Ирина Ячменникова – Бессветные 4 (страница 7)
— Выбирай, с кого мне начать. — Краст бросил на Криса плотоядный взгляд. — Кого из них любишь больше — старшего или младшего?
Только сейчас Фор смог хорошо разглядеть его лицо, прошитое злобой, отравленное горем, изуродованное порезом поперёк брови. Телепат чувствовал эмоции всех вокруг, но внутри начальника безопасности бушевал торнадо. Друг и партнёр его предал, отняв шанс отомстить за сына.
— Хардли, я тебе соболезную. — Крис видел его боль. — Я тоже любил Роланда, ты же знаешь. Но не поддавайся ненависти. Давай сядем и поговорим как взрослые люди.
— Я сейчас обоих грохну, если не выберешь! — Краст стиснул зубы и ткнул дулом в сторону Грэга. — Ну?! Майндкапчера или этого конченого выблядка?
— Никого. Убери пистолет.
— Что такое?! Ты предпочёл мне своего шута с глюками, а теперь выбрать не можешь?
— Стреляй в меня, если хочешь кого-то убить, но моих ребят не трогай.
— Могу начать и с тебя. Думаешь, не стану? — Краст перенаправил пистолет на Криса, но руку расслабил, не собираясь стрелять (телепат это сразу почувствовал). — Я тебе ни одной целой кости не оставлю! Ты ещё молить меня будешь, чтобы я их прикончил!
Он сделал шаг.
Прозвучало два выстрела. Все вздрогнули от неожиданности. Стрелял Сван. Видя, что ситуация вышла из-под контроля, он выхватил припрятанный пистолет и дважды пальнул в начальника безопасности, прежде чем наёмники повалили его на пол, выбили оружие и уткнули стрелявшего лицом в ковёр. Краст, ошарашенный, отступил на полшага. Боль мгновенно пробила его грудь, но не пули: обе застряли в бронежилете под курткой.
— Ты…
Фора обдало леденящим ужасом, и не только своим. Казалось, даже Крис потерял дар речи, решимость и веру. Сван дёрнулся, прошипел что-то сквозь зубы, но удар по уху заставил его замолчать. На лице Грэга застыла немая безысходность. Все понимали: дело плохо, непоправимо плохо. Их держали на прицеле, не оставляя шанса.
— Тащите его сюда, — приказал Краст.
С собой он взял только тех, у кого был высокий ПС. Двое наёмников поволокли Свана по полу, не давая вырваться. Всех тут же пробрало до мурашек от всплеска эмоций, но никого не проняло. Псионика оказалась бессильна, а профессионалы знали своё дело: не смотрели менталистам в глаза.
— Хардли, оставь мальчишек, — тихо попросил Крис, с обречённостью осознавая, что сейчас друг и коллега не услышат даже крика. — Говори со мной как мужчина с мужчиной.
Краст скорчил презрительную гримасу и направил пистолет на Свана — того как раз швырнули ему под ноги.
— Поговорю, как только кончу этого. А ты смотри.
Время остановилось — так показалось Фору, стоявшему в стороне. Сердце дрогнуло раз, другой, и вдруг он понял: время идёт, а люди вокруг замерли, словно их заморозили в неудобных позах.
В зал бесшумно вошёл Ланд-Кайзер. Он всегда походил на эфемерного призрака, а на фоне застывшей реальности выглядел и вовсе сюрреалистично: беловолосый, как ангел, но взгляд не ангельский — холодный, серьёзный, без тени эмоций. Фор понял, что хозяин применил телекинез — одну из самых опасных способностей.
Телепат не знал, как именно это работает. Он слышал, что телекинез находится на стыке псионики и сенсорики: нужно и ощущать пространство, и воздействовать на него. Верн иногда передвигал с его помощью предметы, но ронял, если кто-то тянулся к ним, боясь покалечить. При малейшей ошибке он мог раздавить и вещь, и чью-нибудь руку. Фор старался не думать об этом, но невозможно было не ощущать, как что-то невидимое обволакивает всех собравшихся в зале подобно толще воды на гигантской глубине. Давление не пропадало, дыхание замедлялось, люди стояли скованные: парализованные снаружи, но не внутри.
Ланд-Кайзер вошёл в комнату неторопливо, бесшумно. Он был в домашнем костюме, похожем на пижаму, и ступал босиком. Хозяин с детства не любил обувь, но куда сильнее ненавидел насилие. Он проплыл мимо Фора, мимо Криса и, остановившись у ближайшего наёмника, коснулся пистолета, ставя на предохранитель. Вот так просто: подошёл, как к манекену, и подвинул пальцем маленький рычажок. То же самое он проделал и с остальными. Последним был Краст. Обогнув его статичную фигуру, Ланд-Кайзер встал напротив и аккуратно забрал оружие, как спички у ребёнка. Пистолет повис на его указательном пальце, продетом в спусковую скобу. Тёмный металл жутко контрастировал с белоснежной кожей.
— А теперь все посторонние выйдут.
