Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 42)

— Смс напиши, что с тобой всё в порядке, ты у меня. — Дима понимал истину её слов, но отпускать не хотел. Разрешение Бориса казалось ему достаточным аргументом. — Если надо, давай, как проснёмся, вместе пойдём, познакомишь нас, все дела. У тебя очень вредная мама?

— Очень! Так, не сбивай меня с толку. Объясни, с какого перепугу Боря разрешил тебе меня забрать? Не верю я в эти россказни про его грусть–тоску по Натке

— Сейчас расскажу. Постой здесь секундочку.

Дима закинул сумку в прихожую, вернулся в подъезд, подхватил девушку на руки, перенёс через порог. Чмокнул в нос, затем в губы, нежно, бережно, улыбнулся непривычно застенчиво и только тогда отпустил. Дверь, к его огромному сожалению, закрывалась из подъезда в квартиру, а не наоборот, ногой не захлопнешь.

— Ты чего такой, э, странный? — Настя скинула туфли и щёлкнула выключателем.

— Тренируюсь. — Дима подмигнул и весело процитировал знакомую всем с детства песенку: — Во всём нужна сноровка, закалка, тренировка.

— Ты мне будешь постоянно намекать на свадьбу, да? — Настя прищурилась, но недовольной не выглядела, и Дима агакнул, ущипнул не больно за попу свою красавицу и пошёл на кухню, откуда через пару мгновений донеслось:

— О, мама позаботилась. Приятно.

Настя поправляла растрёпанные волосы перед зеркалом в прихожей, расчёсывая их пальцами. Фраза парня заинтриговала, и она быстрым шагом, стараясь не топать, как часто делала дома — неосознанно, конечно! — пошла удовлетворять любопытство.

После небольшой инспекции выяснилось, что Карина, мама Димы, к приезду любимого сыночка набила холодильник продуктами и даже не поленилась приготовить несколько блюд. Возле чайника лежала записка и Насте безумно захотелось узнать, что там написано. Но воспитание не позволяло просто взять и прочитать.

— Это точно от мамы? — подозрительным тоном спросила девушка, надеясь, что Дима сам предложит ознакомиться с содержимым клочка бумаги.

— Ага. От кого же ещё? Есть будешь?

— Нет, спасибо. Ну, мало ли. Вдруг ты ключи давал какой–нибудь девушке, и она…

— Насть, — перебил парень нетерпеливо, — ну, какая, нафиг, девушка? Ключи от квартиры есть только у родителей и у меня. Заедем к ним завтра, возьмём тебе экземпляр. У мамы там вроде несколько ключей оставалось.

Дима как ни в чём не бывало жевал бутерброд. Совесть его была совершенно чиста, он не соврал ни словом, ни делом. Но Настя, хоть и прекрасно понимала, что записка от мамы, жутко хотела узнать, что же в ней такого написано. Она решила зайти с другой стороны.

— Чай будешь?

— Ты хочешь? Один момент. — Дима сделал два шага и клацнул кнопку чайника. Смяв записку, небрежно сунул в карман джинсов.

Как Настя ни билась, как ни намекала на дикую ревность, тонкий белый лист, вырванный, судя по всему, из блокнотика, ей не вручили. Парень хихикал, подкалывал, но держал оборону.

— А ты любопытная, — уже в постели сказал Дима, целуя девушку в висок.

— Даже отпираться не буду. Я понимаю, конечно, что вряд ли это была какая–нибудь из твоих этих, — Настя приподнялась на локте и заглянула в глаза любимого, — но неприятно, что ты что–то от меня скрываешь, ну, и до конца я всё равно не уверена. На твоём месте…

— Уверена ты, не выдумывай, — не повёлся Дима на очередной «развод». — Девушка бы скорее встретила меня не ужином и забитым холодильником, а костюмчиком из секс–шопа. Ну, или всем этим вместе взятым. И то только при условии совместного проживания. А жить я планирую только с тобой.

Настя расплылась в улыбке. Сердце застучало быстро–быстро, диссонируя с механическим тиканьем стилизованного под старину — или действительно старинного, этого она не знала, — будильника.

Он уже не раз и не два прямо говорил о своих намерениях, но почему–то в Таиланде Настя боялась. Боялась, что всё это лишь эйфория от свободы, каникул, наполненного пряным запахом орхидей воздуха. Но здесь, дома, такие простые и важные для каждой девушки слова прозвучали по–другому. Честно, серьёзно, по–настоящему.

Она и не заметила, как на глазах выступили слёзы, а рука прижалась к губам. На мгновение её оглушило осознание, что теперь всё будет по–другому, что она с ним, она — его, а он — её.

— Дошло, балда? — Дима сказал это таким прочувствованным тоном, с такой любовью и бесконечной нежностью, что слёзы всё–таки хлынули.

Настя всхлипнула, и парень притянул её к себе на грудь, обнял крепко, от полноты чувств. И она зашептала сбивчиво, шмыгая носом и целуя его вперемешку, объясняя больше себе, чем ему, опасения и подозрения, которые уже давно перестали быть для Димы секретом.

— И мне всё равно интересно, что там в записке, — совершенно неожиданно закончила монолог девушка, резко перепрыгнув с признания в любви на другую тему.

