Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 60)

Она много раз слышала про обручальные и помолвочные кольца от Тиффани, но никогда не видела их вживую. Магия бренда, его история, восхитительный цвет коробочки очаровывали. Любое другое кольцо — и она бы дождалась.

«Кому я вру? Ничего бы не дождалась. Божечки, так волнительно! Ну где его носит? В сахаре, что ли, спрятал?» — волновалась Настя.

— Ты точно не передумала? — как чёрт из табакерки выскочил Дима из–за двери. На самом деле он спокойно зашёл в комнату, но девушка не сразу его заметила и немножко испугалась. Освещение было чисто символическим — с улицы доносился свет придорожного фонаря.

— Точно, — подтвердила Настя и пригладила волосы, внезапно сообразив, что сейчас ей будут делать предложение, а она не накрашена, с вороньим гнездом на голове (а Димка не дал ей возможности высушить волосы феном, утащил «любиться» в кухню и потом там же кушать), ещё и голая.

— Смотри сама. Если что, я сделал всё, что мог.

Щёлкнул выключатель и Настя проморгалась, восстанавливая зрение. Когда она в очередной раз открыла глаза, Дима уже сидел рядом. С коробочкой. Той самой коробочкой из аэропорта.

— И вот, это тоже тебе, — сказал он и протянул… малюсенький букетик фиалок. Фиалок с подоконника кухни!

— А, — Настя задохнулась от ужаса. Её драгоценные ненаглядные фиалочки! Её лапочки! Душечки! Красивулечки! Зачем, ну зачем она их перевезла сюда?! В дом, где живёт фиалковый монстр!

Дима понял, что натворил, но было поздно. Он спрятал микроскопический букет, судя по всему, стоимостью с миллиард нервных клеток, за спину и ужасно скованно произнёс:

— Но ведь надо с цветами.

Он выглядел настолько виноватым, что Насте даже показалось, будто он не просто весь скукожился, когда говорил, но даже уши прижал, как нашкодивший домашний любимец. Фиалки, её любимые фиалки, было безумно жаль, но Димку всё–таки больше.

— Давай сюда, — протянула она ладошку, и он неуверенно на неё посмотрел, затем перевёл взгляд на лицо, выгнул бровь, спрашивая, точно ли он всё понял. — Да, предложение без цветов — не предложение, тут я с тобой согласна. А фиалкам ничего не будет, ещё раз зацветут. Но больше так не делай. Никогда, Дима!

— Обещаю! — выдохнул парень. Напряжение ещё не отпустило, и он даже не моргал, боялся.

— Вот и ладушки. А теперь давай. — Настя протянула руку к своим цветочкам и тут же их получила.

— Я хотел сказать: «От сердца и почек дарю вам цветочек», как–то ничего умнее не пришло в голову, — оправдывался Димка. — Но тут такое дело… Извини, я тебе куплю сотню фиалок, я честно не подумал. Почему–то пришло в голову, что это грандиозная мысль.

— Я так и поняла.

— Надо было сбегать за нормальным букетом и…

— Дима! — Настя не выдержала, повысила голос. — Мне не нужен нормальный букет, — она обняла и прижалась к любимому, — мне нужен ты.

Трогательный момент испортил Димка:

— Ага, и колечко, которое ты пытаешься разглядеть у меня за спиной. Что, думаешь, я не догадался, куда тянется твой любопытный нос? — Он рассмеялся и, ухватив любимую за талию, усадил перед собой. — Закрой глаза.

— Не-а, — Настя покрутила головой.

Выглядела девушка ужасно очаровательно: сексапильно прикушенная губа, озорное выражение на лице, глаза с озорной безуминкой, растрёпанные волосы. И обнажённая.

Дима знал, что она представляла себе этот момент по–другому. И там фигурировала красиво наряженная, накрашенная, надушенная леди, а не лохматая разбойница, пиратка, дикарка. Но он ни на кого не променял бы её вот такую, живую, обворожительно прекрасную, немного шальную от эмоций. Его Настю.

— Ладно, вредина, дай сюда руку, буду сердце отдавать, — скомандовал парень, и она с готовностью протянула прохладную от волнения конечность, почему–то ладонью вверх. — Эй, ты чего, серьёзно думала, что я как в Индиане Джонс сердце вырву и положу? — заржал Димка. — И не мечтай!

Настя, до этого момента не отрывающая взгляда от своего безымянного пальца, посмотрела в наглые серые глазюки и тут же почувствовала, как он быстро надел кольцо на палец. Да только посмотреть на него не успела. С возгласом «Попалась!» её поцеловали.

Она честно пыталась сопротивляться и даже первые секунды помнила про кольцо. Только вот мысль «Надо разорвать поцелуй и посмотреть на него» улетела, даже до конца не оформившись.

И снова было бесконечно хорошо. Жарко. Страстно. И снова она сходила с ума от его прикосновений, властных и в то же время нежных. И снова она подчинялась и покоряла.

Ей всё больше и больше нравилась эта игра. Происшествие на земляничной полянке изменило её. Запреты, страхи, сомнения растворились в свежем лесном воздухе, оставив обновлённую Настю, открытую любви, сексу, свободе.

