Ирина Воробей – Куколка. Из обломков (страница 17)

– Я не закончила, – строго заметила Арина и подождала несколько секунд, как будто для настройки внимания. – Меня смущает как раз то, что я дико хочу иметь с ним дело. Не только бизнес. Думаю, ты догадалась. И со вчерашнего вечера не могу перестать о нем думать.

– Оу.

Татьяна сначала опешила и тупо уставилась в пустую стену. Постепенно злорадная усмешка сама расползлась по лицу. Она почувствовала умиление и, хихикая, спросила тоненьким голоском:

– Арина влюбилась?

– Громко сказано. Ты знаешь, кому принадлежит мое сердце. А вот вагина…

Голос оставался спокойным и бархатным, но Татьяна чувствовала в нем легкий трепет. Она коварно прищурилась, не убирая улыбки с лица.

– Твоя вагина – уже общенациональное достояние, – не сдержалась.

– Где так острить научилась, чертовка? – грозно проговорила Арина. – Поменьше водись с моими детьми.

Татьяна только рассмеялась.

– Мы с тобой в почти одинаковом положении будем, если возьмемся за это дело, – иронично заметила она, а потом насторожилась и спросила с опаской. – Тебя там никто не подслушивает?

Арина хохотнула.

– Не бойся, все чисто. Вадик уехал на работу.

Татьяна выдохнула.

– Ну, мою историю ты знаешь. Меня тоже все это смущает, – начала она понуро. – Меня больше пугает не то, что в Москве ничего не держит, а то, что меня сюда… кое-кто… очень манит…

Она выпрямилась на глубоком вдохе, а затем опять округлила спину и чуть склонилась к кровати.

– У него уже давно другая девушка. Я боюсь… не сдержаться и опять ему все испортить.

– Не парься, если Вадик не захочет, он тебе этого не позволит.

– Утешила, – сарказничала Татьяна.

Обе замолчали ненадолго. Она прокручивала последние два дня, пытаясь выцепить из воспоминаний что-нибудь важное для себя, хоть какой-нибудь намек, хотя бы малость обнадеживающий. Арина ровно дышала в трубку.

– А вдруг так должно быть? – сама не зная у кого, спрашивала Татьяна, но говорила в телефон. – Может, тебя с Иваном судьба не просто так связала? Тем более, кажется, он тебя до сих пор помнит.

– Даже слишком хорошо, – удрученно проговорила Арина. – Самое тупое начинать бизнес с тем, с кем у тебя в прошлом было что-то личное. И тем более болезненное. Мы ведь прогорим раньше, чем откроемся.

Она цыкнула так, словно обо что-то ударилась мизинцем.

– Я в этом не разбираюсь, – проговорила Татьяна. – Но попробовать-то можно. Тем более, если что, Вадим будет твоей поддержкой.

– Ага, с таким подходом к бизнесу, – Арина усмехнулась, – только на него в старости и уповать.

Татьяна посмеялась, а потом резко погрустнела. Ей уповать было не на кого. «Если что, уборщицей всегда смогу устроиться», – подбодрила она себя.

– В конце концов, я потеряю только Ладино блестящее будущее и свою беспечную старость, – отмахнулась Арина и с легкой ноткой истерики захихикала, а потом резко придала голосу суровый тон. – Ладно, добудь мне номер этого Ивана. Скажу ему, что мы согласны.

– Окей, – заулыбалась Татьяна.

Бархатный голос пропал. Послышались гудки. Она еще несколько минут не двигалась с места, пытаясь осмыслить принятое решение. Ни облегчения, ни радости, ни тревоги она не чувствовала, будто Арина предложила пройтись по магазинам, а не открыть бар с бывшими любовниками в городе, из которого когда-то обе сбежали.

Глава 7. Пора и честь знать

У них был месяц на переезд. Все это время Татьяна жила обычной жизнью, к которой привыкла за лето. Ходила на кастинги, танцевала в ночных клубах в разных частях города, выступала с Ладой и Юрой на доступных уличных площадках, помогала Адлии выполнять заказ на пошив детской формы, каждый вечер уговаривая соседку поехать с ней.

– Шить ты и там сможешь, – уверяла она под бесперебойный рокот швейной иглы. – А я тебе помогать буду. И уборщицами в баре мы так же сможем работать.

Татьяна с воодушевляющим сиянием в глазах посмотрела на согнувшуюся над кроватью Адлию, которая искала выпавшую из рук иголку. Одной рукой обхватила бок, другой шарила по узорчатому покрывалу.

– Ну, зачем я тебе там? Обузой быть?

Она издала резкое «Ой» и тут же заулыбалась, потому что нашла иглу. Положив вышивку перед собой на колени, Адлия уселась на диван в любимой скрюченной позе.

– Почему обузой? – искренне удивилась Татьяна. – Будем так же вместе работать и жить. Так всем сподручней. И тебе здесь одной тянуть жилье и все остальное будет тяжелее. И мне там. Это же взаимовыгодное сожительство.

Она нахмурилась и вцепилась взглядом в круглое лицо Адлии. Та улыбнулась, подняв черные глаза.

