. Отличная композиция. Можно подать, как нападение стража на принца.

Еще через пару мгновений в небо над Проклятой долиной взлетело огромное черно-фиолетовое чудовище, отдаленно напоминавшее червя с головой ящерицы. Очень хищной ящерицы, наделенной тройным рядом острейших зубов. Увы, новообретенная ипостась уже ничем не напоминала боевую форму прекрасных северных магов, зато была мощнее и убийственнее.

Единственная неприятность: Алэр не сумел раскрыть снежный портал, чистое синее пламя магии не пожелало подчиниться его новой ипостаси, слишком силен был еще след руки Азархарта в поставленных им печатях, теперь уже двух. Но зато тьма, ставшая теперь куда ближе, плотно опутавшая так не вовремя ожившее сердце императора, быстрее крыльев несла его чудовищное тело сквозь полярную ночь, хотя и не так стремительно, как пространственная снежная магия.

Червеящер, сверяясь со звездами, направил свой полет к знаменитым оранжереям, он торопился, но все равно едва не опоздал. Полночь осветилась дивным светом, словно в павильоне эмелисов, представлявшем собой укрытую хрустальным, магически укрепленным куполом расщелину, взошло солнце. Видеть его оказалось так невыносимо больно, что Алэр потерял остатки разума и всей яростью, всей ненавистью обрушился на купол с единственной целью — растерзать и этот свет, и всё живое, что спряталось под ослепительными ранящими гранями, или разодрать о магическую защиту самого себя, если повезет.

Глава 11. Булавка как оружие

— Портал! Спасайте миледи! — крикнул Яррен Рамасхе. — Мы отвлечем эту тварь! Ласхи, за мной!

Игинир даже восхитился непревзойденной наглостью горца, но дал в подтверждение его приказа отмашку рукой, рассыпав сияние зримой речи, на этот раз понятной всем без исключения северянам: стражам — атаковать монстра и не мешать горцам, остальным магам — отправить женщин порталами и занять вторую линию обороны.

Вокруг творился сущий ад, как при исходе айров, описанном в священных книгах. Паутинками лопались ажурные мостики и переходы, смятыми бутонами падали в пропасть беседки, но ласхи белоснежными вьюгами успевали уворачиваться от обломков. Крошились скалы, их отвесные склоны, только что сиявшие бриллиантовым блеском, стремительно чернели: это умирали бесценные эмелисы, превращаясь в черный пепел. Лишь сверкали под вспышками защитной магии разлетавшиеся брызгами куски хрустального купола, да ослепительным синезвездным светом вспыхивали заклинания ласхов.

Пока стражи и горстка придворных пытались отогнать ломившееся в оранжерею чудище, их изящные, но очень громко кричавшие дамы пытались открыть снежные порталы, но те, не успев раскрыться, схлопывались и умирали, как цветы, — исходящие от зверя волны тьмы не давали уйти жертвам, парализуя их ужасом.

Синяя магия северян казалась бесполезной. Огромный зубастый червь с гребенчатой головой становился еще больше с каждым попавшим в него заклинанием. Он словно впитывал их непробиваемой броней, и та только наращивала толщину и удлиняла шипы. Их кинжальные острия засветились грязными болотными огнями.

Летта не кричала Она забыла как дышать. Лютый мороз, хлынувший в пробоины крыши, сковал ее губы, превратил в сосульки пальцы, вцепившиеся в плечи кронпринца. Девушка не могла их разжать.

— Миледи, отпустите меня, — старался успокоить ее Рамасха. — Вы мешаете мне открыть портал для вашего спасения. А потом я должен помочь нашим стражам и вашим телохранителям.

Но Летта его не слышала. Ее широко раскрытые глаза уставились на Яррена и Кандара. Оба младших лорда взвились в воздух на невидимых крыльях и атаковали ящера сияющими как лучи солнца мечами. Чудовище дернулось и взревело, и Яррен швырнул в его пасть искорку сельта.

Рев оборвался. Но даже сельт оказался слишком слаб, чтобы побороть гигантскую яростную тварь. Ящер изрыгнул оружие, извернулся, дернул хвостом и разметал горцев одним ударом.

Летта вскрикнула, отпустила плечо Рамасхи и рванулась к упавшему на мост неподалеку телу Яррена, но теперь уже кронпринц удержал обезумевшую от ужаса девушку, а второй рукой попытался вызвать снежный портал, но его тоже постигла неудача. Что-то блокировало силу, и по характеру противодействия это очень походило на магию темных в Проклятой долине, где не работал ни один портал.

— Бежим к скале, миледи! — приказал кронпринц. — Быстрее, пока держат опоры моста.

Но она вырвалась и побежала к младшему лорду Ирдари.

Вторым ударом хвоста чудовище прицельно разнесло мост позади Виолетты. От удара сломались перила, девушка повисла на обломке. Яррен очнулся и, мгновенно сориентировавшись, пополз к ней, до Летты донеслось странное заклинание:

— Брось меня, Ирдан, держи девчонку, старый пень, кому сказал!