Ирма Гарич – НЕ порочное трио (страница 3)
На что готова была согласиться?
Мысли крутились и ускользали, и я никак не могла привести их в порядок. В радужном тумане с трудом дождалась наступления сумерек и опомнилась только возле проходной. Паша одарил понимающей улыбкой и коротко мотнул головой себе за спину.
Я прокралась знакомыми тропками, окинула взглядом аллею и едва не захныкала от разочарования. Пусто. Потопталась на месте, еще потопталась, но охотничий пыл охладил отрывистый сигнал сообщения.
Заскрежетав зубами от гнева, я запихнула старенький мобильник в рюкзачок, прислонилась лбом к нагретому стволу и втянула носом смолисто-терпкий аромат. Зрение затуманилось пеленой слез, коленки устало подкашивались, ступни болели, словно их искололи кинжалами.
– Здравствуй, русалочка. Я скучал.
Знакомый шепот и мятное дуновение обожгли кожу, взметнули вьющуюся от влажности прядь. Мозолистые ладони пробрались под завесу волос, скользнули по плечам, прошлись вдоль позвоночника, вызвав волну мурашек, и задержались на талии. Во рту мгновенно пересохло, под ложечкой затрепетало. Это было так невыносимо приятно, что я всхлипнула и с тихим стоном вжалась в дерево.
– Тебе нехорошо?
Я сглотнула ком в горле и, чуть-чуть подавшись назад, наткнулась… на воздух.
– Чего ты хочешь, русалочка? – вопрос прозвучал приглушенно, как будто из-под капюшона.
– Я… я… не знаю…
– Как узнать, если не пробовать?
Меня не надо было уговаривать: от обволакивающей близости я дурела, растекалась лужицей, утрачивала дар речи.
– Скажешь
Подушечки пальцев путешествовали по телу медленно, томительно сладко, не покидая границ хлопкового платья. Незнакомец не придвигался, не притягивал к себе, только раз не вытерпел и коснулся губами трех крошечных родинок в изгибе шеи. Ощущая мимолетные ласки груди и отвердевших соско́в, я едва не теряла сознание. Кисти вернулись на плечи, замерли, и тогда я взяла левую, поцеловала серединку ладони и прильнула к ней щекой. От этой невольной нежности закружилась голова, под сомкнутыми веками поплыли круги, а у мужчины заметно сбилось дыхание.
– Спасибо, маленькая русалочка.
Ускользающий жар крупного тела и призрачное эхо шагов отозвались едкой горечью. Снова оставшись одна, я поникла и осела на землю.
Почему не обернулась?
Почему не посмотрела вслед?
Сначала укорила себя за недогадливость, а потом передумала. Так даже лучше: не узнаю при встрече, а значит не буду краснеть от смущения. И не стану лелеять надежды глупого сердца.
* * *
Сначала оглушительно (по крайней мере, так показалось со сна) хлопнула дверца холодильника, следом за ней едва не слетела с петель входная. Я подскочила в липком поту, с бухающим сердцем, но осмотревшись, сообразила, что в комнату никто не ворвался. Глянула на стоящий на тумбочке ветхий будильник с металлической кнопкой.
Отекшее лицо, покрасневшие белки глаз, растрепанная копна волос – жуть. Двигаясь заторможенно, словно увязая в топкой трясине, я провела в ванной примерно час, игнорируя свирепые вопли брата. Ему прямо-таки приспичило отлить, хотя частенько не гнушался калитки соседа через два дома, с которым собачился уж не знаю почему.
Собирайся я на работу, проблем бы не было: обычно выезжала минут за сорок-сорок пять, чтобы спокойно добраться, переодеться и принять смену. Однако неделю назад я пообещала помочь в приюте для животных, которые построили и курировали какие-то здешние бизнесмены. Несмотря на то что я с ними не встречалась, частенько бормотала слова благодарности за просторные вольеры и уютные домики, еду и медицинское обслуживание.
