Ирина Ячменникова – Бессветные 4 (страница 5)

— Он просто мальчишка. Я напал на него по ошибке, — признался Алан, опустив детали.

— Ты его убил?

— А какое это имеет значение?

— Имеет, раз им интересовался Ланд-Кайзер. Он псионик?

— Филипп, я в этом не разбираюсь. Да и плевать. Этот парень вообще ни при чём: такая же жертва системы.

— Потому я и спрашиваю. Если он жив, то может быть полезен.

— Полезен?! — Алан скривился. В его представлении Мэтис годился только на то, чтобы действовать на нервы, но у него был редкий и опасный дар — такой нельзя отдавать беспринципным убийцам. — Давай не будем втягивать детей в наши проблемы!

— Я могу с ним поговорить?

Филипп злоупотреблял их соглашением, и это бесило Алана, но он помнил, на чьём поле игра.

— Нет.

— Не смотри на меня так, будто хочешь зарезать. Я всего лишь спросил. И поверю тебе на слово, если скажешь, что мальчишка не помеха.

— Мне надоел этот допрос.

— Я тебя не держу. Думаю, ты сделал выводы и теперь заляжешь на дно, как положено. Нэйтон отвезёт тебя, куда скажешь.

Нэйтон… Алан хорошо запомнил этого наёмника. Люди Краста падали от него, как мухи от дихлофоса. Опасный тип. Впрочем, других Филипп и не держал. Не просто же так он увлёкся историей о неуловимом прилесском маньяке.

— Однако я рассчитываю на твою помощь, когда она мне понадобится, — перешёл к главному Филипп и тут же решил подсластить пилюлю: — Чем больше о тебе узнаю, тем сильнее восхищаюсь.

— Я сейчас лопну от счастья! — съязвил Алан.

Он уже собрался встать, но решил утолить любопытство, раз уж подвернулся момент.

— Давно хотел узнать, зачем ты всё это делаешь? Кому мстишь?

Филиппа явно порадовал его интерес.

— Хочешь понять мои мотивы? — Он отпрянул от стола и опустился в кресло. — Поверь, я достаточно долго в этой системе, чтобы рассмотреть её во всей красе. Ты видел только одну подпольную лабораторию, принадлежавшую жалкому фанатику. Да, он был худшим, но далеко не самым опасным. Паршивая овца, от которой свои же хотели избавиться. — Он помолчал, глядя на карандаш в подставке, потом продолжил: — Я же успел познакомиться со всеми лично. Вот где настоящее безумие и безнаказанность! На их счету всё, что только можно вообразить: жадность, разврат, жестокость, убийства, работорговля, инцесты, даже каннибализм! Это нездоровые люди, отравляющие всё вокруг. Потомки завоевателей, церковников, пиратов — тех, кто нажился за счёт других и продолжает доить этот мир, выжимать последние соки.

Алан запоздало понял, что это будет долгий монолог. Он, конечно, любил уроки истории, но от такого внезапного красноречия растерялся и решил просто слушать, не вставляя едких замечаний.

— С незапамятных времён они только и делали, что уничтожали. Извращали, разоряли, использовали, убивали, насиловали. Времена изменились, и они пошли дальше. Теперь они намерены жить вечно, не старея, не умирая, и — какая щедрость! — предлагают своим верным слугам бессрочную службу до тех пор, пока не захотят от нас избавиться. Ты слышал о вакцине?

Алан кивнул. Старый знакомый наверняка ею пользовался, потому и не изменился за десять лет.

— Очень полезная вещь, но с побочными эффектами. — Филипп открыл ящик, покопался в пенале и положил на стол инсулиновый шприц с маркировкой «LL». — Long life for Lightless. Очаровательно, правда?

Внутри была прозрачная жидкость. С тем же успехом он мог показать и воду, Алан бы не отличил, но Филипп не преувеличивал: это действительно было лекарство от старости.

— Увы, за всё приходится платить, — театрально вздохнул он. — Как ты думаешь, чем расплачиваются за такую отсрочку?

Алан пожал плечами. Вряд ли речь шла о муках ада, иначе вакцину бы не кололи все кому не лень, а мелкие неудобства ради вечной молодости можно и потерпеть.

— Бесплодие, — произнёс Филипп. — Природа мудра и коварна. Зачем тебе дети, если ты не собираешься стареть и умирать? Вот только наши враги становятся на этот путь добровольно, предварительно позаботившись о потомстве, а у таких, как мы, даже не спросят. Кому-то позволят наплодить новых солдат, кого-то сочтут бесполезным. После нескольких инъекций можешь уже не рассчитывать на отцовство.

Он постучал пальцем по столу, вспомнив о чём-то невероятно болезненном, но тут же отогнал эту мысль.

— Сначала они стирают твоё прошлое, потом отбирают будущее. Живи долго и умри в одиночестве. Как тебе такое?

— Поэтому ты решил отнять у них их незаслуженно долгую жизнь? — Алан смотрел на него с пониманием: у них были разные истории, но масштаб чужой трагедии он был способен оценить.

— Однажды я лишился всего и оказался у черты. Готов был шагнуть за край, но меня удержали. Я встретил человека, чья ненависть к Ланд-Кайзерам не уступала моей. Он изложил план — изящный, как всё гениальное. План, как заставить наших врагов получить по заслугам.

