Ирина Злыдникова – В плену ее грез. Принцесса для вождя (страница 2)

Нирея смотрела на его широкую спину, на напряженные плечи, и впервые за много лет поняла, насколько же он одинок. Её великий, сильный, непоколебимый отец – просто мужчина, потерявший любимую.

– Отец… – Она шагнула к нему, но он резко обернулся.

– Ты хочешь знать, почему я запрещаю? – Голос императора стал тише, но от этого не менее пронзительным. – Тогда слушай. Тёмный маг, который иссушил твою мать, – Адриан Тариана. Родной брат-близнец моего деда. Он носит нашу кровь, нашу фамилию, наше проклятие уже больше ста лет.

Нирея замерла. Она знала эту историю лишь отрывочно, из дворцовых сплетен и обрывков разговоров.

– Мой дед, Алеан Тариана, был сильнейшим магом, – продолжил император. – С рождения ему был дарован двойной дар: тёмный боевой и светлый дар целителя. А его брат-близнец, Адриан… он родился обычным человеком. Ни капли магии. Тихий, скромный юноша, увлеченный наукой. Он создал портальные пластины, которые мы используем до сих пор. Гениальный ученый.

Антуан помолчал, собираясь с мыслями.

– Но была ещё одна женщина. Сария Варуа. Тёмная целительница, сильнейший менталист своего времени. Её выдали за Адриана по расчету, но она… она безумно полюбила его. А он, поглощенный наукой, почти не замечал её. И тогда она совершила роковую ошибку.

Нирея слушала, затаив дыхание.

– Чтобы вызвать ревность Адриана, она вступила в связь с моим дедом, императором Алеаном. Но мой дед имел… особые предпочтения. Сария не была к ним готова. Она пришла к мужу за защитой, а он ответил, что ему всё равно, что с ней делает его брат: он слабый человек, и нечем ему противостоять.

Император сжал кулаки.

– Тогда Сария, уверовав, что, будь у Адриана магия, он смог бы её защитить, начала ментально влиять на его разум. Внушать ему, что он должен обладать магией. Она не понимала, что делает. Она просто хотела, чтобы он заметил её. Чтобы полюбил. А в итоге… свела его с ума.

– Она… свела его с ума? – переспросила Нирея потрясенно.

– Да. Адриан, тихий ученый, помешался на идее получить магию. Начал ставить опыты на людях. Научился забирать магию силой. А Сария… она пошла ещё дальше. Она создала кристалл, способный удерживать чужую магию. И когда поняла, что кристалл слушается только её, приняла страшное решение.

Антуан посмотрел дочери прямо в глаза.

– Она добровольно заключила свой разум и свою силу в этот кристалл. Отдала себя всю, без остатка, чтобы Адриан мог пользоваться её даром. Чтобы он мог забирать силу других магов и передавать её через себя. Чтобы стал бессмертным. И всё это – ради любви. Ради того, чтобы он снова назвал её своим сокровищем.

Нирея побледнела.

– Она… сама себя заточила? Добровольно?

– Да. И теперь этот кристалл он носит на груди. Называет «сокровищем». И пока кристалл цел – он жив. Сколько бы смертельных ран мы ему ни нанесли, он выживает. Потому что Сария забирает удар на себя. Она хранит его жизнь ценой своей свободы. Уже больше ста лет.

– Боги… – прошептала Нирея.

– Поэтому я и запрещаю тебе, – голос императора дрогнул. – Не потому, что он из племени. Не потому, что у него нет титула. А потому что я знаю, каково это – любить того, кого можешь потерять в любой момент. И я знаю, на что способны женщины нашего рода, когда любят. Сария уничтожила себя, своего мужа и сотни других магов – ради любви. Твоя мать пошла на смерть, рожая тебя, – ради любви. А ты… ты готова пойти на всё ради того, кто лежит в стазисе и, возможно, никогда не очнется.

Он подошел к дочери и взял её за плечи.

– Я двадцать три года смотрю, как твоя мать лежит в стазисе, и ничего не могу изменить. Двадцать три года, Нирея! Ты хочешь себе такой же судьбы? Хочешь всю жизнь ждать того, кто, может быть, никогда не проснется?

Нирея смотрела на отца, и в её глазах стояли слезы.

– Я не знаю, отец. Я только знаю, что не могу без него. Когда я рядом с ним, когда касаюсь его разума… я чувствую себя живой. По-настоящему. Впервые в жизни.

Антуан закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза.