— А что мне за это будет? — коварно уточнил Дима.

— А что ты за это хочешь? — не стала разбрасываться обещаниями Настя.

— Ну, быть может, — он театрально замолчал, прикусил губу, задумался, — ты переедешь ко мне?

— Дим, ну не так же сразу! Мне надо как–то маму сперва подготовить.

— Неделя, — предложил Дима.

Настя прекрасно видела, как он напряжён, и не обманывалась его показательно беззаботным видом. Но и согласиться не могла. Пока не могла. Тщательно подбирая слова, она принялась объяснять свою позицию, всей душой надеясь, что он не обидится:

— Пока я не выйду на работу и не получу первую зарплату, я не перееду. Я очень хочу быть с тобой и днём и ночью, и я, — девушка шумно выдохнула, помолчала несколько секунд и продолжила: — готова, то есть почти готова морально к этому шагу, но иметь личные деньги и не зависеть материально от тебя… Дим, не обижайся, но мне правда это очень и очень важно!

Дима крепко сжал зубы. Он не сомневался, что рано или поздно она поднимет этот вопрос, и понимал: настаивать на своём в данном случае неразумно. Но бесился!

— О'кей, без проблем. Но, — Дима посмотрел выразительно, и взгляд его показался Насте таким тяжёлым, что захотелось вытянуться в струнку и демонстративно расправить плечи, — тогда ты идёшь на собеседование туда, куда я скажу.

— К тебе?

— Ну, мы будем работать в одной компании, да. Плюсы я тебе уже озвучивал, они очевидны.

— Давай поспим, и я решу. Утро вечера мудренее. — Настя зевнула и устроилась у любимого под боком. Желания спорить не было совершенно, а вот начхать на всё и переехать незамедлительно — просто разъедало изнутри.

— И ты реально заснёшь, не узнав, что там в записке? — Дима ехидничал, поглаживая девушку по спине.

— Засну.

— А если я тебе скажу, что в записке и про тебя речь? — вкрадчивым голосом коварно соблазнял парень любимую. — И я даже не шучу. Ни капли.

— Про меня? — Настя округлила глаза и затем требовательно протянула руку: — Дай сюда!

— Не-а.

— Дима!

— Что Дима? Цена вопроса — переезд ко мне. Я согласен продлить срок на месяц. Месяц — это ведь так долго, столько ещё всего произойдёт. Ты успеешь дома всё устаканить, диплом получишь, на работу выйдешь со мной, может быть, даже аванс успеешь получить, ну, или будешь близка к этому, — искушал Дима.

— Так. — Настя подозрительно прищурилась. — То есть теперь ты хочешь и переезд, и работу с тобой? Только что было на выбор — или то, или это.

— Проценты растут с геометрической прогрессией, сама понимаешь. Месяц — не неделя.

Парень выглядел настолько довольным, что Настя едва сдерживала порыв сказать какую–нибудь гадость вроде: «А морда не треснет?», поэтому пришлось сдержать любопытство.

— Отвечу тебе завтра.

— Тогда и записку увидишь завтра, — не остался в долгу Димка.

— Ладушки. — Настя зевнула и, заметив масляный взгляд любимого предупредила: — И даже можешь ко мне не приставать без контрацептивов. Мы проснёмся, позавтракаем и проведём Совет директоров по всем вопросам, а то сплошная болтология и ни одного решения. Мы уже не в Таиланде, здесь у меня мозги лучше работают! Я спать.

Настя вознамерилась немного отдохнуть, проснуться пораньше и самым наглым образом сбежать домой. Сделать это было не так сложно, замок у парня защёлкивался; оставалось только незаметно ускользнуть.

Диме, конечно, легко говорить, а у неё мама волнуется. Да и знает она Борьку, как есть знает. Отдохнёт, позавтракает и помчится на работу проверять, что к чему, а мать может и не просветить, куда её непутёвая дочь делась.

Вопросов к любимому мужчине накопилось слишком много, и ей давно хотелось получить на них ответы. Но мама — это мама, сперва необходимо решить вопрос с ней.

Несмотря на общее вымотанное состояние, Насте не спалось. Возможно, краткий сон в машине придал сил; возможно, не самые позитивные мысли о семье. В Таиланде она отвлеклась, отодвинула домашние проблемы на задний план, но здесь, во Владивостоке, они упрямо не желали оставаться за кадром и мешали спать.

Дима уже давно размеренно и спокойно дышал, а Настя всё крутилась с боку на бок, в красках представляя встречу с мамой. Как она поведёт себя, когда поймёт, где и с кем была дочь? Как воспримет её новый статус? Борькина поддержка — это, безусловно, очень и очень хорошо, но маме ведь тоже потребуется время, чтобы осознать и привыкнуть к мысли, что дочь выросла и нашла своего мужчину.

Девушка надула щёки и тихонечко выдохнула напряжение вместе с воздухом. В свете последних событий она могла поручиться — мама не будет рада. До диплома оставалось меньше месяца, потом девушка планировала пойти на работу и, вполне вероятно, ещё довольно долго жить в родительском гнезде: вряд ли ей сразу хватило бы зарплаты на жизнь и съемную квартиру. А это автоматически означало помощь по дому, с близнецами и материальную тоже. Мама рассчитывала на такой сценарий.