Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 59)

Димка, который обладал воистину отвратительным, но полезным качеством — оказываться там, где его меньше всего желают видеть, — загадочно ухмылялся и всячески намекал, что у мамы всё теперь будет хорошо, а это значит, не вернётся она к прежней манере поведения. Но Настя боялась. Слишком свежи были раны, лишь едва–едва затянулись, и пока доставляли неудобства.

Она тихонько вздохнула и ещё раз огляделась. Нужно было приготовить обед, но странное настроение и заторможенное состояние прямо–таки намекали — суп она пожарит, кофе убежит; хорошо, если саму кухню ещё не спалит. В общем, лучше не рисковать.

Входная дверь хлопнула, и на пороге появился Димка. В простой серой футболке и чёрных спортивных штанах, растрёпанный и раскрасневшийся. Родной. Любимый.

— Ну, вроде всё. Давно мебель не двигал, если честно, — тот ещё фитнес. Пойдёшь со мной в душ? — Он кивнул в сторону ванной комнаты.

— Надо обед готовить. — Настя хотела сказать это обыденно, но не удержалась и скривилась.

— Не хочешь? Давай закажем еду домой или сгоняем куда–нибудь, — отмахнулся от проблемы Дима и потянул любимую за руку.

— Да нет, мне не сложно, — начала Настя, но её бессовестно перебили.

— Сложно, сложно. Не парься. Идём в душик, тебе надо немного расслабиться, а потом поедем гулять и кушать. Всё, женщина, ты оказалась в полной моей власти! Я запрещаю тебе сегодня заниматься хозяйством, будем развлекаться и балдеть. И даже не думай отпираться Йо–хо–хо! — курьёзно и в то же время серьёзно сымитировал сурового пирата Димка.

— И бутылка рома, — добавила Настя весело.

— Всё, женщина, мне надоела твоя болтовня! — грозно воскликнул «пират» и, подхватив свою главную драгоценность, утащил в ванную.

— Ох, боюсь, боюсь, — подыграла девушка ненатурально.

— Нет, ну ты посмотри на неё. — Дима поставил ношу на пол и демонстративно покрутил, параллельно стягивая футболку и юбку. — Никакого актёрского таланта, одни внешние данные. Ох, намучаюсь я с тобой.

Последнюю фразу он прокряхтел занудным старческим голосом, и Настя снова расхохоталась, только вот Димке уже было не до смеха. «Внешние данные» в кружевном чёрном белье представляли для него повышенный интерес, и хохмочки отошли на второй план и там затерялись. Грудь, едва прикрытая прозрачной тканью, подпрыгивала и откровенно соблазняла, манила.

— Нет, сперва мне нужно помыться, — убеждал себя Дима, не отрывая взгляда от волнительных прелестей.

— Любишь ты меня в душе соблазнять, — заметила Настя, раздеваясь под внимательным взглядом.

— Везде люблю, и соблазнять тоже люблю тебя, да. — Димка сглотнул набежавшую слюну и осторожно переместил обнажённую красавицу в ванну, шагнул следом. — Я недавно читал, что если хочешь сына, надо заниматься любовью в воде или у водоёмов, — невпопад вспомнил он.

— А на земляничных полянках кого делают, мальчиков или девочек? — полюбопытствовала Настя и спокойно нагнулась за мочалкой и гелем для душа, снова отвлекая любимого от разговора.

— А? Э, не знаю. Там вроде река рядом; может, считается. А что, думаешь, уже? — Дима пальцем провёл по животику любимой.

— Не знаю, но мне кажется, что да. Надумываю, наверное. Нельзя же так быстро почувствовать, да? — Настя посмотрела на Диму немного неуверенно, и тот поспешил поддержать.

— Думаю, у всех по–разному. Очень даже может быть, что и не надумываешь. Вообще, — он отобрал мочалку и стал намыливать спину своей драгоценности, осторожно её придерживая другой рукой за бок, — думаю, все шансы забеременеть были именно в тот момент. Ты тогда решила, что не хочешь детей, это раз. Я пообещал тебе предохраняться, это два. — Рука плавно скользнула на живот и там и осталась. — Всё произошло в безумно волшебном месте и было настолько ошеломляюще прекрасным, что просто грех не забеременеть, это три.

— Первого пункта вполне достаточно, даже тест можно не покупать, — хмыкнула Настя. — Просто… — Она немного помедлила, посмотрела прямо в серые, тёмные сейчас от возбуждения, глаза, и призналась: — просто я его хочу. Я понимаю, что сейчас слишком рано, мне надо поработать и хочется пожить вдвоём, покайфовать и всё такое, но в глубине души, и даже не очень в глубине, я хочу малыша. Даже как–то уже привыкла к мысли о нём. Я балда, да? То одно тебе говорю, через день — другое.

У Димы даже дыхание перехватило. Она буквально озвучивала его мысли. Он знал, что ничего толком не знает о детях, знал, что она хочет отдохнуть от близнецов, от жизни с родителями, с Борькой. Знал, что она права, тысячу раз права: им надо поработать, повзрослеть, пожить для себя. Но хотел. И пусть это не совсем рационально, ему было начхать. Ведь это не шахматы. Это жизнь. Его, её и их малыша. Возможно, уже реально существующего.

