Ирина Зверева – Капучино с соленым ветром (страница 1)
Ирина Зверева
Капучино с соленым ветром
Глава 1. А что, если все бросить?
Вечерело. Теплый летний день догорал за панорамными окнами офиса, а Мира размышляла, зачем, для чего и почему она остается на этой работе допоздна. Привычка или преданность делу? Как часто мы путаем эти понятия, уверяя себя, что ничего нельзя изменить
А ведь можно! И она обязательно изменит.
Но что-то в этот вечер пошло не так. Пустой офис впервые тяготил ее и не давал забыть, что на этой неделе произошла точка невозврата. Случай, когда она заплакала в туалете офиса. Не из-за конкретной проблемы. Просто нажали на какую-то кнопку, и потекло. А потом вытерла слезы, подкрасилась и пошла на совещание. Никто и не заметил.
Она боится, что без работы она никому не нужна. Потому что три года она была только «начальником отдела», «надежным исполнителем», «тем, кто все решит». А кто там внутри, она не знает.
«Если я перестану быть полезной, то я исчезну. Меня просто не станет» - эту фразу она никогда не произносит вслух, но она живет с ней каждый день.
Она думает, что хочет: любовь, море, покой, свободу.
На самом деле хочет: разрешения ничего не делать. И чтобы ее при этом не бросили. Страх быть отверженной всегда находится где-то рядом, а часто и внутри самой девушки. Она чувствует его зловонное дыхание, когда в голове крутятся мысли о своей никчемности.
Мира решительно закрыла ноутбук, сняла очки и устало откинулась на спинку кресла. Голова кружилась от воспоминаний прошедшей недели.
Сперва нужно было проверить свою подушку безопасности, которая скопилась за 3 года работы без отпуска. О деньгах можно было не думать.
А что потом? Купить билет на поезд, рвануть на море и насладиться летними днями, как это было в студенчестве. Пляж, закат, бесконечный шум волн и тишина. Все, чего ей так отчаянно не хватало.
Заявление об увольнении было написано в ту же ночь, но Мира не могла отправить его начальнику.
Глава 2. Ночь темна и полна сомнений
Квартира встретила ее тишиной. Большая квартира, которую Мира купила спустя 10 лет работы без выходных и праздников. Именно уйдя с той работы, она дала себе обещание больше отдыхать и меньше перерабатывать. Но что-то пошло не так. Остался совсем небольшой платеж за ипотеку, который ее тяготил.
Мира вошла, щелкнула выключателем и свет не зажегся. Лампочка в прихожей перегорела еще неделю назад, и она все забывала купить новую. Так и ходила в темноте, находя тапки и ключи по памяти. Все движения были четко выверены и машинальны. Жизнь на автопилоте.
Символично, - подумала Мира. - Даже свет не включается в поддержку моего решения.
Она прошла на кухню, поставила чайник. Пока вода грелась, открыла холодильник. Пусто. Три йогурта с истекшим сроком годности, полпачки творога и засохший лимон. Она не была в магазине уже дней пять, а может и дольше.
— Ты даже есть забываешь. Ты забываешь есть, Мира. Это нормально?
Чайник закипел. Она заварила зеленый чай, села за маленький столик у окна и достала телефон.
Пальцы сами открыли рабочий чат. «14 непрочитанных».
Мира мельком пробежала глазами: кто-то спрашивал про отчет, кто-то не мог найти файл на сервере, кто-то прислал мем, который она не поняла. Все это было ее жизнью. Каждый день и каждый час.
Она отставила чашку, подошла к окну и уперлась лбом в холодное стекло. За окном горел город. Огни офисов, огни квартир, бесконечные фары машин. Миллионы людей. Каждый из них куда-то шел, что-то делал, кто-то кому-то был нужен.
Вопрос пришел ударил в затылок внезапно, но так знакомо.
Мира отошла от окна, села на диван и обхватила колени руками. Так она сидела в детстве, когда боялась темноты. Сейчас она боялась не темноты. Она боялась свободы. Точнее, того, что произойдет после ее дерзости. Бросить коллектив, работу, должность и в конце концов начальника – это не просто смело, а капец как смело!
Она пролистала фотографии в телефоне. Вот она на корпоративе – улыбается, но глаза уставшие. Вот она сдает отчет, начальник жмет руку, на заднем плане пустые чашки из-под кофе. Вот она в спортзале два года назад, еще с капелькой жизни в лице.
Нет таких фото.
Мира отложила телефон и почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Что я с собой сделала? — прошептала она в пустоту. — Зачем я так? За что я с собой так?
Она не плакала. Слезы застревали где-то в груди, превращаясь в тяжелую, ноющую боль. Говорят, это называется «выгорание». Говорят, от этого лечат отпуском и психотерапией.
А если у меня нет времени на отпуск? А если я не могу остановиться, потому что, если остановлюсь, то пойму, как устала?
Она встала, прошла на кухню. Вылила остывший чай в раковину и налила новый. Пошла к рабочему столу, где стояли все чашки в доме. И вдруг ее пальцы сами застучали по клавиатуре ноутбука.
Она напечатала заголовок и замерла.
— Ты серьезно? Ты правда это сделаешь? — спросила она себя вслух.
В голове зашумело.
Голос страха:
Голос долга:
Голос мамы (она всегда знает, как сделать больнее):
Голос усталости:
Мира закрыла ноутбук. Открыла снова. Заявление было на месте — белое, чистое, невинное.
Она напечатала:
И снова замерла.
Она встала, подошла к шкафу и достала чемодан. Поставила его на кровать, открыла.
Смотреть на пустой чемодан было легче, чем на заявление. Она начала складывать вещи механически, не думая. Купальники — влево. Платья — вправо. Книга, которую она купила год назад и не открыла — сверху.
Ты едешь на море. Как в двадцать лет. С одним чемоданом и надеждой.
— Это глупость, — сказала она вслух. — Взрослые люди так не поступают. Взрослые люди берут отпуск на две недели, едут в Турцию и возвращаются. А ты не хочешь возвращаться. Ты хочешь сбежать навсегда.
А кто сказал, что ты от себя бежишь? Ты бежишь от офиса. От чатов. От дедлайнов. От жизни, в которой ты забыла, как дышать.
Мира закрыла чемодан. Застегнула молнию. Села на него сверху, будто боялась, что он откроется сам собой.
В три часа ночи она снова открыла ноутбук. На экране все еще висело заявление. Курсор мигал в конце строки, ожидая подписи.
Мира взяла телефон и написала единственному человеку, которому могла написать в три часа ночи.
Ответ пришел через минуту.