Филипп замолчал, глядя на вакцину. В глазах его застыло равнодушие. Он давно не сокрушался о потерянном будущем, но перечеркнуть прошлое так и не сумел. Его ненависть зиждилась на личном.

Молчание затянулось, и Алан прервал его логичным вопросом:

— И ты теперь следуешь этому плану?

— Не совсем.

Филипп убрал шприц на место, туда, где лежало ещё несколько таких же, а рядом — ампулы с разноцветными маркировками. Затем он снова бросил взгляд на карандаш и только потом пояснил:

— Тот план, скажем так, провалился. Его автор и архитектор в последний момент дал задний ход. Но это вдохновило меня на собственный план, куда совершеннее предыдущего.

— Да ты прямо Монте-Кристо! — не удержался Алан. — Хоть книгу пиши!

— Не ёрничай! — Филипп с трудом подавил смешок. — Я уже отправил в ад нескольких ублюдков, до которых ты никогда бы не добрался. Скоро к ним присоединятся остальные. А ты, если не считать Теда, убиваешь лишь шестёрок Краста, агентов СБО, наёмников Тарсиза да прочую шваль. Можешь завидовать, но лучше присоединяйся.

— Я доволен тем, что имею. Чужих врагов мне не нужно. Остановимся на общих. — Алан помолчал. Кроме принципов, у него почти ничего не осталось, и именно поэтому он ценил каждый из них. — И ещё кое-что. Я вижу, ты умеешь внушать. Гипноз, промывка мозгов — не важно, как это называется. Не вздумай лезть с этим в мою голову! Не втягивай в своё болото. Убьём Ланд-Кайзера и этого бритоголового ублюдка, и я умываю руки.

— Мне большего и не надо, — снисходительно улыбнулся Филипп. — Но, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Алан встал и вышел в приёмную, радуясь, что телепаты хуже других поддаются внушению. Не хватало ещё лишиться воли и носиться с оголтелыми миссионерами. Выходной и так был загублен, как и неделя, и месяц, и год. Снова мир окрасился кровью, от которой не отмыться. Хотелось прямо сейчас начать кого-нибудь убивать, но надо было вернуться домой и убедиться, что Мэтис не спалил квартиру.

Глава 77. Бремя живых

В салоне было людно, но тихо. Никто не говорил, каждый думал о своём или старался не думать вовсе, но все были мрачны и подавлены. Грэг застыл, уставившись в руль, — живое изваяние. Сван подпирал щёку ладонью и таращился в окно, будто пытался сбежать от реальности и не возвращаться как можно дольше. Оба сидели впереди и, казалось, отгородились от Гейба невидимой стеной.

Кричать и махать кулаками было поздно. Оставалось только сидеть и смотреть на ладони, на которых давно высохла кровь Рина. Казалось, она въелась в кожу навсегда. Клонило в сон — тяжёлый, граничащий с обмороком. Хотелось свернуться на заднем сиденье и пролежать так всю дорогу, но Гейб держался. Он и без того ощущал себя жалким и ничтожным.

Машина всё ещё стояла на подземной стоянке. Когда в свете фар показались Кристиан и Руно, несущие тело, Грэг и Сван выскочили наружу — помогать укладывать Рина в «Хаммер». Гейб не пошевелился. Он больше не мог это выносить.

Снаружи звонил телефон, но Кристиан упорно его игнорировал. Только закончив с Рином, он поднёс трубку к уху.

— Да.

Слов было не разобрать, но лицо Кристиана становилось всё жёстче.

— Нет, Хардли, я нигде от тебя не прячусь. Скоро буду дома, поговорим. — Голос его был ровным, без эмоций. — Я сказал: нет. Давай не будем лаяться по телефону. Сядем и поговорим спокойно. Нам есть что обсудить.

Он резко убрал телефон и посмотрел на парней. Те ждали… чего? Объяснений? Обещаний? Чуда? Чего угодно, только не этого давящего молчания. Кристиан не дал им ничего и перевёл взгляд на Гейба, всего на пару секунд, потом отвернулся и забрался в «Хаммер».

Грэг и Сван вернулись в машину. Они молчали всю дорогу до поместья, и к концу пути тишина пробралась в голову, выжигая мысли, а от гула дороги заложило уши. Мелькавшие за окном сосны пропускали свет вспышками, бившими по глазам. Даже солнце разило упрёками.

Притормозив у ворот в ожидании, когда те откроются, Грэг неожиданно спросил, нарушив долгое молчание:

— Зачем вы вообще туда сунулись?

Гейб не ответил. Каждый додумал сам. Не нужно быть гением, чтобы вычислить автора такой блестящей идеи. Все поняли это ещё там, в исследовательском центре, и теперь просто надеялись, что ошиблись, пытались поверить, что существовала весомая причина, чтобы хоть отчасти оправдать случившееся. Но в глубине души у каждого гноилось осознание: ни одна идея не стоит человеческой жизни.

За воротами их встретила охрана — люди Краста. Они пропустили обе машины, но смотрели так, будто явились враги. Автомобиля начальника безопасности во дворе не было. Гейб не знал, как именно Кристиан заполучил Вивера, но теперь понимал: тот пошёл на крайние меры, на неоправданный риск, чтобы спасти его — того, кто заварил всю эту кашу, кто должен был получить пулю вместо Рина.