— Нет, не балда, — не согласился он. — Ты моя, лапочка. Моя любовь. Моя жизнь.

Настя посмотрела подозрительно, непрозрачно намекая, что разговор пошёл по стандартному сценарию из любовного романа, но Димка возмутился:

— Да я реально так думаю! Вот ты балда!

Она не успела даже рассмеяться. Он поцеловал. Бешено. Страстно. Одуряюще сладко. И было не до разговоров. Он хотел её болезненно сильно. Так, словно всё случилось впервые.

Никто из них и не думал, что мысль о ребёнке может оказаться столь возбуждающей. Каждый испытывал ни с чем не сравнимый трепет от осознания, что это может случиться прямо сейчас. Если не случилось там, в лесу. Или в поезде. Или в летнем душе.

Каждый раз Настя выражала своё неудовольствие Диме, и каждый раз сама же и сдавалась его настойчивым ласкам и поцелуям. И никто не жалел, не раскаивался, доверив столь важное решение судьбе.

Много позже, когда Настя удобно устроилась под боком у любимого мужчины и закрыла глаза, намереваясь поспать, Димка спросил:

— О какой свадьбе ты мечтаешь?

— Что? — Настя подскочила на кровати, сон слетел в мгновение ока.

— Ну, свадьба. Вы ведь, девушки, мечтаете вечно о том, как вам сделают предложение, присматриваете платья там всякие, украшения, думаете, кого позовёте. Вот я и спрашиваю, какую свадьбу ты хочешь. Давай, расскажи мне о своих мечтах.

— Да я как–то не думала о таком. Это Натка у нас уже всё продумала сто тысяч лет назад, а мы с Маришкой и не обсуждали. И платья не присматривали. В общем, безответственно подошли к делу.

— Ладно, я сам что–нибудь придумаю, — решил Димка и зевнул, поворочался демонстративно, закрыл глаза.

— Эй, погоди спать! — возмутилась Анастасия. — Я что–то не поняла, ты собираешься всё за меня решить?

— Да нет же, спи, — не открывая глаз, ответил парень.

— И кольцо без меня не покупай! У меня…

— Я уже купил, — сказал Димка и тут же испуганно открыл глаза, поняв, что сболтнул лишнее.

Как наяву Настя вспомнила рассыпавшиеся в аэропорту Таиланда пакеты и коробочку того самого оттенка голубого, что обзавёлся названием по марке бренда — Тиффани. Она тогда так плохо себя чувствовала, что выпустила из виду это происшествие, да и забыла в водовороте событий.

— Я хочу его увидеть! — требовательно заявила она.

— Не-а. — Дима демонстративно зевнул и сделал вид, что спит.

Не тут–то было! Настя уже загорелась желанием заполучить свою прелесть во что бы то ни стало. И так и сяк она тормошила и дёргала активно сопротивляющегося парня, пока тот не сказал жёстко:

— Я могу тебе дать кольцо, но ты же понимаешь, что останешься без романтичного предложения руки и сердца?

— А ты уже приготовил, да? — Настя состроила жалобную мордашку.

Ей безумно хотелось увидеть кольцо, остальное совершенно не имело значение. Но и расстраивать парня не хотелось, а уж тем более — срывать планы. Но…

— Приготовил. Не всё, но уже продумал в общих чертах.

— Блин, Дима, ну я ведь теперь не засну, пока его не увижу! Фиг с ним, пусть будет без предложения! — выпалила девушка и посмотрела умоляюще.

— Ты серьёзно, что ли?

Он действительно не мог поверить в то, что слышали его уши, настолько поведение Насти противоречило его представлению об отношении девушек к столь важному событию. Даже не так — Событию! Когда он говорил об этом в компании друзей, всегда произносил слово «событие» с придыханием, немного издеваясь над девчачьими сантиментами.

— Абсолютно. — Настя говорила спокойно и торжественно, всем своим видом показывая осмысленность заявления. Но руки на груди сцепила в замок, оставаясь в умоляющей позе и бровки домиком сложила, чтобы он гарантировано принял нужное ей решение.

— Я в шоке. Вот правда, в шоке. Насть, ну ты что, не можешь потерпеть немного?

— Я бы спросила, конечно: «Немного — это сколько?», но нет, не буду. Я не могу терпеть. Ну Димочка, ну пожалуйста! Можешь мне потом сделать предложение ещё раз, но кольцо сейчас покажи!

— Нет уж, никаких предложений тогда. — Дима вылез из–под одеяла и ушёл в темноту, негромко топая. Настя слышала его голос приглушённо, но разбирала каждое слово: — Я воспользуюсь твоим любопытством в личных целях. Не хочешь предложение на воздушном шаре, с шампанским и фотосессией — твоё право. Не хочешь ресторан с родителями — ладушки. Только ради тебя, — погромче выкрикнул последнюю фразу парень, — как–нибудь переживу это, так уж и быть. В конце концов, ты можешь быть уже беременная, я должен тебя беречь и во всём потакать…

Он бубнил и бубнил, нарочно затягивая, давая возможность передумать, но Настя прекрасно понимала, что при желании у неё всё будет: и ресторан, и воздушный шар. И ей бы даже этого хотелось. Но колечко… Нет, ждать не были решительно никаких сил. А главное — не было такого желания.