И она наслаждалась новой собой и той властью, что обрела над своим мужчиной. Колдовской. Ведьминской. Пусть он называет её как угодно. Только вот Насте казалось, что это лишь обычная власть мужчины и женщины друг над другом. Влюблённых мужчины и женщины. Равных и неравных одновременно.

— Я люблю тебя, — прошептал Дима в маленькое ушко, когда Настя уютно устроилась у него под боком. — И так как мы кое–что забыли, не засыпай, а скажи: «Я выйду за тебя замуж и буду самой лучшей женой на свете».

— Я выйду за тебя замуж, — с готовностью подтвердила она, глянула на блестящие в темноте глаза жениха и продолжила: — и буду самой лучшей женой на свете, если ты будешь самым лучшим мужем. Ой, колечко! Дима, ну ты вечно отвлечёшь меня!

Под ехидный, но довольный, смешок Настя выползла из–под одеяла и включила свет. Крупный красивый прозрачный камень рассыпался фейерверком искр.

— Это что, бриллиант? Такой большой? Ты с ума сошёл? — Она не скрывала своих чувств. Удивление, шок, недоверчивое принятие, восторг и в то же время неодобрение дорогой покупкой — всё смешалось в единый коктейль, очень высокоградусный, но вкусный. — Боже!

— Точно нравится? — Дима и не сомневался, что верно расшифровал гамму эмоций в её голосе, но хотелось услышать стопроцентное одобрение и похвалу.

— Боже, да! Оно обалденное! Очень красивое! Просто невероятное! Спасибо тебе!

Настя говорила искренне, но он чувствовал — сдерживается. И даже знал, что конкретно она скрывает, и был признателен. Напоминания, что он транжира, ему были не нужны. К деньгам он действительно относился по–другому, знал, что не совсем правильно, и надеялся, что они вместе научатся планировать бюджет, когда станут работать.

— Пожалуйста. Я знал, что тебе понравится.

— Откуда? — заинтересовалась Настя.

— Ну, если честно, пока ты там вялилась на лавочке в аэропорту, я пофотографировал все кольца, что мне понравились, и проконсультировался с Мариной, она твои вкусы лучше знает. Мне пришлось заплатить за это — тащил ей бутылку коньяка для Александра, — рассказывал Димка, но Настя не выдержала и перебила:

— За помощь? — недоверчиво спросила она.

— О нет! — Он расхохотался, хлопнул рукой по колену. — За то, чтобы не проболталась тебе, конечно же!

— А, — протянула Настя и тоже рассмеялась. — Блин, и ведь не проболталась!

— Молчание — золото, — наставительно поднял палец Димка.

— Ага, в нашем случае — коньяк!

— Ладно, давай попытаемся уснуть. Завтра диплом, а время уже… — Димка зевнул, да так и не договорил.

День оказался безумно богат на эмоции, и молодых людей, что называется, выключало. Наутро они еле открыли глаза. Настя хотела было посетовать любимому, что зря он настоял на её переезде до диплома, но вспомнила о колечке, бросила на него влюблённый взгляд и пошла чистить зубы.

Подумаешь, не выспалась! Зато они вместе. Совсем вместе. Вместе умылись, вместе позавтракали, оделись, собрались, поехали в университет.

Романтические мысли упорно перемешивались с учебными, но от этого было лишь светло на душе и не так страшно при мыслях о предстоящей защите диплома.

— Я не сдам! — через полчаса истерила Настя, стоя под дверью деканата.

У аудитории, где должна была состояться защита, столпилась вся их группа и судорожно мяла в руках листики–шпаргалки с презентацией, поэтому парочка отошла подальше.

— Никуда не денешься, сдашь. И вообще, Настя, тебе нельзя волноваться, ребёнок важнее диплома…

У Димы была заготовлена целая речь. Он, конечно, тоже нервничал, но сейчас состояние любимой — а он искренне верил, что она уже беременна, — волновало куда сильнее.

Настя же готовилась ответить ему резко и бескомпромиссно, хотя почему–то тоже не сомневалась, что земляничная полянка преподнесла им подарок от щедрот земли Амурской. Но не успела.

Скрипнула дверь и на пороге появилась куратор группы.

— Ребёнок? — переспросила она удивлённо. — Вот это новости! Молодцы, поздравляю.

Преподаватель давно заметила интерес ребят друг к другу и удивилась лишь из–за внезапности информации. Дима и Настя ей очень нравились — хорошие студенты, яркие, интересные личности. И она искренне за них порадовалась. Подмигнула и пошла в аудиторию, где через каких–то несколько часов состоялось важное событие — защита диплома выпускной группы экономистов.

— Я просто не могу в это поверить! — щебетала Алёнка. — Мы защитились!

— Нашла, из–за чего переживать. Сама написала — сама сдала. Специально валить студентов универу невыгодно. — Ксюша закатила глаза на в общем–то естественную реакцию Алёны.

Настя заметила, как замер Димка рядом. Всё его внимание было сосредоточено на злой и саркастичной одногруппнице, которая не радовалась совсем, даже, казалось, злилась чужому счастью.