Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 27)

— И какой вывод она, интересно, сделала? Как–то быстро свинтила.

— Правильный. Идём к тебе, переоденешься и на завтрак.

— Какой правильный? — допытывалась Настя, открывая дверь в свой номер. — Алёнка, ау? Странно, она будто и не возвращалась ещё.

— Познакомилась, наверное, с кем–то и занималась бурным сексом всю ночь, не то что мы. Настя, да у нас на мордах лица было всё написано крупным шрифтом.

— Что написано? — Настя чувствовала себя совершенно тупой, но голова не соображала без кофе и ей казалось, что она методично доводит Диму до белого каления.

— Котёнок, ну, представь: ты заходишь в номер, там девушка и парень. Девушка в футболке парня, растрёпанная, с припухшими губами, шальным взглядом и во–о–от такими зрачками! Я, думаю, выглядел не намного лучше. Что ты подумала бы на её месте?

— Что они переспали?

— Бинго! Анастасия, вы с утра проявляете чудеса логики и дедукции! — подколол Дима и поскрёбся в дверь ванной, за которой она переодевалась. — Могла бы и пустить посмотреть: меня–то ты рассмотрела с утра, а я ничегошеньки не видел.

— Побольше трагизма в голос добавь, — посоветовала Настя, распахнув дверь, — а то я не прониклась. Идём есть, я просто умираю от голода!

Глава 18

К лифтам шли молча, так же молча ехали вниз. Настя не могла отделаться от мысли, что происходящее — это какой–то странный и очень откровенный сон. Во–первых, она слишком спокойно воспринимала близость с Димкой, будто это нормально, будто так и должно быть. Во–вторых, она вела себя не совсем обычно. В-третьих, сумасшедшее притяжение, возникшее между ней и другом, казалось, ни капли не разрушает их дружбу. Им по–прежнему так же легко и комфортно, как и раньше. Вот даже молчание не напрягает ни капли, нет желания его заполнить пустой болтовнёй.

Когда они, наконец, уселись с полными тарелками за столик на открытой веранде, Настя разложила на составляющие свои ощущения и треволнения. По всему выходило, что Дима ей небезразличен. Любовь это или нет, Настя так и не определилась, но окончательно поняла — он ей нужен. Как друг — это сто процентов; как любовник — вполне вероятно, по крайней мере, ей этого действительно очень и очень хочется, и чем дальше, тем сильнее; как парень — и хочется, и колется, да не верится. Есть ли у неё шанс, или она его упустила ещё тогда, на первом курсе, когда он был ботаником, а не бабником?

— Дима, — позвала она тихонечко, не желая привлекать внимание окружающих.

— Чего?

— А если бы мы переспали, мы бы остались друзьями?

Она смотрела не моргая, напряжённая и красивая. Диме показалось, что подруга даже дышать перестала в ожидании его ответа, и не стал тянуть:

— Естественно!

Настя облегчённо выдохнула, откинулась немного назад, потянулась к апельсиновому соку в высоком бокале, украшенном треугольничком ананаса.

— Но я должен тебе кое–что сказать, — добавил Дима и, убедившись, что она внимательно слушает, продолжил мысль: — Когда это произойдёт — а это произойдёт, притом скоро. Думаю, ты не станешь спорить с очевидным, ведь так?

— Не знаю, — дипломатично ответила Настя. Интуиция просто вопила, предупреждая о подвохе. В голосе друга слышалась какая–то угроза, неожиданная и неприятная.

— Когда это произойдёт, котёнок, ты станешь моей. Полностью моей. И я тебя не отпущу.

— Никогда? — машинально спросила девушка, не осознав всей глубины его признания.

— Никогда. — Дима не дурачился, не улыбался, смотрел непривычно тяжёлым взглядом.

— М, — протянула Настя через плотно сжатые губы, — а у нас разве не отменили крепостное право? Я вроде что–то такое помню. Конец девятнадцатого века, реформы Александра Второго…

— Не паясничай. Ты поняла, о чём я, — перебил Дима.

— Не уверена.

— Привет ещё раз, — поздоровалась Наташа, не подозревая, что второй раз за утро помешала парочке. — Слушайте, вы кого–нибудь видели вообще из наших сегодня? Боря с Костей договаривались поплавать с утра, но Костя не выходит на связь. Девчонки тоже собирались с утра вялиться у бассейна. Ради красивого загара и халявного завтрака, по идее, должны были выползти в любом состоянии.

— Напились небось и дрыхнут, — предположила Настя.

— Ну может быть, конечно, но я почему–то переживаю, прямо сама не своя, — призналась девушка и села за столик.

— Натусик, расслабься. Ты здесь не староста, а такая же отдыхающая, как и все. Выключай режим «вся ответственность на мне», включай «мне на всех пофиг, кроме Борьки». — Дима излучал спокойствие и доброжелательность, ему хотелось верить, и Наташа сказала:

— Ты, наверное, прав. Я вечно на стрёме. Блин, где там Боря ходит? Кушать уже хочется.

— А ты чего не с ним? — спросила Настя любопытно.

