Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 16)

Он осторожно, двумя пальцами взял рубиновый флакон с «Корнем солнца», взболтал, рассыпав по хрустальным стенам рыжевато-алые огненные отблески, и плеснул на дно стоявшего рядом бокала. Поморщился, когда в воздухе поплыл густой медовый запах.

— Выпей, Марцела, — приказал император снегурочке.

— Благодарю, мой император, — снежить присела в реверансе, поднялась и слегка рваным шагом двинулась к столику.

Это были последние шаги в недолгой жизни ледяной куклы. От первого же глотка эликсира она потекла ручейком, и через минуту в луже лежали оплывшие, как весенний сугроб, куски льда и осколки хрусталя.

Алэр брезгливо пнул их. Задумался. Щелкнул пальцами, высекая синие искры.

— Встань, Марцела!

Оплывший сугроб зашевелился, складываясь в обнаженную девичью фигуру с чертами лица леди Марцелы. Жутковатая волшба началась заново.

Алэра успокаивало одно: с каждым разом снегурка выходила совершеннее, живее. Даже подобия Найлы, — а он создавал их сотнями, тысячами, целую армию копий! — у него не получались такими близкими к оригиналу.

А если дать ей попробовать теплую человеческую кровь с растворенной в ней каплей «Корня солнца»? — задумался маг. Такое тепло не растопит ледяную куклу. Не сразу. Зато придаст ей необходимую для сношений эластичность. Остальное дополнят зеркала, магия и морок. А то, что Азархарт в любом случае почует магию, можно списать на последствия брачного ритуала и эликсира для трусливой невесты.

— И не забыть бы заменить тебе мордочку на личико принцессы, — усмехнулся Алэр, похлопав по щеке получившуюся лучше прежней снегурочку. — Плохо только, что матрица получилась с изъяном — оригинал уже не девственница, но у тебя мы эту мелочь поправим, милая Марцела.

— Благодарю, мой император, — с улыбкой обожания отозвалась снежить.

Алэр смахнул с кресла ледяное крошево, сел, задумчиво уперев подбородок в кулак.

— Как же тяжело исправлять ошибки молодости! А ведь я держусь уже не одну сотню лет, не поддаюсь Азархарту, будь он проклят. Темная страна не откусила больше ни пяди от земель империи, не взяла ни души, хотя убила, увы, многих. И кто это оценит, Марцела?

— Я, мой господин! — снегурочка совсем как живая опустилась на колени и, почтительно взяв в ладони присмиревшую императорскую косу, поцеловала. Коса вырвалась, взметнулась снежной метелью, и маг с удовлетворением отметил, что на этот раз снежинки не задержались на коже девушки, а потекли влажными дорожками. Впрочем, они быстро остыли, а кукла снова потеряла текучую живость.

— Работать еще и работать, — вздохнул Алэр. — Если ты думаешь, что мне хочется отдавать проклятому Темному мою невесту, то ты ошибаешься. Я еще не совсем зверь. Она ничем не заслужила такой участи. Молчи, Марцела, — оборвал он встрепенувшуюся снегурочку. — Что бы твоя отзеркаленная память тебе ни шептала, не смей говорить мне. Зеркала имеют свойство искажать. А если Виолетта и заслужила, то я еще об этом не знаю, и узнáю не от тебя. В любом случае Азархарту будет слишком жирно получить то, что должен получить я.

— И вы отдадите ему меня вместо нее? — с равнодушием снежной пустыни спросила снегурочка.

— Глупая. Как была, так и осталась дура дурой. Я отдам твое тело, не тебя. Твое ледяное тело. Пусть делает с ним, что хочет. Оно все равно быстро разрушится. Но разве ты — это твое тело? Оно у тебя уже пятое за последние дни, Марцела.

— Шестое. Ты пять раз меня убивал.

— Четыре. Первый раз тебя убил мой палач.

— Но ты знал, что меня ждет! — упрекнула кукла.

— Знал. Но как бы я сделал тебя бессмертной, не убив твое тело, этот несовершенный носитель, за который так сильно цеплялось твое сознание? Это было необходимо. А теперь ты почти совершенна и бессмертна. По крайней мере, до тех пор, пока существуют мои волшебные зеркала. О, если бы я сам убил Найлу, она бы никогда не смогла от меня сбежать! — Алэр с яростью раздавил каблуком осколок хрустального бокала. Но вспышка быстро погасла — император слишком устал. — Я подарил тебе смерть и бессмертие, женщина. Даже если погибнет это тело, я создам для тебя новое и снова наполню его тобой. Или частью тебя. Той, что успел сохранить.

— Это больно.

— Врешь. Тебе уже не больно.

— Я помню ту боль. И хотела бы забыть. Но каждый раз она возвращается.

— Никогда ничего не забывай, Марцела. Меняется память — меняется и личность. Если хочешь манипулировать людьми, измени их память. Это не так и сложно, люди внушаемы, подвержены иллюзиям, их мягкий мозг — несовершенный отражатель реальности и еще более ущербный хранитель информации о ней. А, куда тебе понять… Время уходит. Кто прикажет мне работать?

