Ирма Гарич – НЕ порочное трио (страница 2)
А вот первое дежурство без напарницы стало тем еще испытанием. Я жутко перепугалась.
Счастливая невеста вроде бы заболела. Не уверена, что на самом деле, скорее всего, отсыпалась или репетировала медовый месяц. Думаете, я завидовала? Нет, о замужестве и даже просто об отношениях не мечтала. Не до того.
Так, о чем я? Ах да, жуткая жуть.
Ближе к утру, когда уже слипались глаза, я спряталась за стойкой ресепшен и опустила голову на руки, чтобы хоть ненадолго прикорнуть. Из сладкой дрёмы неожиданно вышибло в кошмар наяву.
Со стороны коттеджей донесся женский срывающийся крик, который вскоре перешел на визг, вой и сдавленное мычание. Толком ничего не соображая, я подскочила с колотящимся сердцем, на ватных ногах заметалась по лобби, а потом, не придумав ничего путного, связалась по рации с дежурным охранником.
– Первый. Евтеев, – зычно отчеканил рокочущий бас.
– Там… там… Я не знаю, что делать! Ей же больно… и… страшно…
– Погоди-ка, не тараторь. Новенькая, что ли? Звать-то как?
– Но́ра.
– Привет, коль не шутишь. Не знал, что у нас пополнение. В отпуске был. Александр Евтеев. Чего хотела?
– Там женщина… как будто ее…
–
– Н-нет… вроде.
– Забей. Дамочка из четвертого веселится.
– В каком смысле?
– Но́ра, говоришь? Свари кофейку – забегу познакомиться.
Минут через пять в подсобку ввалился мужчина – абсолютно лысый, с многодневной щетиной, могучий как глыба, – схватил со стола дымящуюся кружку и одним махом выхлебал половину. В этот момент раздался пронзительный вопль, следом за ним гортанные стоны и чуть позже – мелодичный смех.
– Все, финалочка, – приложив к уху ладонь, понимающе хмыкнул в бороду и подтвердил со знанием дела. – Последний оргазм всегда самый громкий. Сейчас по рюмочке, в душ и баиньки.
– Александр, это кто вообще?
– Сашей зови, не чужие, – допил остатки и, довольно крякнув, утерся тыльной стороной кисти. – Персона особо важная, подруга кого-то там. С мужем наведывается раз в квартал плюс-минус, ищет приключения на задницу. Кхм… шикарную, кстати.
– Как это?
– Групповушки любит, самый жесткач. Нимфоманка. Прется, когда несколько мужиков дерут.
–
Я упоминала о своем внутреннем голосе? Та еще… лиса изворотливая.
Я невольно окинула охранника взглядом и оценила грубоватую привлекательность.
– А муж?
– Ходит как тень, – Саша не мог не заметить, но виду не подал, лишь серые глаза задорно блеснули. – Ему нравится, особенно наблюдать.
– И он не ревнует?
– Лучше по подворотням с бомжей снимать?
– Но это же… – нос брезгливо сморщился.
– Так, Но́ра, стоп, – он вскинул сжатый кулак, будто затормозил. Я такой жест в кино видела. – Мы гостей не осуждаем, потрындеть можем, но не более. И спать с ними права не имеем, по крайней мере, пока в отеле проживают. Тебя уже просветили?
– Да, но как-то… скомкано…
– Короче, я тебе не нянька, будут вопросы – спрашивай. Мы с тобой в смену попадаем. Спасибо за кофе, – здоровяк по-хозяйски вымыл обе чашки, смахнул невидимую соринку с форменных брюк и потопал в лобби, громыхая армейскими ботинками. – Если хочешь понять, что здесь почём, подгребай вечерком в выходной, погуляй по территории, сориентируйся. Я Пашку предупрежу, без вопросов пропустит, – на выходе бросил через плечо. –Только аккуратненько, чтобы никто не поймал, а то проблем не оберешься.
* * *
В отличие от коренных жителей, купавшихся несколько раз в году – да и то, если приспичит, – я навещала море при любой возможности. Плавала, загорала, строила башенки из гальки, плакала, рассказывая о своих горестях, и волны тихонько шептали слова утешения. В ближайший выходной, хорошенечко отоспавшись, позавтракала, достала из сарая дышащий на ладан велосипед и отправилась на маленький безлюдный пляж, скрытый от туристов сосновой рощицей. На закате, вспомнив о предложении Александра, испытала приятный трепет в груди и решила поддаться искушению. Резво стянув мокрый купальник, надела белье и платьишко в горошек, мокрые волосы подсушила полотенцем и оставила распущенными.
