Ирис Ленская – Три босса для Дюймовочки (страница 18)
— Спокойно, не кипятись, друг, подождём сколько надо... — успокоил его адский босс.
— Второе — как здороваться, — продолжала я. — Первым руку пожать надо самому старшему. Обычно он сам её подаёт. Рукопожатие не должно быть сильным. Не удивляйтесь, если со мной они поздороваются только кивком головы.
Димка со вздохом отложил свою инструкцию.
— Почему это, Даш?
Я пожала плечами.
— Долго объяснять, идём дальше... Что ещё? Арабы могут сразу начать вручать подарки, обычно не очень дорогие, иначе это может быть расценено как взятка. — И не очень интимные, иначе это может быть принято за сватовство. — Подарки не хватать и не распечатывать!
— Даш, а мы тоже в ответ? — поинтересовался синеглазый босс.
— Тоже, но не сразу. Подарки с нашей стороны — в конце переговоров. Я уже видела, что купил Сергей Борисович — янтарные чётки. Отличный выбор.
— У нас есть ещё сувениры с питерской символикой, — подсуетилась бухгалтерша, указывая на столик с ними. — Это вы указали в инструкции. А есть какие-нибудь психологические приёмы?
Тоже мне, акула бизнеса, фыркнула я про себя. Сидела бы себе в офисе и столбики подсчитывала. Впрочем, так оно и получится... Две женщины за столом переговоров — это недопустимо. Арабам это точно не понравится.
Я принялась загибать пальцы:
— Дальше несколько фраз: «Как дела?» либо «Как ваше здоровье?» Здесь лучше долго не рассусоливать. И потом, что ещё важно: в переговорах лучше избегать явной похвалы, это настораживает представителей востока. У арабов принята чёткая иерархия, и только один человек принимает решение. Причём получить конкретный ответ нам будет не так-то просто. Они говорят витиевато, как бы пытаются уйти от конкретики...
— Значит, и мы будем юлить, — Сергей Борисович откинулся на спинку кресла.
— Да сколько хотите! Самое главное не торопить арабов, не давить на них и не смотреть на часы. Есть ещё вопросы по главному?
— Вроде всё с ними понятно, — президент помахал инструкцией: — Даш, ты тут целых три страницы посвятила кофе, понимаю, для тебя это особо важная тема. Крепкий кофе без сахара, с большим количеством кардамона, — он вопросительно поднял бровь.
— Это очень важный пунктик, Ролан Борисович! Если сделаете всё на высоте, ваши партнёры подпишут с нами не один контракт.
— Какое смелое заявление!
— Да-да, я обязательно поговорю с вашим бариста. Надеюсь, тут без сюрпризов, и это не женщина?
Сергей Борисович нахмурился:
— Ну, уж если по-чесноку, только мужчина может сварить настоящий кофе.
— Обижа-а-а-ете! — протянула я. — Вот уйду от вас в баристы, будете знать...
Никто, естественно, и не подумал, что я говорю серьёзно, а потому лишь Дима шутливо изрёк, поднимая глаза к потолку:
— Куда ж мы без тебя, Даш?! Ты наша палочка-выручалочка.
— А для вас, Дмитрий Александрович, особые рекомендации. Бегом в парикмахерскую, и чтобы все пуговицы были на рубашке, — усмехнулась я.
Да-да, арабы терпеть не могут лохматых волосатиков.
Блондин не остался в долгу:
— А зачем в салон? Ты же спец по грумингу. Вот и вперёд, бери ножницы и докажи нам свою профпригодность.
Тоже мне, напугал!
— Ну, я не против. Заезжай после работы и пуговицы заодно пришьём! Лишь с одним условием: если стиральную машинку починишь.
Борисычи переглянулись и заговорили в унисон:
— Ну, Черных, всех обскакал...
Одна бухгалтерша кисло улыбнулась.
— Но лучше в салон, у меня ещё куча дел, — заявила я. Сегодня не до Зойкиных наездов, а она точно будет против.
Вице-президент повёл шеей, разминаясь:
— Да, Дим, не поленись. Ну что, всё решили? Расходимся?
— И последнее, — я покосилась на брюнетку, которая нетерпеливо постукивала ручкой о блокнот. — С нашей стороны достаточно одной женщины, в данном случае меня как переводчика. Так что вам, Любовь Андреевна, нельзя участвовать в переговорах.
Ручка выпала из её пальцев и с пластмассовым стуком упала на пол.
