Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 62)

Настя готова была придушить Севу за то, что он «такой офигенный» и травмирующий для женской психики. Она понимала — да, он честно–откровенно сообщил Ксюше о своих намерениях и не обязан был влюбляться. Но женская солидарность требовала справедливости. Женской справедливости, а не вселенской.

«В конце концов, каждой твари по паре, и если женщина свою пару выбрала, мужчина должен быть джентльменом и не выпендриваться, тоже незамедлительно влюбиться!» — непримиримо думала Настя.

Дима поглядывал на девушек и переписывался с Севой. Состояние Ксюши критическим не выглядело, вполне обычная реакция девушки на расставание с другом, а вот Настя что–то завелась.

Подозрение, что в ближайшее время придётся лезть туда, куда ему совсем не хотелось бы, а именно — в личную жизнь Севы, переросло в уверенность, когда Настя, кивая и поддакивая Ксюше, повернулась в его сторону и посмотрела выразительно, дёрнула бровью недовольно.

«Чёрт, ну нахрена я позвал Севу с нами в Таиланд? Вот знал же, что без приключений не обойдётся. Ботаник хренов! Бабы эти дурные ещё! Сама ведь сказала ему: «Только секс и никаких претензий после». Курица! Влюбилась она, а мне теперь разгребать. Настю успокаивать. И это ладно, если обойдётся без Ярика. Тот уже бесится, наверное. И правильно делает», — злился парень.

Ярослав выступал настоящей палочкой–выручалочкой для друзей. Обладая тем самым животным магнетизмом, о которых испокон веков слагают стихи и пишут книги, он легко отвлекал внимание печальных брошенных девушек на себя.

Обычно это происходило не специально, но когда одна из таких вот Ксюш после расставания бегала по всему городу за друзьями и доставала их, пытаясь вынудить тех помирить «влюблённых», названивала Севе по триста раз в день и приезжала на работу к его матери, чтобы та «повлияла», парень не выдержал и попросил Ярослава временно поухаживать за истеричкой.

Мама у Севы сильно переживала, что парень не найдёт себе девушку — а она была совершенно не в курсе, что с девушками у сына проблем как раз–таки нет совсем, — и готова была помогать инициативной и навязчивой девице изо всех своих материнских сил, что парня безумно тревожило. Ему–то до девичьих проблем дела не было, а вот мама — это святое.

Спасать ботаника от полчищ красивых девиц Ярославу нравилось. Сама ситуация ужасно его забавляла, да и девушки у друга были одна эффектнее другой, где только находил. Прогуляться с такими на пару свиданий, а то и сразу соблазнить, — сплошное удовольствие, считал он. И никогда не отказывал.

К слову сказать, такие осечки у Севы случались редко, зато потом обсуждались в компании очень долго и с удовольствием. Парень всегда был на своей волне, поэтому друзья считали своим долгом присматривать за ним и заботиться в меру сил. И вот такая необычная форма опеки стала едва ли не самой популярной темой обсуждения в тесном кругу.

«Блин, это ж мне теперь придётся Насте всё рассказать и объяснить, — тоскливо думал Димка. — А если она не примет его сторону? Если будет настаивать, чтобы я помог Ксюше? Нет, сразу скажу, что в личную жизнь друга вмешиваться не буду. Это прерогатива Ярослава, — схохмил он привычно, только вот улыбку шутка не вызывала. — Лишь бы она с Севой из–за Ксюши теперь не конфликтовала».

А Настя готова была к конфликту. И не только с Севой. Сейчас у неё все кругом были виноваты. Ксюша выглядела настолько грустно и потеряно, что доброе сердце девушки просто разрывалось. Хотелось утешить и как минимум промыть мозг эгоисту Севе, который по своему обыкновению даже не замечал, какая восхитительная девушка его любит!

Или… свести их вместе!

Дима с точностью до секунды угадал, когда эта восхитительная по своей новизне мысль пришла в голову любимой девушки. Настя тут же торжествующе посмотрела на него и обернулась к Ксюше, зашептала той что–то с энтузиазмом.

«Я так и знал». — Димка закатил глаза и решил включиться в празднование. В конце концов, выпускной в университете у него один единственный, а он здесь, как сватья баба Бабариха, размышляет об амурных делах друга и одногруппницы.

Через некоторое время Настя присоединилась к нему и ни словом не обмолвилась о проблеме Ксюши, лишь утвердив парня в подозрениях на этот счёт. Но чужие отношения его сейчас не занимали. Да и зачем о них думать? Ксюша и Сева — люди взрослые, сами разберутся, что к чему. А если не разберутся, включится Ярослав и в два счёта очарует–охмурит хитрюгу Ксюшу, ловко заручившуюся поддержкой Насти.

