Ирма Хан – Разлюбить князя (страница 71)

Таня прямо видела, как сестра губы поджала. Она с детства ревновала Таню к родителям. Считала, что ту, как младшую, любят больше. Хотя это неправда. Может, папа и любил больше «Мишкину дочку», но зато Наташа была маминой любимицей. К тому же, папа никогда не демонстрировал при Наташе свою любовь к младшенькой. Наедине мог и поцеловать не один раз, и обнять покрепче, подарок какой преподнести, а когда сёстры были вместе — и обнимал, и целовал обеих одинаково, зная Наташкину обидчивость. Таня побыстрее закончила разговор с сестрой, убедив, что с ней всё в порядке и пообещав звонить каждый день.

Потом набрала номер Маришки. Та, услышав Танин голос, закричала от радости так громко, что все сотрудники, находившиеся с ней в одном кабинете, вздрогнули:

— Танька! Танюличка! Живая‼

— Мариша, да не голоси так! Я же оглохну! — смеялась Таня.

— Всё! Прямо сейчас бегу к начальству отпрашиваться. Потом звоню Артуру, что б тоже отпросился и Максу… Или ты Максу сама позвонишь?

— Сама позвоню. Мне ведь надо в полицейский участок сходить. Сказать, что я нашлась…

— Слушай, — перебила её шёпотом Марина, — а это правда про князя кого-то?..

Говорить про параллельный мир она не рискнула. Вдруг кто услышит из коллег. Объясняй потом, что это за мир… А князь — это понятно. Говорят, в Грузии до сих пор потомки князей живут.

— Правда, правда.

— И как?

— Маринка, ну что — как? Всё при встрече расскажу. Беги лучше к начальству.

Макс, казалось, сначала не поверил, что это она. Думал, чья-то шутка. Но стоило Тане произнести: «Горушанд», как у него отпали все сомнения. Он сказал, кому подавал заявление о её пропаже, посоветовал взять с собой в полицию паспорт и обещал приехать вместе с Артуром и Мариной.

Часть 10 глава 7

— Ольга Павловна, здравствуйте. Это Максим.

— Здравствуйте, Максим.

— Ольга Павловна, я обещал Вам сообщить, если Таня вдруг вернётся.

— Помню. Был такой разговор.

— Так вот: она мне только что звонила. Она у моей тёти Кати в гостевом доме.

— Спасибо большое, Максим. Значит, я не ошиблась…

— Не ошиблись в чём?

— Нет… это так… о своём… Спасибо Вам, Максим. А у тёти Кати, случайно, фамилия не Бойко?

— Да. Вы ведь тоже у неё тогда останавливались.

— Всего доброго, Максим. И, ещё раз спасибо. — Сказала Ольга, сидя за рулём машины и двигаясь в сторону Кизинки.

***

В полиции капитан Величко долго вертел Танин паспорт в руках и повторял:

— Нашлась, значит, ага…

Что «ага» Таня так и не поняла. После её рассказа он смотрел на неё с подозрением:

— Ничего не помните? Совсем ничего?

— Совсем.

— А где Вы спали, позвольте узнать? — вкрадчиво спросил он.

— Я же говорю — не помню. Мне вообще показалось, что я просто гуляла по склону горы некоторое время, а когда спустилась — было темно и холодно.

— То есть, Вы хотите сказать, что гуляли по склону только один день? — опять вкрадчиво спросил Величко.

— Послушайте, ну что Вы пытаете меня, словно я преступница и утаиваю какие-то факты? Я Вас, между прочим, от висяка спасаю. Так, кажется, в полиции называются нераскрытые дела, да?

— Умные все стали… — пробурчал Величко. — А Максим этот… как там его? — он замолчал, внимательно глядя на Таню.

— А Максим Головко сможет приехать сегодня только вечером, когда Вы уже работать закончите. Но если это так важно, мы можем вместе подойти к дежурному и забрать его заявление. Ведь без его присутствия я заявление забрать не смогу, так?

— Так, так. Ладно. Идите уже, — махнул рукой капитан. — И, пожалуйста, не теряйтесь больше. Хорошо?

— Хорошо. — Улыбнулась Таня.

Часть 10 глава 8

Возвращаясь домой, она всё-таки заглянула в аптеку. Потом, не торопясь, зашла в магазин. Замороженная рыба не вызвала у неё никакой отрицательной реакции. Она купила две рыбины, бутылку минеральной воды, две коробки зефира в шоколаде (его тётя Катя очень любила), печенья и шоколадных конфет. Выходя из магазина, Таня столкнулась в дверях с женщиной:

— Ой, извините… — и замерла, в полном смысле слова, с открытым ртом.

— Что с Вами? Вам плохо? — спросила женщина с глазами Буршана.

— Если бы я не знала, что его мать умерла, то решила бы, что Вы — это она… — прошептала Таня.

— Простите?.. — растерялась Ольга.

— Дама, ну Вы выходите или мы тут до морковкиного заговенья в дверях будем стоять? — раздался мужской недовольный голос сзади Татьяны.

Таня сама, не зная почему, взяла женщину за локоть и вышла с ней на улицу.

— У кого мать умерла? Вы о чём? — Ольга тоже не смогла бы объяснить, почему вышла с этой женщиной. Более того, глядя на эту привлекательную особу, она отчего-то разволновалась…

— У одного моего знакомого… — начала Ивлева.

— Вы — Таня, — не спросила, а утвердила женщина.

— Да-а-а…

— А я Ольга. Судя по Вашим словам, мать Вашего знакомого. Если, конечно, Вашего знакомого зовут Буршан.

— Но как же так?.. Карушат сказал, что Вы умерли!

Ольга печально улыбнулась:

— Видно, он решил, что так проще будет объяснить нашему сыну моё исчезновение.

Они медленно шли по посёлку.

— А Вы…

— Ты, — перебила её Ольга. — Давай на «ты».

— Хорошо, — согласилась Таня. — Где ты остановилась?

— Там же, где и ты. У тёти Кати.

— Тогда пойдём к ней. Выпьем кофейку. Я думаю, ты хочешь узнать про сына, про Голубую Даль и про Карушата.

— Не хотела бы я обсуждать это на общей кухне, — поморщилась Оля. — Это ведь наше… личное…

— Хорошо. Сядем в комнате у тебя или у меня и поболтаем.

— Может, вина?

— Я не знаю… — неуверенно сказала Таня.

— Не пьёшь?

— Да в Голубой Дали спиртное не приветствуется. Я и отвыкла.