И покатила навстречу неизвестности.
* * *
– Но́ра? – окликнул татуированный парень в черных карго и футболке. Камуфляжная куртка висела на столбике раздвижных ворот. – Санёк предупреждал, но не сказал, что ты такая… эмм… офигенно красивая. Только не подумай чего. У меня невеста есть.
Реакция Павла была искренней. Он смотрел на меня чуть ли не с благоговением, без пошлой сальности, чем сразу же завоевал симпатию.
– Ты не стесняйся, захаживай, когда хочешь. Мы все через это прошли. А как не поддаться? Такое реалити-шоу еще поискать. Чего только не навидался. На три жизни хватит.
– Неужели никто не догадывается?
– Все знают, просто соблюдают приличия. А некоторые так вообще кайфуют, любят трахаться при свидетелях. Давай тихонечко только. Да, и не волнуйся. Территория закрытая, из проживающих тоже никто не тронет.
– Спасибо, Паш.
– Да ладно тебе, – парень застенчиво отмахнулся. – Свои ж люди. Сам подсел, полгода бегал, потом сразу к Машке. Как вспомню ее счастливое личико, так сразу… кхм… Не для твоих ушей. Прости.
Я благодарно улыбнулась, миновала проходную и, углубившись в аллею, различила какое-то копошение в кустах. Выглянув из-за старого эвкалипта со свисающими обрывками коры, покрылась гусиными пупырышками. Стройная брюнетка в длинной прозрачной тунике, больше похожей на пеньюар, стояла на коленях и отсасывала полностью одетому партнеру.
Удивлены? Когда стыдливая девственница успела вкусить от древа познания? Ну, хоть и выросла в деревне, я кое-что повидала, кое-что услыхала: к брату заваливались дружки, выпивали, скабрёзничали и забавлялись с местными
Так вот, продолжаю. Из моей схоро́нки открывался прекрасный вид сбоку, и в золотистом свете фонаря можно было разглядеть все до мельчайших подробностей. Широко распахнутый рот, полный слюны, длинная грива намотана на кулак, затылок зафиксирован ладонью. Ритмичное движение бедер, кашель, шипение, глухое горловое рычание.
Представляете? Вот так, среди бела дня… точнее, среди лунной ночи.
А потом он припёр женщину к дереву и под утробные стоны трахал до логического конца.
Откуда я набралась похабных словечек? Да оттуда же. От мальчишек, мнивших себя искушенными любовниками. Бабуля говорила:
Расцепив объятия, гости растворились в темноте, а я так и застыла в оцепенении. Взрослые шалости вызвали жаркую дрожь в теле и слабость в ногах.
Внезапно спину овеяло теплом, на плечи легли большие ладони, и вкрадчивый шепот высоко над ухом заставил подпрыгнуть, как от удара током.
– Понравилось?
Я попыталась обернуться – меня удержали; попыталась высвободиться – меня не пустили; попыталась пролепетать оправдания – меня перебили.
– Ш-ш-ш… Не отвечай. Ты вся горишь.
Руки щекочущими прикосновениями спустились до локтей, и тонкие волоски встали дыбом. Незнакомец зарылся лицом в густые локоны и шумно вдохнул запах морских волн и соленого ветра, а потом хватка ослабла. Стало неуютно и холодно.
Не помня себя я припустила во весь дух к велосипеду, не попрощавшись с Павлом, чудом добралась до дома, повалилась на кровать и уткнулась в подушку. И вот тут меня догнало. Сердце частило, кровь бешено стучала в висках, стянутую кожу саднило (я ведь так и не приняла душ), но не было сил спуститься в ванную.
Долго не могла заснуть, металась по узкой кровати, потом устроилась на подоконнике, считала звезды и перебирала в уме воспоминания. Нет, не о колоритной парочке. Помимо воли возвращалась к чувству упоения мимолетными ласками и бархатному голосу, в котором сквозило обещание.
* * *
Целый день я провалялась в постели, спустившись в кухню, только чтобы сварить кофе и сделать несколько бутербродов, чем весьма разочаровала вечно голодного брата. Для того чтобы приготовить что-то, пусть самое простое, Вовка и пальцем не привык шевелить, потому что считал ниже своего достоинства. И знаете, впервые с момента смерти бабули я испытала мстительное злорадство, а вместе с ним и внезапное облегчение.
Все это время неудержимо тянуло к тем кустам, тому дереву, обжигающему теплу, сильным и нежным рукам.
Чего хотела?