Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 58)

— Ну, я тогда хотел с тобой поговорить, ты от меня бегала. Вот я как–то почти набрался смелости подловить тебя у дома. — Дима замолк на секундочку, глядя в сторону, и признался: — А вышло, что подловили меня.

— Боря, — утвердительно сказала Настя, зная своего братца. У того, что называется, была чуйка на её поклонников, вычислял на раз.

— Ага, он. В общем, мне немного досталось, но потом мы поговорили.

Настя думала, что вот сейчас ей выложат всю историю на тарелочке с голубой каёмочкой, но Дима замолчал, а потом перевёл разговор на погоду, начал задавать вопросы о маме. Не тут–то было!

— Так, стоп, стоп, стоп! — Настя забежала чуть вперёд и остановилась посередине тротуара, выставив вперёд ладони. — Давай–ка, милый друг, колись дальше. Что он тебе сказал?

— Ну Настя! — протянул Дима, показывая и интонацией, и кислым выражением лица, и даже позой своё нежелание продолжать неприятный разговор.

— Что Настя? Сказал «а», говори и «б». Мы бы всё равно вернулись к этому разговору рано или поздно. Чего скрывать? Ты ведь знаешь, что такое от девушек утаивать нельзя, иначе они надумают себе невесть что. Так вот: я уже думаю! — Настя говорила откровенно угрожающе, и ему ничего не оставалось, кроме как признаться во всех смертных грехах разом.

— Да там ничего такого не было, не выдумывай даже. Идём на лавочку. Садись — Дождавшись, когда Настя усядется, он сел рядом и рассказал то, в чём не хотелось сознаваться: — Ну, ты знаешь своего брата, поэтому представишь это в ярких красках. К сожалению. Ты ведь помнишь, каким я тогда был…

— Клёвым, — с улыбкой подтвердила Настя и кивнула.

— Дрыщём, — Дима в упор посмотрел на любимую девушку, не давая ей возможности опровергнуть его слова. — Так вот, Борюсик мне непрозрачно намекнул… Хотя, какие намёки с твоим братцем? — Он многозначительно закатил глаза. — Что такая куколка, как ты, не для такого, как я.

— Чего?! — возмутилась «куколка» и даже привстала от ярости.

— Да всё он правильно по сути сказал, Насть. Борис мне объяснил, что таких «девчуль», — Димка сказал это слово, умело пародируя Борю, — надо оберегать, холить и лелеять.

Настя захихикала против воли. Братец довольно долго всех девчонок её возраста называл девчулями. Она об этом давным–давно позабыла, но сейчас Дима напомнил, и её просто разрывало от смеха, столько историй с этими «девчулями» было связано.

— В общем, — продолжал Дима, — мне посоветовали подкачать мышцы, мозги, и скилл «общение с девчулями» [скилл — умение, навык], а потом подходить к нему с серьёзным мужским разговором, а не пытаться всё сделать, как «тупоголовый молокосос».

Все фразы Борьки явно угадывались в этом монологе, и теперь Настя прекрасно понимала, почему он так не хотел рассказывать про этот эпизод. То, что он и через столько лет едва ли не цитировал брата, тоже о многом говорило.

— Подожди, ты ведь мне сказал, что стал романчики читать из–за моей влюблённости в главных героев!

— Ну, скажем так: всё сработало в комплексе. Борис тогда мне основательно мозги промыл, ну и даже кое–чего подсказал. Если ты не знала, он у тебя пользуется популярностью у противоположного пола ещё похлеще, чем я в свои лучшие времена. — Дима говорил это не завистливо, просто констатируя факт, и Настя успокоилась.

— Да знала, конечно. Мы ведь в одном районе живём. Ко мне одно время даже подкатывали его девицы, хотели «подружиться». — Она руками показала кавычки. — И что, получается, ты снова к нему подошёл поговорить, да? Когда это было? После клуба, когда я ночевать у тебя осталась?

— Э, — протянул Димка, раздумывая, признаваться или не стоит. — Нет.

— Так, ну, перед Таиландом — это поздновато. Хм, — задумалась Настя. — Не могу понять, в какой момент. Интересно, интересно.

— Перед Новым годом.

— Когда? — Девушка выпучила глаза. Она просто не могла поверить своим ушам.

— Я тебе звонил тридцатого несколько раз, ты не брала трубку. Ну, я сперва думал, что занята, салаты там режешь или ещё чего, потом начал волноваться. Тридцать первого с утра тебе написал — тишина. Маришка тоже не отвечала, потом, где–то ближе к обеду, ответила, что ты не на связи, и снова пропала. Ну, я чуток психанул и позвонил Боре.

— Он тебе что, сказал про Женю? — заподозрила неладное Настя.

— Угу. Мы немного поговорили, я спросил, отпустит ли он тебя со мной, если я смогу тебя уговорить. Ну, мы придумали ванну с пеной для поднятия настроения и шампусик с шоколадом. План был в том, что он подготавливает тебя, настраивает, а я звоню по его смс…

— Охренеть! А ято думала, с чего у меня Борька стал таким всепонимающим!

— Ну, вот как–то так. Мы потом с ним ещё пару раз встречались кофе попить. Он на самом деле очень заботится о тебе, о таком брате только мечтать. А сейчас мы ходим в одну тренажёрку.

