Ирина Воробей – Куколка. Из обломков (страница 16)

У мамы глаза превратились в два круглых серых шара. Она уставилась на Татьяну в возмущении и манерно произнесла:

– Куколка, что ты как неродная. Конечно, мы за тебя заплатим.

– Нет, – выпалила Татьяна. – Я уже Вадима попросила. Не надо.

– Но мы же семья! – мама повысила голос, елозя в кресле. – Зачем ты Вадика беспокоишь? Он не должен за тебя платить.

Мама посмотрела на него, ища поддержки, но Вадим замотал головой и с улыбкой ответил:

– Да мне несложно. Я заплачу.

– Ну, как так? Я же ее мама…

Вадим ее перебил.

– Ада, не переживай, все нормально. Ты останешься ее мамой независимо от оплаты счета.

Арина усмехнулась. Дмитрий выдавил улыбку. Мама резко вздохнула, напрягая шею, из-за чего выступили все жилки.

– Но почему ты должен за нее платить? Вы ведь друг другу никто! – негодующе взмахнула она руками.

Вадим резко поднялся из-за стола, перехватив папку с чеком у Дмитрия.

– Ада, мы это уже проходили, – процедил он жестко, не повышая голоса. – Не тебе решать, кто мы с Таней друг другу.

Мама опешила и чуть съехала в кресле, положив сцепленные руки на живот. Глаза ее, напряженные и сердитые, в бешеном ритме носились по лицу Вадима. Он взял счет и сунул в папку несколько купюр, затем передал Арине. Татьяна только тяжело вздыхала, раздражаясь на мелочную маму. Вадим посмотрел на нее и, усмехнувшись, добавил:

– Она все равно мне вернет.

Татьяна поймала его наглое подмигивание и закатила глаза, хотя мысленно благодарила за то, что он за нее заступился. Ей гораздо легче было признать свою слабость перед ним и потом расплачиваться, исполняя нелепые просьбы, чем быть должной маме. Вадим не претендовал на ее свободу, на ее мысли и на нее саму, хотя ему бы она добровольно отдалась даже в рабство, но в том и было дело, что он бы никогда о таком не попросил.

Из-за стола все поднялись в угрюмом молчании. Арина, которая после нескольких бокалов красного сухого заметно повеселела, чтобы избавиться от неловкости, подхватила маму и Дмитрия под руки, встав посередине, и повела из ресторана, нахваливая саксофониста из джаз-бэнда, что сейчас исполнял соло. Татьяна с Вадимом шагали за ними.

– Спасибо, – сказала она стеснительно, убрав руки назад: левую согнула в локте и обхватила ладонью правое предплечье.

– Ну, как всегда, должна будешь, – весело ответил Вадим.

– Отдам, если заработаю.

Она издала грустный вздох.

– Ты же знаешь, я натурой беру.

Он тоже убрал руки за спину, приняв аналогичную позу, только отзеркаленную. Татьяна обернулась на него со слабой улыбкой.

– Я просто не хочу быть зависимой от мамы, – некстати пояснила она, опуская глаза на черный прорезиненный ковер, лежавший у входа.

Вадим усмехнулся и открыл стеклянную дверь.

– А от меня хочешь?

– А тебе я и даром не нужна, – выдавила она сквозь мгновенно возникшую в горле боль и сразу отвернулась, чтобы не встретиться с ним глазами.

На лице Вадима на миг промелькнула гримаса раздраженного недоумения, но он не успел ничего ответить, потому что его внимание привлекла Арина. Они уже подошли к машинам на парковке. Мама с Дмитрием остановились у белого универсала с длинным капотом. Арина опиралась фигурным боком на золотой внедорожник.

– Вадик, отвези меня к Ладиному отцу, – сказала она, нахмурив брови. – Надоело мне до нее дозваниваться.

– Уже ночь, мам, – возразил он лениво.

– Будто они спят! – она вскинула голову.

– Я ведь Соне сегодня обещал приехать…

– Перебьется твоя Соня одну ночь без секса! А я дочь уже несколько недель не видела!

Вадиму возразить было нечего. Губы в протесте сжались до тонкой искривленной линии. Татьяна с сочувствием на него посмотрела, хотя Арину ей было больше жаль. В глубине души она радовалась, что хотя бы одну ночь Вадим Соне не достанется.

– Ладно.

Они стали прощаться. Арина обнялась с мамой и Дмитрием, как с закадычными друзьями. Они наговорили друг другу кучу принятых любезностей о том, как им приятно было познакомиться, как они интересно провели вечер, как хотелось бы встретиться еще таким же составом. Вадим с Татьяной стояли в стороне, со скепсисом глядя на сюсюканья родителей.

– Пока, – просто сказал он, когда остальные расселись по машинам, и направился к своей.