– Я запрещаю тебе, – прошептал он. – Это приказ императора. Ты поняла, лейтенант?

Нирея вытянулась по стойке смирно, пряча слезы.

– Так точно, ваше величество.

– Свободна.

Она вышла, чеканя шаг, и только за дверью позволила себе выдохнуть. Прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза.

«Торан…»

Ответа не было. Он никогда не отвечал, когда она звала его наяву. Только в те редкие минуты, когда она погружалась в транс у его капсулы, когда их разумы соприкасались, он становился реальным. Живым. Её.

«Я вернусь. Я обещаю. Что бы ни случилось.»

*****

Императорский дворец. Кабинет главы рода Тариана.

Антуан Тариана не сдвинулся с места, даже когда дверь за дочерью закрылась. Он стоял у окна, глядя на старый парк, но ничего не видел – перед глазами стояли совсем другие картины. Другие лица. Другое время.

Больше тридцати лет назад. Академия Тэйрон.

Четверо – Антуан, Ричард дэ Лакруа, Говард Олслан и Элина Айри – стали неразлучны с первой же встречи. Вместе учились, вместе тренировались, вместе влипали в неприятности и вместе из них выпутывались. Боевая четверка, как их называли.

Говард, сын верховной жрицы северного племени погонщиков Вильмы, выросший без отца, но впитавший с молоком матери любовь к горам и свободе. Он был могучим воином с белыми как снег волосами. Элина Айри, дочь вельможи из древнего рода, смотрела на него так, что сразу было ясно: это не просто увлечение. Ричард, герцог дэ Лакруа, верный друг, готовый прикрыть спину в любой схватке.

Антуан любил их. Всех троих. Как братьев и сестру, которых у него не было.

Годы учебы пролетели быстро. Говард и Элина поженились, уехали на север. Ричард женился на Аривии, телохранительнице и подруге Софии. А Антуан… Антуан нашел свою любовь – Софию, свою магическую пару. Они мечтали о детях, о будущем, о том, как их семьи будут дружить.

Но судьба распорядилась иначе.

Север империи Антарии. Ярмарка в Торге. Двадцать два года назад.

Антуан помнил тот день до мельчайших деталей. Он приехал инкогнито, под именем дядюшки Харда, чтобы предупредить друзей об опасности. Тот самый тёмный маг объявился в горах, и нужно было быть начеку.

Они встретились в скромном шатре на окраине ярмарки. Говард вошел первым, широко улыбаясь, и они обнялись как братья.

– Рад вас видеть, друзья, – сказал Антуан, отпуская Говарда и приветствуя Элину.

– И я, Антуан, – ответила Элина, приседая в реверансе. Он остановил её жестом – без церемоний, здесь они были просто друзьями.

В шатер друзья вошли с детьми. Говард снял с плеч маленькую девочку с белыми волосами и озорными голубыми глазами.

– Вы не одни. Познакомьте меня, – попросил Антуан.

– Это дети, – начал Говард, но Антуан перебил, подмигнув малышке:

– Я ваш дядюшка Хард.

– Мой сын Торан и дочь Талиана, – представил Говард, опуская девочку на землю. Та сделала смешной, но старательный реверанс.

Антуан улыбнулся, глядя на них. Торану тогда было двенадцать – высокий для своего возраста, с отцовской статью и материнскими мягкими чертами лица. Он держался с достоинством, но в глазах горел мальчишеский задор. Талиана, семилетняя егоза.

– Замечательные дети, – сказал Антуан. – Берегите их. Особенно сына.

Он перевел взгляд на Говарда, и улыбка исчезла с его лица.

– Говард, маг рядом. Он прячется в горах.

– Ты поэтому пришел? – Говард сразу стал серьезным.

– Да. Нужно быть осторожными.

– В Торге безопасно? – Элина задала главный вопрос, который волновал любую мать.

– Пока да, – ответил Антуан. – Но будьте осторожны. Он чует тёмных магов. Элина, дар твоего сына… ты должна быть особенно внимательна.

– Я знаю, – тихо ответила она, прижимая к себе Талиану.

Антуан посмотрел на Торана, который стоял чуть поодаль, делая вид, что не слушает взрослые разговоры. Мальчик был умен – это чувствовалось.

– Торан, – позвал Антуан. – Ты уже охотишься?

– Да, дядюшка Хард, – ответил тот с достоинством. – У меня хорошая пушнина в этом году. Обещал сестре браслет купить.

– Молодец. Помогай отцу. И береги сестру.