Наёмники оттаяли, двое из них закашлялись, и все до одного поспешили прочь. Фор почувствовал, что и его отпустили. Он обмяк и опустился на колени. Его грудь так долго не могла сделать глубокий вдох, что внутри стало душно до тошноты. Крис, Грэг, Сван — все ожили и закашлялись, но кашель тут же стихал, словно напуганный.
— Мы не убиваем людей, Хардли, — назидательно произнёс хозяин. — Либо ты принимаешь это правило, либо уходишь из этого дома.
Краст пошевелился. Фор зашёлся трепетом, зная, что зверь в капкане становился только опаснее.
— Они нарушили правила, — процедил начальник безопасности. Кашлять он себе не позволил.
— Правила создаются, чтобы обезопасить людей, а не убить, — не согласился Ланд-Кайзер. Говорил он спокойно и тихо. — Я соболезную твоей утрате и прошу прощения за то, что применил силу, но по-другому ты бы меня не услышал.
— И что дальше? Ментал? — В голосе Краста сквозило презрение. Хозяина он не боялся.
— Я никогда не применял суггестии к тебе и твоим людям. — Ланд-Кайзер чуть качнул головой. — Принимай мои правила, или ты уволен. Но пока ты в моём доме, я не позволю тебе кормить свою злобу и желание убивать.
Краст шагнул к нему вплотную.
— Ты не отсидишься здесь вечно со своими пацифистскими взглядами, Лорквелор, и они ещё ни разу никого не спасли.
Он развернулся и быстрым шагом направился прочь. Фор торопливо отполз с прохода, боясь, что его затопчут. Все смотрели вслед бывшему начальнику безопасности.
В зале западного крыла замерла крайне неловкая и глупая сцена. Сван растерянно сидел на полу, Крис нервно поправлял галстук, Грэг застыл столбом, лишь дважды моргнув, Фор вцепился в паркет напряжёнными пальцами, глядя на безупречно белые босые ступни, словно никогда не знавшие крови, а в центре этого театра абсурда стоял флегматичный хозяин в пижаме. Пистолет качался на его бледном пальце, как маятник, отсчитывающий последние секунды до полуночи.
Глава 79. Враг по соседству
К счастью, плохое всегда перемежается хорошим. В обычной жизни мы этого не замечаем, потому что тревога побеждает беспечность, но, когда ты в кромешной тьме, даже слабый огонёк кажется спасением.
Мэтис больше не боялся за свою жизнь. Нет, он всё ещё опасался попасть под горячую руку, но был уверен: безликий демон не хочет его убивать. Ещё недавно пленник чувствовал себя на дне колодца, куда час за часом прибывала вода; теперь он знал, что находится в бункере, и снаружи его не достать. Даже ненависть к себе скукожилась до тихого голоска, который легко удавалось заткнуть. Для полного счастья не хватало только вкусной еды и чистой одежды. Тут-то судьба и решила, что подарков достаточно.
Сначала закончилась вода. Это был первый тревожный звоночек: грязная тарелка в раковине могла спровоцировать вспышку ярости безликого демона. Мирное сосуществование пленника и похитителя зиждилось на чистоте, которую убийца наводил день за днём с маниакальной скрупулёзностью, а теперь в раковине стояла грязная тарелка, и вымыть её было нечем. Вторую тарелку Мэтис разбил. Она была последней. Пленник мысленно приготовился к насильственной смерти.
— Если не убьёт, то безобразно изрежет, — объявил он вслух и начал придумывать, как загладить вину.
Из холодильника заискивающе смотрели яйца и кефир. Мэтис решил приготовить примирительный завтрак. Он сначала извёл продукты и только потом вспомнил о муке: её в доме не было.
«Как же так? — подумал он. — У всех на кухне есть мука, и масло, и соль, и сахар!» А потом он вспомнил, где находится, и долго смотрел на бурду на дне единственной кастрюли, отныне тоже грязной. Он хотел было уничтожить улики, но вода-то закончилась. Застонав от бессилия, Мэтис ушёл в комнату и закрылся.
В этот раз безликий демон изобрёл слишком жестокое наказание: он просто не возвращался. Его не было со вчерашнего вечера. Пролетело утро, угасал день, а Мэтис оставался один — без упрёков, без фирменного «раздражаешь», без угроз быть зарезанным, но и без воды. Казалось, убийца решил избавиться от пленника, не пачкая рук, но это не походило на правду. Безликий демон не отказал бы себе в таком удовольствии.
Единственным окном в мир оставались видения. Они отбирали много сил, но отказаться от них медиум не мог. Так бывает, когда смотришь сериал и не можешь остановиться: ещё одну серию — и вот уже не ложился совсем, истощён, опустошён, но доволен… или недоволен — как повезёт с развязкой. Только в отличие от фильмов, где есть сюжет, а ружья стреляют вовремя, у видений не было ни сценария, ни жанра. Они показывали что-то, непонятно о чём, неизвестно зачем, вырванное из контекста.
Мэтис распахнул глаза. Сердце заколотилось. Он пытался понять: это был сон, видение или вдалеке действительно хлопнули дверью?