Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 43)

«А если я к Димке перееду, это же она будет психовать и злиться. Или мне спихнёт малых, я ведь рядом буду жить. Нет, так дело не пойдёт. Мелочь я, конечно, люблю, — рассуждала Настя, — но строить свою семью надо по своим правилам, а не по родительским заветам. Иногда погулять — да, но не на постоянку! Хотя с мамой где один раз, там и два, и три, а потом автоматом превращается в твою святую обязанность. Борька прав: мне надо научиться ей отказывать. Блин, может, с Димкой посоветоваться? Нет, сперва сама попробую. Надо взрослеть».

Покрутившись некоторое время, Настя пошла на кухню попить воды. Утреннее солнышко заглядывало в окно, словно намекая: пора вставать.

Убежать не попрощавшись девушка не могла. У стационарного телефона лежал обычный блокнот с шариковой ручкой, и Настя вырвала оттуда лист, чтобы написать записку. На бумаге отчётливо пропечаталась предыдущая запись:

Сыночек, с возвращением! Еда в холодильнике.

P. S. В морозилку положила набор для холодца, попроси Настю сварить, когда захочешь, я что–то поленилась. Привет ей.

Целую. Мама.

Настя тихонько рассмеялась. Маришка рассказывала, что её свекровь шикарно пекла оладьи и под угрозой пыток не выдала бы никому рецепт, а здесь, похоже, Карина радостно переложила готовку нелюбимого блюда на её плечики, даже вот продукты бережно подготавливает, чтобы она втянулась и баловала Димочку.

Улыбка сменилась печальным вздохом. Уж кого–кого, а Настю вряд ли дома будут встречать скатертью–самобранкой, скорее сразу заставят что–нибудь делать. Так и оказалось.

Глава 26

Мама сидела на кухне, подперев рукой подбородок. Перед ней стояла чашка с по всей видимости остывшим кофе и полная тарелка с холодным уже завтраком, к которому женщина даже не притронулась.

— Явилась, — голос матери звучал откровенно ядовито, и Настя тут же втянула голову в плечи. Вину за собой она чувствовала, понимала, что поступила глупо и недальновидно, потому и оправдываться не хотела. Но и несколько лишних часов с Димкой — нет, она не готова была от них отказаться. Пусть они и омрачались мыслями о встрече с мамой.

— Привет, угу. Извини.

На Борю ссылаться, как обычно, Настя не стала. Брат, конечно, отпустил, но и она ведь не настояла на своём, не ушла домой.

— Ты меня очень расстроила. Очень. Нельзя так, — мама говорила тихо и утомлённо. — У тебя серьёзно с этим мальчиком?

— Да, очень, — ответила Настя, глядя куда угодно, только не в такие же зелёные, как и у неё, глаза.

— Боря одобрил. Я просто не представляю, какой он, раз Боря одобрил. Правда, не представляю. Не думала, что такое случится. Но даже это тебя не оправдывает. Ты должна ночевать дома! — голос матери, до этого более–менее спокойный, зазвенел от едва сдерживаемого гнева. — Ты девушка из приличной семьи, так и веди себя достойно!

Настя затаила дыхание, вытянулась, застыла испуганно. Мама всегда отличалась строгостью, и этот её тон действовал на детей безотказно. Даже Борька, будучи самым старшим и вполне уже состоявшимся мужчиной, и тот не сразу брал себя в руки.

Насте отчаянно захотелось к Диме. С ним всегда было спокойно и надёжно, комфортно и уютно. А здесь… Вместе с тем она как никогда понимала — это не решит проблему, надо искать компромисс. Слабая улыбка тронула её губы — вспомнился совет директоров. Димка, сам того не ведая, за столь короткий срок — а, быть может, за довольно длительный, когда она ещё не понимала всей глубины и многогранности их общения, — научил её договариваться. И сейчас стоило попытаться, хотя бы сделать первые шаги.

— Мам, прости, правда. Мы очень устали, я уснула в такси и плохо соображала, когда мы подъехали к дому. Когда дошло, сразу прибежала домой, чтобы ты не волновалась. А Дима… Ма, он реально классный, честно–честно. Мы… — отчего–то стало стыдно признаваться в чувствах, и фразу «мы любим друг друга» девушка заменила на ходу: — очень давно друг друга знаем, доверяем, дружим. Не переживай, когда я с ним. Он такой же ненормальный, как и Борька, оберегает меня.

Девушка вдруг сообразила, что Дима и Борис похожи куда сильнее, чем ей изначально казалось. И то, как они спелись. Как спокойно брат реагировал на их отношения. Как подозрительно переглядывались парни и вполне компанейски общались.

«Да они договорились за моей спиной! — озарило Анастасию. — Вот я наивная! Потому и Борька меня так спокойно отпустил к нему. И не особо психовал. Димка ведь фотку ему мою скинул и пообщался. Видимо, всё произошло ещё тогда, после клуба. А, может, они встречались и общались не раз. Реально ведь Боря с Димкой на одной волне. Вот я кулёма!»