– Какие умные слова. Сразу слышно бизнесвумен.

– Я серьезно, Адлия!

Адлия вздохнула и посмотрела в окно, за которым город готовился к ночи, хотя улицы еще кишели людьми и транспортом.

– Ты же помнишь, что я нелегалка? – угнетенно сказала она. – В «Дэнсхолле» мне просто повезло работу найти. Спасибо Арине. Я ведь только на заказах здесь держусь. Хорошо, хоть клиенты постоянные есть. Но ты-то в курсе, что иногда с заказами совсем пусто. А там их, вообще, не будет.

– А как же бар? – настаивала Татьяна, не прерывая работы на швейной машинке. – У нас же будет кабаре! Костюмы постоянно будут нужны. Базу клиентов быстро наработаешь.

Адлия посмотрела на нее вдумчиво. Татьяна шила, не отвлекаясь и боясь смотреть в умные глаза, чтобы не напороться на веский аргумент. Но Адлия еще долго ничего не говорила и не вышивала. Просто сидела, погруженная в собственные мысли. Татьяна ее больше не трогала. До окончания дня они работали. Только перед самым сном, выключив просмотренную серию про турецкого султана, Адлия плюхнулась на диван и сказала:

– Ладно, не могу ж я Рыжку тебе доверить. Пропадет без меня.

Татьяна на радостях кинулась ее обнимать, не рассчитав силы, и уронила на подушку. Кот, спавший на покрывале, взвизгнул и пулей отлетел в сторону. Адлии пришлось его успокаивать.

***

В течение этого месяца Иван с Вадимом в Петербурге занимались регистрацией компании и поиском помещения для бара. Арина улаживала вопрос с переводом дочери в питерскую школу после начала учебного года, что занимало много ее времени и нервов, а также денег. Сама Лада все свободное время проводила с Юрой, чтобы успеть «надышаться перед смертью», как сама выражалась.

– Ну, вы же не расстаетесь? – спрашивала Татьяна, кидая аудиосообщение в чат, в ночь перед тем, как уехать в Петербург.

– Нет, конечно, но… – грусть за улыбкой едва скрывалась. – Все равно нелегко. Мне еще два года учиться. Потом, наверно, вернусь в Москву. Но эти два года надо как-то пережить.

– Ну, ты знаешь, что я тебе никакой дельный совет дать не смогу, – сама над собой подтрунивала Татьяна в аудиоответе. – Остается лишь надеяться, что любовь все стерпит.

«Ваша с Вадиком не вытерпела», – написала Лада и поставила подозревающий смайлик.

– У нас с ним толком ничего и не было, – зафиксировал микрофон удрученный голос.

Подруга на это отправила грустную желтую рожицу.

Татьяна поехала в родной город раньше Адлии на неделю, чтобы найти им жилье – просторную комнату в коммунальной квартире, желательно, поближе к центру. Денег у них было немного – хватило бы только на оплату первого месяца и залога. Адлия обещалась приехать потом вместе с Ариной и Ладой, которым жилье уже нашел Вадим. Татьяне просить о таком было некого, точнее, маму она просить не хотела, да и та бы ни за что не выбрала комнату в коммуналке.

Татьяна снова остановилась в маминой квартире погостить на время поиска. Она целыми днями мониторила сайты по аренде жилья и читала множество статей о том, как не попасться мошенникам. Комнату ходила смотреть вместе с мамой, потому что та настояла. Маме, как и ожидалось, ничего не нравилось: все казалось слишком ветхим, грязным и до неприличия простым. Она снова предлагала денег – на отдельную квартиру, но Татьяна решительно отказалась.

– Кстати, это мне тоже не нужно, – однажды вечером она положила на кухонный стол перед мамой банковскую карту – подарок на день рождения.

Мама с негодованием вздохнула и опустила тяжелый взгляд на плоский кусок пластика с блестящими выпуклыми цифрами.

– Ты даже не смотрела, сколько там? – она соскребла карту со стола тонкими пальцами.

– Нет.

Татьяна скрестила руки на груди и расставила ноги шире, чтобы чувствовать себя уверенней.

– Чего ты боишься? – мама, наконец, удостоила ее взглядом, обиженным и высокомерным одновременно. – Я не буду ничего тебе запрещать. Или запирать тебя. Хотела бы и могла бы, давно бы уже сделала.

Обычно высокий голос матери резко понизился и погрубел. Лицо казалось напряженным. Татьяна тоже напряглась. Брови нахмурились. Глаза сосредоточили фокус на худой фигуре.

– Просто ты и так всю жизнь мои прихоти исполняла, – ответила Татьяна слегка дрогнувшим голосом. – Пора и честь знать.

Мама усмехнулась и мотнула головой. Грудь сильно поднялась, втянув много воздуха, и медленно опустилась до нормы. Минуту она сидела с поджатыми губами, исследуя рисунки на обоях.

– Да, пожалуй, пора признать, что ты повзрослела, – улыбнулась безрадостно.

Татьяна смотрела напряженно, пытаясь осознать чувства, что клокотали в груди. Самыми мощными казались страх и благодарность.