— Ага, — подтвердила Настя не задумываясь. У неё просто не было слов! Цензурных.

— Ты ведь не обижаешься? — осторожно уточнил Дима, положив ей руку на локоть. Настя смотрела в сторону, задумавшись о чём–то своём, и он пытался ненавязчиво привлечь её внимание.

— Я? Нет, что ты, — протянула она немного издевательски. — Мне, с одной стороны, это нравится, а с другой — немного подбешивает. Не могу определиться в своих чувствах.

— Тебе это должно нравиться, — убеждённо заявил Димка. — А как иначе? Чего беситься–то? У тебя есть два безумно любящих тебя мужчины, которые нашли общий язык. А то, что за твоей спиной типа, так ты ведь видела во мне только друга и вообще не рассматривала как парня. Это могло ничем и не закончиться. Ну, в теории.

— Могло–могло, — мстительно подтвердила девушка.

— Чисто теоретически, — настаивал Димка. — В глубине души ты всегда меня любила и даже души не чаяла, вот.

Настя посмотрела на этого самодовольного человека, чьей самооценке она по–хорошему завидовала, но правдивость его слов не признать не могла. Ведь действительно всё сложилось наилучшим образом: они с Димой любят друг друга, а Боря не против, даже за. О таком она могла только мечтать!

— Ладно, пусть это и заговор, но в моих интересах и для моего счастья, — приняла она решение и встала. — Идём к маме.

Дима, который только успокоился, что Настя не ударилась в какую–нибудь нелепую женскую истерику, а вполне здраво рассудила, тут же напрягся. Мысль о цветах–подарках тёще упорно долбилась в сознание, но Настя так круто взяла его в оборот, что он просто послушно шёл следом, всё ещё проматывая в голове воспоминания встречи с Борькой многолетней давности.

Уже на пороге квартиры, когда дверь открыла красивая, высокая, стройная женщина с безупречной укладкой и макияжем, Дима сообразил, как он промахнулся. Цветов не взял, не принарядился, ещё и Настю не выпустил из рук, держал, неприлично прижимая к себе.

Лариса Ивановна из последних сил сохраняла вежливую улыбку тогда, когда хотелось расхохотаться до слёз. Губы нет–нет да и подрагивали, но она держала их плотно сомкнутыми, а вот блестящие глаза выдавали состояние более заметно.

— Привет, ма. Это Дима. Дима, это моя мама, Лариса Ивановна. Ма, ты чего ржёшь? — бессовестно сдала родительницу Настя.

Дима бы и сам заметил признаки истерического хохота у женщины, да сейчас было не до того — волновался. Едва ли не впервые в жизни красноречие ему отказало, и он лишь вежливо кивнул.

— Ты бы хоть помаду с него стёрла, — выдавила Лариса Ивановна и, добавив, что будет ждать в кухне, сбежала на кухню, откуда вскоре послышалось сдавленное хихиканье.

— Настя! — возмущённо посмотрел на девушку Дима. — Ты чего меня так подставляешь? Я же говорил: цветы, подарки…

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Настя, продолжая оттирать предательницу–помаду со смуглой кожи. — Потом всё сделаем. Сейчас важно не упустить момент. Мамуля в хорошем настроении, пересмотрела взгляды на жизнь и всё такое. Короче, считай, с тёщей тебе повезло. Просто будь собой, — напутствовала она любимого, когда тот лишился боевого раскраса. — Вперёд!

Глава 33

Настя никогда не переезжала, но помогала подругам и знала не понаслышке — это кошмар! Коробки–коробочки, пакеты–пакетики, боксы пластиковые, сумки, чемоданы и просто кое–как упакованное барахло, количество которому биллион.

Она заранее ужасалась, представляя эту картину.

Но нет.

Переезд из отчего дома оказался до недоумения простым и бескровным. Они просто упаковали вещи вечером, а утром Борис с Димой спокойно и без суеты перенесли всё в её новые хоромы. Настя разложила и расставила всё по полочкам за какие–то пару–тройку часов и теперь оглядывалась, пытаясь смириться с мыслью: всё, дело сделано, она уже живёт с Димкой.

Ещё несколько дней назад, возвращаясь в поезде из Амурской области, она думала, что каникулы закончились, начинается новая жизнь и новые проблемы. В довесок к старым. И снова не угадала.

Мама подала на развод и радовалась открывающимся перспективам как ребёнок. Насте даже почудилось, что здесь замешан мужчина, уж больно счастливой и влюблённой выглядела Лариса Ивановна, но тут же отогнала эту мысль — слишком нереальная, слишком кинематографичная. Ведь так не бывает в реальной жизни! Женщина в возрасте, да ещё с четырьмя детьми. Ну ладно двое, думала Настя, но четыре — нет, решительно невозможно!

Тем не менее мама вся светилась и во всём шла на уступки. С одной стороны, это было Насте на руку, но с другой… Она так мечтала сбежать из дому, когда там было плохо, что теперь, когда стало безумно хорошо, приятно и душевно, оказалась в растерянности. Она страстно желала переехать к Димке, но уже не отчаянно сбежать, а именно переехать. И при этом ей хотелось побольше проводить времени с мамой, такой родной, до слёз, до боли, и бесконечно доброй, такой, какой она была раньше.