— Я, мой господин, — выпрямилась снежить. — Извольте работать!

***

Принц Игинир с необычайной для себя легкостью и воодушевлением воспринял авантюру с подменой невесты. Официальной подменой, но это не обесценивало предвкушения момента, когда надменный отец-император увидит, кто пойдет вместо принцессы к алтарю. Какая-то служанка из детинца! Мощная как ледяной торос и уродливая с привередливой точки зрения изысканных ласхов, этих чересчур утонченных ценителей красоты.

Рамасха внутренне ликовал, пытался пристыдить себя за низкое чувство злорадства, но ничего не мог с собой поделать, улыбка сама собой расплывалась на его лице.

Зато принц развил бурную деятельность, обеспечивая тылы и прикрывая прекрасных заговорщиц от вездесущей шпионской сети императора.

Рамасха не ставил заглушки и не пускал слепящих зайчиков в амулеты императорских следилок, тонко встроенных в стены, колонны, орнаменты мебели или завитушки канделябров. Такая глупость привела бы к гневу подозрительного владыки и замене поврежденной сети на новую.

Кронпринц пошел по более сложному пути: вместе с Ярреном он еще в первый день заселения принцессы в гостевое крыло набросил сверху искажающие заклинания в ее покоях и комнате стражи, а теперь осталось их усилить и распространить на все крыло, включая часовню. Если отец заподозрит его участие, не сносить ему головы. Но у Рамасхи был свой секрет, подаренный ему при расставании братом Рагаром.

Скорее бы вся эта суета закончилась, непоследовательно думал он, машинально набрасывая искажающую сеть в часовне Безымянного, в присутствии наблюдающего жреца.

В алтарь его не пустили.

Рамасха знал, что уж там-то жрецы храма постарались, наложили свои чары, бесстыже объявив их божественным чудом. Попробуй, оспорь всевышнюю волю.

Даже император в свое время махнул рукой, прекрасно понимая, что нет во дворце более секретного места, чтобы плести заговоры. Зато удобно: теперь любой входящий в часовню мог без всякого суда и следствия попасть под подозрение в заговоре. И уж слишком умный и осторожный кронпринц, первый претендент на трон, зачастивший в маленький храм чуждой религии — в первую очередь.

Так что, подарок Рагара мог пригодиться в любой момент.

Но что тогда будет принцессой? С двумя ее оставшимися фрейлинами, несчастными равнинными девушками, незаметно околдованными отцовскими чарами? А Рамасха ничего поделать не может, только просить Яррена не забывать о «Корне солнца» — лучшее противоядие против ледяной магии. Увы, тоже небезопасное. Слишком этот хитроогненный бальзам горячит кровь и без того жарких юных сердец.

И что станется с молодыми горцами, почти еще мальчишками, свято верящими в свое магическое искусство? Сколько таких самоуверенных бунтовщиков похоронено в вечной мерзлоте императорских подземелий? Старшие братья Игинира тоже там, в отдельной усыпальнице. И владыка Севера ежегодно устраивает поминки по неудачливым заговорщикам, чтобы остальные не забывали об их участи.

Сейчас Рамасха как никто понимал казненных братьев. А ведь их заговор против императора так и не был не доказан.

А если отец пронюхает о новом заговоре, о настоящей цели Ордена Прекрасной Дамы, от Рамасхи даже горстки тающего снега не останется… Орден должен быть с двойным, а лучше — с тройным дном, — решил кронпринц. И он займется его созданием сразу после вечерней церемонии, пока император будет занят с очередной наложницей. Алэр не терпел пустую постель дольше пары дней, это весь дворец знал. А значит, сегодня он, раззадоренный непокорностью невесты, выберет новую любовницу.

Думать о том, что у Алэра появится право на полноценную брачную ночь с Виолеттой, Рамасха не хотел. Но мысли просачивались, и в движениях кронпринца появлялась злая порывистость.

— Нервничаешь? — шепот полукровки заставил принца взять себя в руки.

— Нет. Злюсь.

Яррен шел по пятам Рамасхи и привносил что-то свое, инсейское, окончательно превращая заклинания в кривые зеркала, в которых император никогда не увидит истину.

Но все ли следилки они сумели найти и обезвредить? Достаточно пропустить одну, чтобы вся их хитрость стала видна как на ладони.

Наконец, все было готово.

Глава 7. Свадебная битва

Летта сразу после обеда отправилась на молебен и уже не вернулась в отведенные ей покои. Для нее была подготовлена келья в подвале часовни, доставлен запас еды на неделю, а с водой у жрецов Безымянного Бога, Отраженного в Водах, никогда проблем не было, разве что в самом сердце шаунских пустынь.

Младший лорд Яррен фьер Ирдари по протоколу обязан был сопровождать к алтарю невесту или ее представительницу, а одна из фрейлин — играть роль ее подружки. С Виолеттой оставили Кандара и леди Исабель для дополнительной магическую защиты. Никто не знал, как велика будет ярость северного монарха, но на всякий случай Яррен вооружил Кандара всеми своими амулетами и даже одолжил сельт.