Дима на счёт одногруппницы не обманывался. В отличие от прямолинейной и честной Насти, Ксюша славилась изворотливым умом и склонностью к интригам. И не сомневался он, что коварная влюблённая быстро сообразит, как надавить на романтичную Настю и пролоббировать свои интересы. Только вот маловато у прохиндейки исходных данных, не знала она всех особенностей Севы, а уж тем более о друзьях–опекунах талантливого и далёкого от мирской суеты возлюбленного.

«Посмотрим, Ксюнечка, что ты придумаешь. — Дима сделал глоток коньяка и зажмурился от удовольствия. — Это будет интересно, действительно интересно. Ты девочка умная, предприимчивая. И, кстати, вполне можешь понравиться Ярославу, он любит ведьм. Да, скучать нам в ближайшее время не придётся».

Скука им действительно только снилась, хоть и не в части взаимоотношений Севы и Ксюши. Дима честно ждал, когда же Настя заведёт разговор о встрече друзей у них дома, на пикнике или какой–нибудь массовой поездке на море, но та, казалось, и не думала сводничать.

Дни летели один за другим, и множество разного рода событий и впечатлений постепенно смазали воспоминание о парочке друзей, которая и вовсе не была парочкой. Диме хватало своих забот.

Для начала Настя пошла работать в университет, а не к нему в компанию, чем ужасно его расстроила. Но аргументы девушки звучали убедительно, и он не стал спорить. Ещё и мама внезапно приняла сторону не любимого сына, а его невесты. Димка не знал, как к этому относиться. С одной стороны, было немного обидно: всё–таки она его мать и просто обязана во всём с ним соглашаться, но с другой, с другой он доверял маминой мудрости, интуиции и радовался, что две любимые женщины нашли общий язык.

Второе событие, о котором Дима до сих пор вспоминал с заиканием — встреча с бабушкой. Вот уж чего он рад был бы избежать. Но Настя упёрлась как мул: мол, вот сейчас они узнают точно, беременна она или нет, и просто обязаны сообщить бабуле такую важную новость лично.

Вообще Димка заметил, что Настя стала болезненно относиться ко всему, связанному с семьёй, с тех пор как узнала о существовании потенциального отчима. Это стало последней каплей в её личном аду. Как ни пытался он объяснить, что это хорошо, мама будет счастлива, у близнецов появится отец, притом не далёкий где–то там существующий, а реальный, под боком, но Настя всё ещё дулась на мать.

— Я понимаю, что это ужасно по–детски, — говорила она ему плаксиво, сидя дома на диване, — и отец поступил просто отвратительно, но мама… Блин, я не знаю. Это ведь мама! Знаешь, мне почему–то сложно принять мысль, что она может с кем–то спать. Фу! Божечки! Нет, я не могу даже думать об этом!

— Господи, Настя! — Дима не знал, плакать ему или смеяться. — О, я придумал! Позвони бабуле, она тебе быстро мозги вправит.

— Бабуле? — девушка заинтересовано посмотрела на любимого и тут же сварливо запричитала: — Вот ты вечно, как что–то не то, сразу бубнишь: «Позвони бабуле, позвони бабуле», а сам что, не можешь меня утешить?

— Беременных не бьют, беременных не бьют, даже по аппетитной круглой жопке не бьют, — паясничая приговаривал Димка и бежал прятаться от кидающей в него подушки Настьки.

— Я ещё и не беременна, может, — возражала ему девушка и целилась тщательнее.

— Я тебя умоляю! Точно тебе говорю: «Беременна!». Ты ж посмотри, какая вредная да противная стала, — Димка высунулся из–за угла и тут же получил подушкой по голове. — Нет, я тебя точно отшлёпаю, — радостно крикнул он и бросился к вооружённой и очень опасной девушке.

Только бить не стал, конечно. Зацеловал, защекотал, утащил на руки, обнял крепко.

— Настька, ты такая иногда вредная, но люблю тебя ещё сильнее. И, это, давай к врачу сходим, а? Я уже хочу точно знать, — попросил он.

— Ой, да тут осталось–то. Тесты с первого дня задержки показывают, — отпиралась девушка.

Она хотела ребёнка и чувствовала, что он у неё уже есть, но боялась. Боялась, что это лишь игра воображения. Во время небольших перерывов на работе она читала–читала–читала о подобных случаях. И боялась ещё сильнее.

— Ну, чего ты отпираешься, а? Страшно?

— Угу, — призналась Настя.

— Давай бояться вместе, да? — Дима чмокнул трусиху в щёку и ласково погладил по спине. — Котёночек, ну мне ведь нужен убедительный аргумент, чтобы называть тебя бегемотиком. Ну пожалуйста. Давай уже узнаем точно и или расскажем всем на свете, или будем загадочно молчать и хихикать у всех за спиной.

— Лучше молчать, — сказала тогда Настя.

Да только молчать не смогла.

Дима помнил из того дня всё, вплоть до мельчайших деталей.

— Можно, я хотя бы Маришке скажу? — Настя сидела на пассажирском сидении машины. Сообщение с результатом анализа пришло на электронную почту как раз в тот момент, когда они ехали домой из магазина.