Ирина Зволинская – Наследники погибших династий (страница 40)

Нам удивительно повезло с погодой, не было ни дождя, ни тумана. Я вглядывалась в очертания Мариестада. Порт вырос в несколько раз. Репарации не были потрачены напрасно. Фредерик Белами, вне всякого сомнения, – превосходный управленец.

– Вы были в Норд-Адер, герцогиня? – подошел ко мне северный герцог.

Он любезно предоставил мне и моей свите свой корабль. Зачем отказываться? Сэкономила короне денег. «Скряга», – смеялся Роланд.

– Никогда, герцог, – ответила я.

Герцогиня вон Редлих никогда не была в Норд-Адер…

В Мариестаде мы не планировали пробыть долго. Несколько часов – и самолет герцога вылетит в Саомар. Опять-таки экономия. А вот обратно нас доставит воздушный флот Такессии.

– Жаль, что вы не можете задержаться. Я показал бы вам север Союза. – Мне не жаль.

Слишком свежи воспоминания о гибели дорогих людей, слишком больно смотреть на показавшийся госпиталь. Будто снова я сижу на кухне с Домиником, будто Клэр смотрит на Жана, и любовь делает из простушки красавицу, будто Анаис ласково гладит меня по плечу. Она стала мне второй матерью за те бесконечно долгие месяцы…

И никого я не смогла уберечь.

– Жаль, – тихо соврала я, улыбнулась мужчине и направилась в каюту, к маме.

Прощание с королевской семьей вышло и смешным и очень трогательным. Племянники, маленькие человечки, всего-то по три года, а поняли. Горько плакали, пока слуги укладывали чемоданы в машины. Мама взяла Эльсу, а я обнимала Оскара. Он размазывал слезы грязными ручонками и был так жалок, что у меня возникло желание бросить эту глупую затею с поездкой и остаться в Такессии.

– Женщины, – закатил глаза Роланд.

И тут я вспомнила, что я в первую очередь кузина короля и лицо королевства, и только потом – женщина. Пришлось, скрепя сердце, отдать малыша на руки няньке, поцеловать Аманду и быстро сесть в автомобиль, пока не передумала.

А еще я оставила Серебряного с семьей.

В ночь перед отъездом гладила его и упрашивала не следовать за мной, а охранять малышей. По всей видимости, мне это удалось. Потому что вчера я сильно оцарапала руку о металлический штырь, с которого слетела заглушка. На него я налетела, когда корабль качнуло. Выступила кровь, но ирбис не пришел. И теперь мою ладонь украшала белая повязка: ранка оказалась довольно глубокой.

– Родная, тебе плохо? – заявила с порога мама.

– Замерзла, – успокоила ее я, – мы у берега. Ты хотела бы зайти в университет или в мэрию? – Увидеть имя папы в числе погибших – вот что я подразумевала.

– Нет, – прошептала она, – не хочу.

Обняла ее крепко и поцеловала.

Когда родились малыши, мама примерила на себя роль бабушки. И так прониклась, что увлеклась вязанием. Причем вязала она не только носки и шапочки, но и очень красивые шали. Мы с Мэнди щеголяли обновками по вечерам.

Я действительно немного замерзла и взяла разноцветный платок – укрыть плечи.

Вот такое странное увлечение было у профессора химии и научного руководителя большинства проектов моего института.

А может быть, есть что-то общее между формулами и схемами вязания?

На пристани нас встретили автомобили. Мсье Сусс уговорил нас посетить его дом, чтобы как следует отдохнуть и пообедать. Тео стоял рядом и смотрел на меня очень выразительно – я согласилась. Со мной пятеро здоровых мужчин, о них нужно заботиться.

Я ехала с мамой и Тео, остальные сопровождающие заняли еще две машины. Мама сидела, уткнувшись в ладони, а я заставила себя смотреть на отстроенный заново город. Взгляд мой зацепился за одну из витрин.

– Остановитесь, пожалуйста! – попросила я и открыла дверь.

Тео выбежал вперед, а мама недоуменно смотрела на меня.

«Николи», – прочитала я витиеватую надпись над входом в огромный магазин.

В витрине были выставлены драгоценности – я удивилась столь странному совпадению.

– Можем ехать, – вернулась я в машину.

Кортеж герцога не заметил заминки.

Особняк северного герцога располагался напротив мэрии, рядом с восстановленным храмом Святого Франциска. Небольшое ярко-синее здание, абсолютно новое.

Я помню: здесь были руины.

Слуги накрыли стол менее чем за пятнадцать минут, за это время мы успели освежиться.

