Ирма Гарич – Трио вдвоем (страница 6)
– Ты уже спрашивал.
Вырваться не удалось, и я бессильно обмякла. Усталость и нервная взвинченность брали свое.
– Спрашивал, а ты не ответила.
– Один, – поморщившись, уныло пробормотала с тяжелым вздохом.
– Да ладно? – он немного отстранился и вытянул шею, чтобы заглянуть мне в лицо. – Как же ты выжила в суровом мире мужчин?
– С трудом. Так почему все-таки сюда?
– А почему бы и нет? Я охренеть в каком восторге.
– Господи, если б я знала, что ты настолько безумен…
– Хм… Думал, ты уже убедилась в том, что я и здравый рассудок – вещи несовместимые, – чмокнув меня в нос, переспросил для очистки совести. – Ты ведь убедилась? Да?
– Убедилась, – процедила сквозь зубы, – но здесь не останусь. Отпусти.
– Ань, не пузырись. Во-первых, ты со мной…
– Вот этого и боюсь.
– А вот это ты зря. Я ж говорил: со мной секс – только по желанию и согласию.
– И в чем разница?
– Желание не гарантирует согласие. Например, можно быть педофилом, но сопротивляться соблазну и обходить малышей стороной. Кстати, я не педофил. Бр-р-р! – брезгливо передернул плечами. – Согласие, в свою очередь, не гарантирует желание. Например, эскортницы соглашаются, но только за деньги. Кстати, их услугами категорически не пользуюсь. Лично мне нужен полный комплект у обоих партнеров, понимаешь? – Вик запрокинул мою голову, провел большими пальцами по скулам и поцеловал смущенно зажмуренные веки. – А иначе никак.
– Я тебя ненавижу, –
Ресницы распахнулись, и я вздрогнула: довольная физиономия висела в нескольких сантиметрах.
– А я тебя нет. Кстати, ты знала, –
– Я тебе и не доверяю.
– А вот это ты зря. Я к привлекательным не отношусь, так что безвреден.
– Да ладно!
– Я чертовски сексуальный красавчик. Огромная, знаешь ли, разница, – он старался выглядеть серьезным, но уголки губ предательски поползли вверх. – Пойдем, Ириска, покажем тебе постельку. Если не влюбишься в нее с первого взгляда, отвезу куда скажешь.
К
– Ириска, ты дрыхнуть собралась что ли?
Воронов так и не переступил порог – как вампир, которого не пригласили, – в ответ на мое благодарное
Когда я проснулась в три пятнадцать утра, чтобы раздеться и выпить воды, в соседней спальне все еще было пусто. Кровать не разобрана, вещи неряшливо раскиданы по полу, сырое полотенце валялось в углу махровой кучкой. Машинально подобрав его, отнесла в ванную комнату, вернулась к себе, спряталась под одеялко и снова вырубилась. К сожалению, ненадолго.
Спросонья стук показался оглушительным, и я подлетела чуть ли не до потолка. Пока натягивала толстовку, чтобы не светить грудью под полупрозрачным топом, входная дверь затряслась от ударов и отлетела к стене. Выбежав в гостиную, я остолбенела от изумления. Вик смотрел на меня исподлобья, опираясь на косяк плечом, а когда попытался скрестить руки на груди, покачнулся и упал на колени.
– Черт, Ириска… – острый язык спьяну заплетался, – ну вот зачем ты… так злонбо… злобно… молчшь?
– Я дико злюсь, – рявкнула, протирая глаза костяшками пальцев. – Мне снился волшебный сон (вранье, но во благо), а ты меня разбудил.
– Надеюсь, со мной?.. – кривенько улыбнувшись, виновато понурился. – Ань, не сомтри… на меня так… – бормотание становилось все менее внятным, – … пинать беспщенн… беспощемого котенка… ковнным сапогом.
Это было последнее, что изрядно помятый выпивоха смог выдавить из себя перед тем, как растечься лужицей у моих ног. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я попробовала отбуксировать тряпичный куль хоть куда-то (хорошо, не надорвала спину), потерпела поражение, плюнула, кое-как запихнула под дурную башку подушку, укрыла пледом с дивана и пошла досыпать.
