Ирина Зверева – Капучино с соленым ветром (страница 3)
Марк замолчал, посмотрел куда-то в сторону моря, потом добавил тише:
— Только я не сказал тебе главного. Каждый вечер я открываю сайт своей старой компании. Смотрю, сколько у них новых клубов, какую выручку. И ненавижу себя за это. Потому что хочу туда вернуться. Не в компанию. В того парня, который командовал сотнями людей. Тот Марк был нужен. А этот... варит кофе и гладит корги.
Мира хотела сказать что-то утешительное, но он опередил:
— Не надо меня жалеть. Я просто пишу это сюда, в свой личный дневник поражений.
Пес, словно услышав свое имя, лениво приоткрыл один глаз, вздохнул и снова уткнулся носом в лапы. Мира посмотрела на Марка. Перед ней сидел человек, который потерял все, нашел себя и все равно думает о своем прошлом. И впервые за три года страх перед неизвестным будущим внутри нее уступил место робкой, но теплой надежде.
Мира вернулась в отель, когда солнце уже садилось в море. Ноги гудели от песка и ходьбы, но внутри было странно спокойно. Она рухнула на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Марк. Кофейня. Арчи. Все это казалось сном. Но сном, в котором ей не хотелось просыпаться. Она уснула, когда за окном погас последний свет.
Глава 5. Там, где кончаются дедлайны
Утро без будильника было необычным. Мира проснулась от того, что в комнате было светло и машинально потянулась к тумбочке проверить телефон. Но увидела лишь сообщение от оператора сотовой связи «Добро пожаловать в Курортск!».
Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза. За окном кричали чайки. Кто-то внизу громко разговаривал. Пахло кофе и жареным хлебом, наверное, из уличной пекарни через дорогу.
И Мира почувствовала, что не может лежать.
Не то чтобы ей было неудобно. Просто внутри что-то заныло, заскреблось, как кот в закрытую дверь. Мысли начали крутить хороводы: «
Она села на кровати, обхватив колени руками. Волосы рассыпались по плечам — непослушные, спутанные, вчера она так и не расчесалась после пляжа. Мир за окном жил своей неторопливой курортной жизнью. А внутри нее жил другой мир. Тот, где сейчас открываются биржи труда, приходят утренние сводки, а в общем чате коллеги обсуждают планерку на десять утра.
Внутри девушки что-то дрогнуло. Мира снова потянулась за телефоном. Экран загорелся.
Конечно. Она же удалила все чаты вчера вечером. Удалила номера, вышла из групп, поставила автоответчик на почту: «В настоящее время я недоступна...»
И теперь на экране были только уведомления от приложений — погода, новости, какая-то реклама.
Мира положила телефон обратно. «Ты же хотела свободы. Это она и есть!», — сказала она себе, как будто не доверяет своим же словам.
Она встала, накинула легкий халат и вышла на балкон. Море было здесь, прямо перед глазами, серо-голубое, с белыми барашками на волнах. Пляж еще пустовал, только одна собака носилась вдоль кромки воды, подгоняемая звонким смехом ребенка.
Мира поймала себя на мысли, что просчитывает день. По привычке. Как всегда, она делала это три года подряд.
План. Четкий. Понятный. Безопасный.
Она почувствовала, что дышит ровнее. Вот оно. Если разложить отдых по полочкам, он перестает пугать.
А потом Мира поняла, что снова планирует. Планирует даже расслабление. И это было так абсурдно, что она тихо рассмеялась.
— Ты больная, — сказала она своему отражению в балконной двери. Та посмотрела на нее растерянными глазами без макияжа и с заспанным лицом.
Она спустилась в кафе при отеле. Заказала овсяную кашу и капучино. Села за столик у окна. Кофе принесли быстро. Мира взяла чашку, сделала глоток. И поставила обратно.
Вкус был никаким. Просто горячая жидкость. Потому что ее мысли все еще были там, в городе, в офисе, среди цифр и дедлайнов.
Она представила, как сейчас выглядит ее рабочий стол. Наверное, уже посадили кого-то нового. Или разобрали проекты. А ее имя убрали из рассылок.
Это ударило неожиданно. Не облегчением, а тупой, тянущей болью. Потому что три года она была нужна. Каждый день. Каждый час. Ее имя мелькало в письмах, ее решения что-то меняли, без нее кто-то не справлялся.
А теперь никто.
Мира сжала чашку так, что побелели костяшки.
— Девушка, у вас все хорошо? — официантка смотрела на нее с беспокойством.
Да-да, — Мира натянула улыбку. — Просто задумалась.
Она допила кофе залпом, хотя обожгла язык. Надо было что-то делать. Двигаться. Не думать. Да и сидеть тут одной было неловко.
Она вышла на пляж в десять утра.
Песок уже прогрелся, но вода была еще прохладной. Мира расстелила полотенце, сняла сарафан, оставшись в купальнике, и легла.
Закрыла глаза. Волны шумели. Чайки кричали. Ветер играл с ее волосами.
Минута. Две. Пять. Она открыла глаза, села, снова легла. Поменяла положение. Перевернулась на живот. На спину. Снова на живот.
Она села, взяла телефон, посмотрела на время. 10:17. Всего семнадцать минут прошло с момента, как она вышла из отеля. А казалось, что вечность.
Мира попробовала представить, как она лежит неподвижно два часа подряд. Это вызвало у нее почти физическую боль. Как в ту самую минуту, когда начальник просит «подождать пять минут», а ждать приходится сорок.
Тогда она рылась в телефоне, проверяла почту, листала новости.
Сейчас — почты нет. Новости она ненавидит. А телефон показывает только время.
— Я не умею отдыхать, — прошептала Мира в пустоту. — Господи, я разучилась отдыхать!
Она встала и пошла к воде. Вошла по колено, по пояс. Волна ударила в грудь, и она на секунду замерла, чувствуя, как холод забирает дыхание.
Не уезжать на море с одним чемоданом, как в двадцать лет.
Мира закрыла глаза и нырнула в волну. Соленая вода обожгла нос, уши, заполнила мир тишиной. Под водой не было мыслей. Только шум крови в висках и темнота. Она вынырнула, отфыркиваясь, и вдруг услышала знакомый лай.
Арчи несся по пляжу прямо к ней, волоча за собой поводок. А за ним, чуть отставая, шел Марк.
— Я вижу, вы решили начать день с заплыва, — крикнул он, прикрывая глаза от солнца. — Это очень храбро. Вода сегодня бодрящая.
— Я просто не знала, что еще делать, — честно призналась Мира, выходя на берег. — Оказывается, отдыхать — это навык. И я его, кажется, потеряла.
Марк посмотрел на нее внимательно. Не с жалостью, а с пониманием.
— Первый день самый трудный, — сказал он. — Организм будет ломаться. Выдергивать тебя из покоя. Заставлять искать задачи там, где их нет. Это нормально.
— Вы проходили через это?
— Я неделю не мог просидеть на пляже больше получаса. Брал ноутбук, открывал таблицы, делал вид, что считаю расходы на кофейню. Хотя все уже посчитал три раза. Это ломка. Как у зависимого, только без химии.
Мира слабо улыбнулась.