Ирина Юсупова – Границы существующего-1 (страница 26)

Я изучал их на предмет мигания кнопок, смотрел не включится ли еще что-нибудь. Я повозился, повключал, через некоторое время понял, что это было.

— Антон, это почта. Посылка какая-то…что ли…документы.

Антон не ответил. Я окликнул его пару раз. В панике я стал нажимать уже все что мог, уж не знаю, что я там наделал. Я видел на открывающихся экранах какие-то механизмы…

— Послушай, — сказал вдруг Антон, — только серьезно. Я не шучу.

Голос был у него очень холодный, без эмоций.

— Оставь меня тут. Я дурак.

— Ты чего говоришь?! — воскликнул я.

— Я дурак. Куда я полез… — продолжил Антон. — Иди дальше один. Иначе ты погибнешь. Я сейчас в безопасности, а ты нет.

— Да я сейчас все верну! — теперь в панику впадаю я.

— И что ты сделаешь? — хмыкнул Антон, мне показалось он сказал это с сарказмом. — Иди. Я подумал, ведь я могу видеть, что ты делаешь. Я могу направлять. Я ведь помню карту более-менее, я скажу, что делать, куда идти. Я ведь почти Всевидящий.

Я стукнул кулаком по панели от злости. Чуть моргнул свет.

— Не трогай. — сказал Антон. — Будь реалистом. Сейчас что-то сломаешь, люди сверху придут проверять не чокнулся ли профессор.

— Смешно, — сказал я.

Я не понимаю зачем это глупый героизм. Сразу рождаются откуда-то пафосные речи.

— Настройся на мою частоту. Я думаю, моя — у тебя в часах главная.

Я подкрутил часы, пытаясь настроить их.

— Я, кажется, понял систему, — через некоторое время сказал Антон. — Я сумел переключиться. Скоро пойму, как здесь что делать. И я тебе скажу, что твои действия, действительно, заинтересовали верх. Сейчас спускаться будут. Уходи быстрее.

Я поверил. Закинул рюкзак за спину и направился вглубь зала.

— Я скорее всего буду звучать у тебя в голове как твой же голос. — сказал Антон.

Я обернулся. Мне стало, правда, страшно. Я будто видел манекен, Антон посередине зала, вокруг него панели, экраны, окутанные сине-зелёным светом, и всё это как будто бы тоже тянуло лучи к нему. Как я раньше не заметил! Будто его и вправду поглотили, будто нашпиговали иглами света…

Я развернулся и пошел дальше по коридору, вместо ламп который освещали зеленые лучи от нор сверху.

— Ты уже ушел, да? — услышал я слова Антона, брошенные мне вслед.

***

Я раньше думал, что от одиночества не бывает страшно. Я любил уединиться где-нибудь, где абсолютно нет людей, меня устраивало полное уединение с собой и с природой, конечно. Но сейчас, оставшись совсем один, проходя немыслимое количество коридоров в поиске лифтов, я задумался об обратном. А то ли я делаю? И куда вообще иду? Честно говоря, все это напомнило мне первый день на собеседовании в «Силикат», коридоры показались мне знакомыми. Хотя, возможно, и нет, я ведь уже давно не спал.

Через некоторое время я все-таки нашел лифт. Он выглядел как некая капсула, я некоторое время повозился с ней, пытаясь вскрыть ее. Она пару раз замигала, а затем с одной стороны потеряла прозрачность. Я зашел внутрь. Как универсальное средство передвижения она была хороша. Я даже голосом ничего не сообщал ей и кнопки не нажимал. Капсула начала движение сама, закручиваясь и углубляясь внутрь ходов. Полная автоматика. Однако от такой карусели меня очень сильно укачало, особенно из-за того, что ощутило мое тело, как будто бы оно само стало центрифугой. Когда капсула открылась, прибыв на место, меня вывернуло наизнанку.

А здесь стало теплее, чем было в других залах. Возможно, мне просто плохо и в голове чуть помутилось. Я вытер рот и подумал о том, что в следующий раз закрою капюшон полностью и опущу пластиковое забрало, чтобы костюм сбалансировал силы, так как он держит давление под контролем. Странные мысли лезут в голову, но, пожалуй, послушаю свое шестое чувство. Шестое из двадцати восьми. Никогда не думал, что чувств так много.

Приглушенный свет следующего коридора будто сужался вдали. Знаю, что это визуальная обманка; я бодро зашагал дальше. Мне кажется я должен найти следующую капсулу.

Через некоторое время я заметил изменение стен коридора, а именно стены стали будто бы из тонкого стекла, а под стеклом разделение почвы на породы. Маленькие амебные роботы замеряли грунт или брали пробы почвы, всё, что я видел, это некоторое движение со стороны, породы на стенах, которые чередовали друг друга. И движение пузырей, я просто приблизил пузыри в своих очках и увидел внутри них микросхемы. Затем я осмелел немного и коснулся стены, но стекла не почувствовал, только каждую земляную породу. Капельки потрогать было невероятно, микросхемы я не почувствовал. Я пошел дальше.