Не могу сказать, что пробудилась свежа, как роза, скорее уж липкая, как ириска, и сразу побрела в душ. Кстати, Воронов так и не приснился, чему я была несказанно рада, потому что хватало и наяву. Бедненький, он свернулся калачиком там же, где я и оставила, подложив руку под щеку, и время от времени по-детски причмокивал пухлыми губами. Я сжалилась, откопала в аптечке растворимую таблетку от похмелья, положила на блюдце, накрыла стаканом, поставила рядом бутылку воды и написала записку:
Загорая у бассейна после завтрака, я засмотрелась на пухленькую даму, которая, ни капли не стесняясь, дефилировала голышом по территории. Вот бы мне такую самооценку. Разглядев ее безупречно гладкий лобок, я озаботилась собственным внешним видом, сходила на ресепшен, благо была в купальнике, и записалась на эпиляцию. По возвращении наткнулась на непутевого спутника, блаженствующего на шезлонге в мокрых шортах и темных очках. Моем шезлонге, между прочим.
– Ириска, а ты чего это такая одетая?
– А ты? – парировала я, вытаскивая из-под него любимый паре́о.
– Я решил поберечь твое целомудрие, – промурлыкал Воронов, удерживая платок за угол.
– Припозднился ты что-то, парнишка, – я нависла над ним, закрывая солнце.
– Ну что, кнопка, – он приспустил очки-авиаторы указательным пальцем и улыбнулся до ушей (и не думайте, что пристыженно), – понравился номер? Остаемся?
– Эмм… Я должна буду за это с тобой?.. – нерешительно уточнила, присаживаясь на соседний лежак.
– Ты про разнузданный секс? Ань, серьезно?! Я, конечно, известный распутник, но не урод, – таким сухим тоном он со мной еще не разговаривал, да и глаза были сурово сощурены. – Мне окрестных цыпочек, что ль, мало? Вон ходит кругами, – кивнул подбородком на ту самую женщину в теле.
– Тогда зачем тебе я?
– С тобой прикольно. Ты заботливая. Милым меня называешь. Приятно же. Ты, Ириска, – крохотный комочек доброты. Кто ж от такого в здравом уме откажется?
– Мы вчера выяснили, что у тебя он не такой уж и здравый.
– Ну, знаешь ли, бывают и у меня моменты просветления, – вернул очки на место. – А если без шуток, я тебе благодарен. Мне и правда полегчало, только вот не знаю, то ли от таблетки, то ли оттого, что назвала милым.
– В чем подвох…
– Обычно меня называют сексуальным жеребцом, похотливым кобелем, греховодником, коварным соблазнителем, подлым нарциссом…
– А кто так называл?
– Да забей. Не важно. Ты – не она.
И в этот момент я отчего-то почувствовала себя несчастной.
* * *
Оставшуюся часть дня Вик ходил за мной по пятам, забалтывал и тормошил, но к вечеру его сияющий ореол потускнел. Мой жизнелюбивый сосед сделался апатичным и раздражительным, отказался от ужина и побрел в номер. Я не находила себе места от беспокойства, поэтому вскоре отправилась следом и обнаружила его на кровати в кромешной темноте.
– Вик, ты спишь?
– Ириска, иди ко мне, – судя по звуку, вяло похлопал по матрасу.
– Я не вижу, куда…
Воронов включил настольную лампу и кое-как взбил подушку, а когда я уселась, опираясь спиной на изголовье, обхватил за талию и уложил рядом с собой. Капризный и болезненно слабый, он сильно потел, вертелся, тихонько постанывал и не отпускал мою руку.
– Вик, что с тобой? – я потрогала пылающий лоб. – У тебя же температура.
– Хреново.
– Что мне сделать?
– Просто не уходи.
– Хорошо, останусь, но ты будешь беспрекословно слушаться.
– А что мне еще остается? Я же под каблуком.
Отворив окна в обеих спальнях и устроив небольшой сквозняк, я попросила его раздеться. Мой беспомощный друг немного оживился, стащил футболку, джинсы и поинтересовался, надо ли оставлять трусы. Метнув укоряющий взгляд, я направилась в ванную комнату, сопровождаемая звуками утробного завывания. Я меняла на лбу мокрое полотенце и поила прохладной водой, а когда пациент уснул, чуть-чуть подождала и ускользнула в свою комнату.
Под утро меня разбудило шлёпанье босых ног по полу. Матрас прогнулся, горячее обнаженное тело перекувырнуло меня на спину и зарылось носом в подмышку.
Вы заметили? Трусы он снять не забыл.