— Меня отправили под ваш присмотр. Видите вон тех двухметровых австралийцев? Один из них звал меня вчера замуж и обещал золотые горы. Боря чуток поднапрягся. — Наталья ехидно хихикнула. — В общем, я всю ночь доказывала, как я его люблю. Ой, Настюш, прости.

— Да ладно тебе, все свои, — успокоила смутившуюся подругу девушка. — Ты, кстати, почему не хочешь к нему переехать? Он только ради тебя ремонт так быстро и доделал, до этого не торопился. — Она немного покривила душой: причин у брата хватало, одни скандалы с мамой чего стоили. Но ради его счастья можно было и приукрасить, польстить девушке.

— Сперва замуж. — Наташка подмигнула и оглянулась проверить, не идёт ли Боря. — Он бесится, конечно, но у меня ужасно старомодные родители, не хочу их травмировать. И ждать десять лет, пока он созреет на поход в ЗАГС, не хочу. Пусть скорее определяется.

— Никуда не денется, не волнуйся. Уж ято брата знаю. С вами всё ясно было с первой встречи.

— Я, конечно, тут вроде как не на вашей стороне, но он идёт, — предупредил Дима и принялся, наконец, за еду.

Борис шёл к их столику с двумя огромными тарелками, наполненными до краев. Настя не удивлялась, привыкла к его аппетиту за завтраком, а вот Наталья прижала руку к губам, вспоминая, чем она кормила своего мужчину по утрам, когда оставалась у него с ночёвкой. Не кормила — морила голодом!

— Всем привет! Систер, чтобы телефон больше не отключала, поняла?

— Тебе Дима написал, что я у него, можешь не наезжать. — Настя флегматично захрустела тостом. Разборки с братом её трогали куда меньше, чем непонятные отношения с то ли другом, то ли парнем. Да и разборок что–то не наблюдалось — так, бледное подобие, намёк.

«Кстати! — очнулась девушка. — А почему это, интересно мне знать, Боря так спокойно относится к моим ночёвкам у Димы? Что–то я совсем ничего не понимаю. Он ему понравился, что ли? Или Натка подмогнула? Надо будет допросить Димку с пристрастием. — Фантазия тут же нарисовала картину, как Наташа в чёрном кожаном костюме, с полицейской дубинкой на поясе и пистолетом в кобуре, приковывает Бориса наручниками к батарее. Настоящими наручниками, без розовой меховой опушки или бархатной вставки. И вынуждает его не мешать личной жизни сестры. — Блин, о чём я думаю вообще? Совсем Дима меня лишил здравого смысла. И что он, интересно, имел в виду под «ты станешь моей, полностью моей, и я тебя никогда не отпущу»? Димка этот непонятный, вечно как загнёт. То ли предложение руки и сердца, то ли сексуальное рабство, кто его знает, блин! Чему верить?»

Все утолили первичный голод. За кофе с булочками и сладкими тостами Настя с Димой рассказали друзьям, как «весело» вчера провели время. Никто из вчерашней тусовки в кафе так и не объявился, и они решили, что основное веселье пропустили, хоть и не жалели об этом.

— Давайте, пока народ отсыпается, позагораем у бассейна, поплаваем? — предложила Наталья. Она твёрдо решила вернуться из Таиланда с шикарным ровным загаром. — Я всё–таки переживаю. Не знаю, интуиция это или моя чрезмерная ответственность, но на душе неспокойно. Надо отвлечься. В конце концов, все взрослые люди, в Паттайе к пьяным русским давно привыкли, всё должно быть хорошо, да?

— Нат, да конечно! Успокойся, всё у них хорошо. Представь, если меня от одного коктейля унесло, как их вставило после ночи алкоголизма. Мы ж не ужинали даже, а алкоголь на голодный желудок — последнее дело. — Настя говорила убеждённо, и Наталья успокоилась, хоть и не до конца.

— Вы долго вялиться у бассейна собрались? Я хочу через полчасика–часик в тренажёрку сходить, оттуда к вам могу. — Дима допил кофе и внимательно посмотрел на собравшуюся за столом компанию.

— Лично я — надолго! — заявила Наталья, и Настя её поддержала.

— А я посплю и потом тоже к вам спущусь, в кои–то веки в отпуск выбрался, надо хотя бы отдохнуть немного, поспать хоть пару часиков для приличия.

Настя едва сдержала улыбку, когда Наталья прищурила огромные серые глазищи и зыркнула на Борьку обвинительно, не компрометируй, мол, меня. Будто никто не догадывался, чем они там занимались в номере, и не она десять минут назад об этом же проболталась.

Отношения брата и старосты Настю и удивляли и веселили. Характеры у обоих были тяжёлые, властные, и то, как они учились находить компромиссы в некоторых ситуациях, не могло не восхищать. Настя только диву давалась, глядя на улыбающегося мягкой доброй улыбкой Борьку, на его нежные прикосновения к любимой девушке. И на Наталью, которая из расчётливой стервозной дамочки превращалась рядом со своим мужчиной в домашнюю кошечку. С коготками, конечно, но тем не менее ласковую и заботливую.