Через некоторое время я увидел новую капсулу, которая сама открылась, будто бы приветствуя меня. Я предусмотрительно закрыл капюшон и зашел внутрь. Капсула спустила меня вниз, открылась и исчезла.

Я находился в коридоре, где вода текла снизу-вверх по стенам вокруг меня. Я было не поверил своим глазам, но с другой стороны мне пора бы уже прекращать удивляться. Я попытался сделать шаг, но у меня ничего не получилось. С боков от меня текла вода, которая совершала перемещения, убегала куда-то, наверх, я даже голову поднять не смог, чтобы это увидеть.

Здорово свариться здесь, когда костюм перестанет работать. Что со мной будет? Разорвет?

Я хоть что-нибудь почувствую, здесь скорее всего сто процентная влажность, как говорил Антон, может, что-то иное. Но Антона здесь нет. Здесь нет Владов, Жени, Арсения. Говорят, что человек может бесконечно смотреть на огонь и воду. Я рано стал паниковать? Я не могу двигаться. Тотально абсолютно.

И тут на моем пальце стала расти капля. Поначалу было похоже на бородавку или прыщ, потом она становилась все больше и больше. Я подумал, что это слабое место моего костюма и мои внутренние ткани перетекают туда. Но когда капля стала размером с меня, она будто поглотила меня, я смог управлять ей той рукой, которая поддерживала с ней контакт. Я не шевелил конечностями, двигаться стал этот пузырь, при малейшем движении моего пальца. Этот пузырь протащил меня до следующей капсулы, которая уже мало напоминала по конструкции предыдущие. Видимо, какие условия, такие и капсулы. Когда пузырь притащил меня внутрь он стал уменьшаться при закрытии капсулы, становился все меньше и меньше и… наконец… прыщик пропал. Я стал разглядывать свой палец и увидел маленькую микросхему на его кончике. Жизнь состоит из случайностей?.. Или все же нет?

***

Редактор поднимает на меня глаза, смотрит недоуменно.

— Вы уверены в том, что делаете?

— Вполне, — отвечаю я, но начинаю сомневаться.

Он водит красным маркером по свеженапечатанным строчкам, красного становится все больше и больше.

— Вам стоит убрать эти описания. Они непонятны мне, а, значит, и читателю.

Он разворачивает листы ко мне. Я читаю. Всё складывается в моей голове точно и связанно. На моих глазах, в моем воображении умирает целая цивилизация слов, которую я с таким трудом взращивал. Я отлистываю чуть назад и сквозь красный выделенный текст еле улавливаю суть написанного. Это уже не моя книга, а нечто другое. Может, стоит обратиться в другое издательство? Снова?

Я делаю последнюю попытку вразумить редактора, который по сути то и не видел ничего, кроме сотни рукописей, таких, как моя, и вполне отличает научный от научно публицистического стиля текста. Я читаю главу вслух. Когда я заканчиваю, я внимательно наблюдаю за реакцией редактора. Я решаюсь:

— Неужели Вы не видите взаимосвязь? Здесь очень просто увидеть взаимосвязь!

(Антон и редактор)

***

Эта капсула была другой не только по конструкции. Как хороший водитель, который долгое время ездит на своей машине и только на ней, я начал чувствовать и ощущать всю капсулу и ее движения в целом.

Через некоторое время я стал видеть сквозь нее. Меня не раскачивало, костюм скомпенсировал силы, я стал видеть пещеры, в которые погружалась капсула. Я спускался все ниже и ниже. Породы и пласты сменяли друг друга. И я ощутил такое спокойствие, принятие движения в целом. Я думаю такое же спокойствие испытывают мастера спорта по бойцовским видам спорта, когда выходят против сильного соперника. Я не ощущал жара или давления, ибо двигалась капсула довольно быстро, и я чувствовал приближение к цели.

Траектория была довольно плавной, но вдруг капсула резко затормозила, и я вывалился из нее наполовину. Что происходило дальше, сложно описывать. Капсула продолжила нести меня, несколько ускоряясь, впереди меня я увидел иголистые сталагмиты, все пространство впереди меня было покрыто иголками, словно я летел сквозь иголки дикобразов, полости между иголками были ничтожно малы.

Я пытался подтянуться, чтобы избежать столкновения, это будто в страшном сне. Но у меня, как обычно, ничего не вышло. Я висел наполовину в пространстве и неизбежно приближался к дикобразам…

***

— А вот это что? — говорит мне редактор, продолжая орудовать маркером. На этот раз он взял черный, чтобы наверняка уничтожить нерадивые строчки. Мне становится дурно.

— У Вас слишком много персонажей. Половина из них абсолютно не связаны друг с другом.

— Но если читать потом, то можно понять, что…

— Читатель сейчас не такой. Ему не важно «потом», он хочет «сейчас». Возьмите восьмую главу и поставьте ее сразу после первой.

Мое внутреннее я медленно сходит с ума. Оно кричит благим матом, просит защитить то малое, что осталось от моего произведения.