Запихнув в себя йогурт и бутерброд с сыром, я налила кофе в термокружку и уже спустя тридцать минут ухаживала за пушистиками, да так увлеклась, что очухалась только перед закатом. Поспешив в раздевалку, услыхала, как ходики с кукушкой пробили шесть раз и чертыхнулась, так как безнадежно опаздывала, ведь надо было домчаться до дома, вымыться и успеть на автобус.
* * *
Я ворвалась в зону ресепшен на двадцать три минуты позже, чем следовало, да и то потому, что подбросил на машине тот самый сосед, которого невзлюбил Вовка.
– Но́ра-а, – недовольно проворчала дневной администратор, – давай, блин, быстрее.
– Бегу, Маш. Прости, пожалуйста!
Облачившись в строгую темно-синюю юбку, белую блузку и балетки без каблука, я понеслась обратно не разбирая дороги и по пути врезалась в высокого темноволосого мужчину. Он даже не пошатнулся, подхватил меня и осторожно поставил на ноги.
– Там пожар? – правый уголок рта дернулся вверх.
– Тут работа, – я махнула в нужном направлении. – И я дико опаздываю!
– Давайте отпустим девушку и сделаем вид, что мне нужна консультация.
Сложив из пальцев сердечко, я послала сменщице воздушный поцелуй, убрала прилипший к блеску для губ локон, который выбился из некогда аккуратного пучка, и только тогда смогла отдышаться.
– Все хорошо?
– Д-да, большое спасибо.
– Пожалуйста. Рад был помочь… эмм… Но́ра.
На прощание гость смерил меня светло-карим – почти карамельным – взглядом, скосился на часы и поспешил на улицу к миниатюрной шатенке в длинном льняном платье.
Баритон с легкой хрипотцой вроде похож, но не было той рычащей плавности. Рост примерно такой же. Аромат парфюма ни о чем не сказал, потому что ночной гость пах цитрусом, чистым телом и немножечко солнцем. Да и ощущения были другие. Мурашки не ползали, коленки не подгибались, сердце не колотилось. Хотя, возможно, это возникало под влиянием момента.
Недавний спаситель обвил рукой талию спутницы, с нежностью поцеловал в висок, и даже на расстоянии я уловила их прочную связь, необыкновенную близость.
Проводив их тоскливым взором, я бездумно уставилась в монитор.
– Герой влажных фантазий? Мм?
Я вздрогнула от неожиданности, подпрыгнула, перегнулась через стойку и ошарашенно приоткрыла рот. Пшеничный блондин в простой на вид белой футболке с глубоким вырезом (которая стоила, наверное, бо́льшую часть моей зарплаты) и мешковатых джинсах наблюдал за мной, сдвинув на кончик носа темные очки.
Представьте этакого золотого мальчика с обложки журнала: мускулистый голый торс, натертый маслом, кисти в карманах низко сидящих штанов с полурасстегнутой ширинкой, фигурно взлохмаченная шевелюра, легкий наклон головы, кривая ухмылка и распутный взгляд.
Представили? Вот! Этакий чудо-красавчик взирал на меня снизу-вверх из дальнего уголка лобби.
Он по-барски растекся по дивану, скрестив в лодыжках длинные ноги, и явно наслаждался моим замешательством. В правой руке, запястье которой украшало пять-шесть разноцветных фенечек, гость покручивал картонный стаканчик и с очевидным удовольствием прихлебывал горячее содержимое. Кофе? Нет, судя по запаху, содержимое было горячим во всех отношениях: на столике стояла откупоренная бутылка виски.
– Без шансов, детка, – как ни в чем не бывало продолжил красавчик, подмигнув васильково-голубым глазом. – Этот лапуля-бугай категорично и безнадежно женат. Его перчик давно зачехлён и прикрыт поясом верности для всех, кроме Ириски. Кстати, – отставил напиток, поднялся, вразвалочку подошел к ресепшен и беспардонно навис надо мной, – я Вик. И я абсолютно свободен.
– Вы не в моем вкусе.
Этот негодник никак не мог быть моим загадочным ласковым принцем.
– А как звать тебя, милая дева? – ему как с гуся вода – пёр как танк.
– Но́ра, – я ткнула пальцем в бейджик.
– Ого! – блондин присвистнул с неподдельным восхищением.
– Что? Имя как имя.