— Это всё, конечно, хорошо, но ночевать будешь дома. Я понимаю, что у вас сейчас ничего святого нету, но не дело это — к парню бегать. Пусть ухаживает, как положено. А там посмотришь. Может, пройдёт влюблённость и чувств не останется.

Про себя Настя кипела. Каждое слово матери отдавалось в груди яростью. На каждую фразу был готов дерзкий ответ. Страстно хотелось швырнуть матери в лицо обвинение. Да только боялась девушка услышать правду. Кислотой разъедала мысль, что у неё может быть другой мужчина. Не отец. И язык не поворачивался. И слёзы наворачивались на глаза. И ныло сердце. И сводило спазмами желудок.

Не верилось, что печётся родительница о её благе, а вот о своём собственном — куда больше походило на правду. Настя разрывалась. Сохранять лицо становилось сложнее с каждой минутой. Неделя безоблачного счастья сменилась жестокой прозой жизни, и она задыхалась, словно в прямом смысле слова рухнула с небес на землю, больно ударившись.

— Чего молчишь? Нечего сказать? — подзуживала мать, провоцируя на скандал, из которого однозначно вышла бы победителем. Настя вкуса к ссорам никогда не имела и частенько терялась, не могла подобрать аргументов.

И почему–то именно этот мамин приём, знакомый с детства, позволил взять себя в руки. Девушка пару раз глубоко вздохнула и неожиданно спокойно произнесла:

— Мне есть, что сказать, но я не хочу с тобой ссориться. Я почти не спала после долгого перелёта, но тебе, конечно же, до этого дела нет. — Мать вспыхнула, сверкнула глазами, но Настя полным безразличия голосом закончила диалог: — Пойду к себе. И, мама, — она посмотрела на родительницу без какого–либо выражения, — как только я устроюсь на работу, хочешь ты того или нет, я съеду. К Диме или на съёмное жильё — не суть важно.

Закрывала дверь в спальню Настя медленно и осторожно, опасаясь хлопнуть ею изо всех сил. Безумно хотелось выплеснуть ярость простым и доступным способом, но девушка сдержалась. И так сказала лишнее. Хватит.

Отсидеться в «убежище» не удалось. Мама нагрянула с заданием минут через десять:

— Пришла в себя? — едко спросила мать и, не дожидаясь ответа, дала задание: — Купи билеты, надо братьев отвезти к бабушке на лето. И так из–за твоего Таиланда пришлось отложить поездку на неделю.

«Твоего Таиланда» прозвучало особенно язвительно и зло, с упрёком, но Настя держала себя в руках, понимала — мать будет ещё долго попрекать и изводить, срывая злость за её непослушание.

Вообще Настя не понимала, куда делась её заботливая, хорошая, добрая мама. Нет, она всегда была строгой и требовательной! Но такой… Настя даже про себя не могла назвать её поведение стервозным, но эгоизм и сварливость матери в последнее время определённо зашкаливали.

Когда это началось, она точно не могла сказать. Или не заметила, погрузившись с головой в учёбу, или не догадалась, что вся эта злость и нетерпимость не являются следствием только лишь одной усталости от двух работ. Или просто не хватило житейского опыта.

Определённо, стоило разобраться и найти причину, из–за чего мать стала такой, а потом уже делать выводы и обвинять в чём–либо, решила Настя.

— Тебе как взять: в пятницу туда, в субботу вечером назад или на утро воскресенья? — уточнила она, выползая из–под одеяла, под которым устроилась с телефоном — писала Маришке.

— А разве я сказала, что поеду я? Ты не учишься, значит, ты и отвезёшь. А я работаю.

В отличие от Насти, мама дверью хлопнула, но желаемого эффекта не добилась — дочь так устала, что просто уже не была способна на сильные чувства, да и под одеялом её немного растомило.

Уточнив у подруги, не изменилось ли расписание консультаций, Настя зашла на сайт РЖД. Здраво рассудив, что у бабушки с дедушкой она сто лет не была, а потом выйдет на работу, и не ясно, когда сможет приехать в следующий раз, Настя позвонила куратору по диплому и перенесла встречу на более ранний срок.

Билетов осталось не так много, стоило поторопиться с покупкой, но она сперва написала Диме. Через пару секунд раздался звонок.

— Поехали вместе! — сходу предложил парень, ни словом не обмолвившись о её утреннем побеге.

— Э, а где ты там жить будешь?

— Могу в гостинице, но лучше с тобой, если у тебя продвинутая бабуля, — нашёлся Димка, и Настя улыбнулась, представив в подробностях мимику, с которой он произносил эти слова. — Представь, как здорово нам будет возвращаться в купе вдвоём, — соблазнял бархатный голос.

— В купе вчетвером ездят, а мы вообще поедем в плацкарте. Так безопаснее.

— Назад поедем в СВ. Блин, плацкарт — отстой, Насть. Давай я куплю всем билеты в купе?

— Не выдумывай, пожалуйста. Я поговорю с бабулей, если она разрешит, скажу, если нет — то и смысла тебе ехать никакого. Там глухая деревня, гостиниц нет.