– У вас чудесный дом, Ваша светлость, – улыбнулась я мужчине.

– Я рад, что вам нравится, – вернул он улыбку, – старый дом нашей семьи находился в нескольких километрах западнее Мариестада, и от него, к сожалению, ничего не осталось.

– Очень жаль, – сказала мама.

– Война. – Он развел руками. – Когда мы оценили ущерб города, я принял решение не тратить средства на реконструкцию поместья – ведь его, по сути, уже не осталось, – и занял этот милый особняк.

– Уверена, жители Норд-Адер смогли оценить ваш благородный поступок, мсье Донат, – ответила я.

– Надеюсь; в любом случае, я живу рядом с самим Франциском, его расположение я уже заслужил. – Северный герцог помимо прочих достоинств обладал отличным чувством юмора.

– И его сестры, – добавила я. – Святая Амелия просто обязана благословить вас и ваших чудесных дочерей.

– Не помешало бы, – нахмурился герцог, – особенно младшей… – это замечание удивило меня, но спрашивать подробности я постеснялась. Не настолько близко мы были знакомы.

Мы тепло попрощались, герцог проводил нас до самого самолета. Дорога до столицы заняла четыре дня потому, что мы останавливались для дозаправки и отдыха. Маленькие гостиницы, в которых нам довелось ночевать, были одинаково светлыми и уютными.

Почти прибыли, я с замирающим сердцем смотрела на столицу. Вот площадь Святого Франциска, от которой лучами расходятся улицы, вот храмы, вот малый королевский дворец. А вот и Муара, которая извилистой лентой разрезает ровную геометрию улиц.

На площадке нас уже встречали. Мсье Белами заранее позаботился о встрече важных гостей, и молодой дипломат, которого назначили ответственным за визит, подошел к самолету.

– Мадмуазель, мадам, – поклонился нам мужчина, – меня зовут Густав Энри. Рад приветствовать вас в столице Союза Объединенных Герцогств.

Лицо его показалось мне знакомым, но где я могла его видеть, так и не вспомнила.

– Добрый вечер, – сказала я и подала ему руку, – мсье Премьер не смог присутствовать? – Почему-то была уверена, что Фредерик захочет встретить такессийских гостей лично.

– Мсье Белами сейчас в Ист-Адер с коротким визитом, – пояснил дипломат, – он, к сожалению, узнал о вашем прибытии с опозданием и не успел вернуться.

Я поблагодарила мсье Энри за ответ и устроилась на светлом сиденье автомобиля.

Саомар почти не изменился. Война не дошла до столицы. Поменялась только мода. Платья стали значительно короче и откровеннее. Мы с мамой на фоне местных жительниц смотрелись монашками. И еще – лошадей почти не было. Только автомобили, которые стали еще быстрей.

Нас привезли к «Астории». Небольшое посольство не было рассчитано на гостей, поэтому пришлось остановиться в гостинице.

Был чудесный летний вечер, столица весело шумела. В открытых кафе посетители чинно распивали прохладительные напитки, на площади у отеля играли музыканты, а в воздухе сладко пахло сдобой.

Здравствуй, Саомар!

На первом этаже «Астории» всегда располагались самые дорогие магазины. Это была витрина современных веяний, сюда приходили юные модницы, чтобы соответствовать основному течению. Я бросила взгляд на вывеску.

«Николи» – знакомое название вновь заставило остановиться.

Я внимательно разглядывала выставленную продукцию. Расшитые камнями платья, изящные гарнитуры… Все это было настолько дорогим, что табличек с ценами не было вовсе.

А напротив, на другой стороне улицы, был еще один магазин одежды. И назывался он – «Николетта».

«Какое-то новое слово», – решила я и вошла в открытые швейцаром двери.

– Для вас приготовлены лучшие комнаты, – сообщил портье. – Весь верхний этаж в вашем распоряжении, вас никто не потревожит.

Лакеи забрали чемоданы и проводили нас к лифту. Тео остался обсудить вопросы безопасности, а мы с мамой и остальные охранники поднялись наверх.

«Астория» – лучший отель Саомара. Все здесь дорого и помпезно: мраморные полы, тисненые обои, позолоченные ручки. Красиво, вычурно и совершенно безлико.

Никакая гостиница не сравнится с родным домом.

Жаль, что у меня его нет.

За все то время, что я жила в Такессии, в собственном герцогстве мне довелось побывать дважды. В первый раз – с визитом на рудники, посмотреть в каких условиях трудятся рабочие, и во второй – когда управляющий пригласил меня на свое пятидесятилетие.