— Это несправедливо! Я проделала столько работы, чтобы наконец увидеть результат! — возмущённо воскликнула бухгалтерша. — Ролан, ты ведь понимаешь, насколько это для меня важно!
Опаньки, какие заявочки... Вот и посмотрим, сколько она значит для синеглазика...
К счастью, главный Борисыч не встал на её сторону. Наоборот, покачал головой, соглашаясь со мной:
— Любовь Андреевна, это не обсуждается.
Я была готова расцеловать его, когда бухгалтерша бросила на меня полный ненависти взгляд. В нём блестел металл, остро заточенный клинок, которым она с удовольствием бы попортила мне шкурку. Ничего, мы и не таких укрощали! Одна географичка чего стоила...
***
Домой я ехала в приподнятом настроении. Наконец-то закончился этот сумбурный день и финальное совещание, после которого все тихо-мирно разошлись. И пусть завтра опять неизвестность... главное, что сегодняшнего позора удалось избежать и до офисного грехопадения дело не дошло. Похоже, у меня всё же есть ангел-хранитель, который блюдёт мою нравственность. Эх, а иногда так хочется, чтобы он хоть недолго «поблюл» чью-нибудь другую...
Ну да ладно, пусть теперь боссы думают, как завтра не ударить лицом в грязь. А мне нужен полноценный отдых!
Дома ждал приготовленный Зойкой ужин, сама она уже легла спать: дверь в комнату была закрыта, свет потушен. Я не стала её будить, перекусила и, приняв горячий душ, залезла под одеяло. Лучше проснуться на час раньше, учитывая то, что ещё переодеваться придётся в офисе...
...Когда в мой сон ворвалась прекрасная, нежная мелодия, я какое-то время качалась на её волнах, не желая просыпаться. Мы с Роланом на гондоле вдвоём плыли по венецианским каналам... На мне было розовое платье с глубоким декольте и расстёгнутыми пуговицами, на Ролане костюм Людовика IV с бриллиантовыми пуговицами, а гондольер сладким голосом под аккомпанемент симфонического оркестра пел нам «Позишн намбр ван»... Хорошо-то как, Боже! Но музыка звучала всё громче и громче, поэтому мне пришлось открыть глаза. Из кухни доносились звуки радио, и приятный мужской голос выводил популярный романс:
Эх, проснуться закутанной в толстое одеяло в холодной питерской квартире вместо солнечной Италии... Верните меня обратно!
А Зойка, уже одетая, между тем трясла меня за плечо:
— Даш, мне нужно уходить.
— А? Что? Куда? — сонно пробормотала я, приоткрывая второй глаз.
— Сегодня просили прийти на работу пораньше, поэтому уже убегаю.
— Удачи там, — я попыталась завернуться обратно в одеяло, но сестра неумолимо стянула его вниз.
— Это тебе удачи, голубушка. Хочу убедиться, что ты не проспишь эти важные переговоры. Поэтому лучше вставай!
Волей-неволей пришлось окончательно проснуться. Как только я со вздохом вылезла из кровати, стараясь наступить сначала именно на правую ногу, сестра сунула мне в руку небольшую фотографию родителей.
— Возьми с собой, на удачу.
— Спасибо, — чмокнула Зою в щёку. — Я справлюсь!
Сестра обычно носила карточку с собой в бумажнике, а у меня за неимением такового она бы давно потерялась.
Я взглянула на фотографию, и на душе стало хорошо и спокойно. Родители улыбались.
Ах, милые мои, знаю, вы сегодня поможете мне справиться с арабами! Особенно ты, отец. Тебе лучше всего известны их хитрости...
Я всегда вспоминала родителей в самые непредсказуемые моменты жизни, и они в ответ помогали мне. Так было на всех экзаменах, во всех путешествиях с риском для жизни, например, когда я сплавлялась с ребятами по бурной порожистой реке Вуоксе или когда со спелеологами по-пластунски лезла в одну из кавказских пещер по «шкуродёру», такому невероятно узкому лазу, куда и не каждый человек-то протиснуться может...
Помогут они и сегодня, когда меня за жабры держат три босса и ещё несколько арабов на подходе. Я проведу эти переговоры, будь они неладны! И вот тогда посмотрю на адского Борисыча, когда он поймёт, что проиграл спор... Да стоит мне только заикнуться, что ухожу к конкурентам, ему придётся...
— Даш, шевелись. Завтрак остывает!