– Пока, – протянула Татьяна, двинувшись к автомобилю Дмитрия.

Вадим стартовал первым. Дмитрий еще копошился несколько минут с ремнем безопасности, который никак не мог найти под собой, а потом тоже выехал с территории парковки. Мама не сумела сдержать упреков. Татьяна к этому готовилась еще на выходе из ресторана.

– Куколка, я надеялась, что мы уже все проговорили, – начала она пыхтящим голосом. – Мы ведь семья. В семье нормально помогать друг другу. Я ведь делаю это не для того, чтобы выпендриться, в конце концов! Зачем ты выставляешь меня врагом? Я ведь хочу заботиться о тебе.

– Мам! – Татьяна ударила кулачком по кожаному сиденью. – Хватит! Ситуация уже разрешилась. Я о себе давно сама забочусь. И я вполне способна за себя сама платить. Пока не в таких дорогих ресторанах, но в нормальных местах для обычных людей легко! Мне не нужна поддержка и помощь. Спасибо, но нет.

– Тем не менее сегодня от Вадика ты приняла помощь, а от родной матери – нет? – мама развернулась к ней всем корпусом.

– У нас с Вадимом свои счеты, – отрезала Татьяна и уставилась в окно.

Разговор на этом закончился. Дмитрий еще пару минут поглядывал боязливо то на мать, то на дочь. Мама всю дорогу вертелась и ерзала, недовольно цокая и хмыкая. Когда они вошли в квартиру, Татьяна сразу заперлась в комнате.

Перед сном она долго смотрела на «балерину», думая о других картинах Вадима, о нем самом, о сегодняшней встрече, об Арине и баре, который очень живо себе представляла теперь. Она уже гуляла по нему, танцевала на сцене и чувствовала смешанный запах алкоголя и дерева. В воображении разыгралось целое танцевальное представление – смесь отрывков из того, что они делали в «Дэнхсолле»: и хэллоуинский шабаш, и похищение Нового года злобным отшельником, и свадьба зомби и еще множество других. Татьяна продолжала задавать себе вопрос, который задал Арине Иван, и пыталась найти ответ.

Ее в Москве, действительно, ничего не держало. Она не имела там ни собственного жилья, ни постоянной работы, да и друзей не успела много нажить. Русик с Муравьевой были заняты своим бурным романом. С ними она в последнее время виделась редко, особенно после окончания курсов в школе рисования. Лада жила в Москве только из-за матери. «Адлия? У нее там тоже ничего и никого нет», – с надеждой подумала Татьяна и решила созвониться завтра с Ариной, в которую все упиралось.

С этой мыслью Татьяна заснула и проснулась.

Из кухни снова несло соблазнительным вкусом выпечки, который пробуждал стянувшийся за ночь желудок. Голод тащил ее на кухню, где ждала мама. Она еще дулась, но продолжала за Татьяной ухаживать: наложила кашу, приготовила кофе, вытерла крошки со стола. Говорила только сухо и как бы с неохотой, хотя поглядывала украдкой.

Татьяна реагировала спокойно. Поражалась себе, как теперь не волновалась из-за мелочной обиды матери. Года два назад она бы билась в панике и истерике, стараясь ей угодить. Мама тоже к этому привыкла, потому удивлялась ее равнодушию.

После завтрака Татьяна опять закрылась в комнате. До обеда звонить Арине боялась, потому смотрела мультфильм. После двух бывший директор набрала ее сама.

– Решила? – спросила Арина сразу после «Алло?».

– Нет, – сглотнула Татьяна и резко поднялась на кровати, скрестив ноги. – А ты?

– Эти двое тут меня умоляют, – с ехидством произнесла Арина. – Внезапно мать все полюбили.

Татьяна улыбнулась стене, на которой высветился в шутку недовольный образ босса с закатывающимися глазами и вытянутым в трубочку пухлым ртом.

– Знаешь, что меня смущает?

Татьяна сначала замотала головой, а потом поняла, что Арина ее не видит, только слышит, и ответила:

– Нет. Что?

– С этим Иваном у меня был роман. Всего пару месяцев перед моим отъездом в Москву. Я думала, ничего серьезного, парень молодой, отойдет быстро. Он мне год потом еще писал. Каждый день. И раз в месяц, прямо на работу, отправлял букет алых роз.

– Ого, – вырвалось у Татьяны.

Она округлила глаза и затаила дыхание, хотя нечто подобное и ожидала услышать. Арина продолжала отстраненным голосом:

– Я его игнорировала. Думала, все равно далеко, поэтому и не парилась. А он взял и приехал. В клуб. Это еще до «Дэнсхолла» было. Застукал меня во время секса в кабинете с одним поваром. Скандал устроил.

– Оо, – протянула Татьяна.

Теперь ей стало ясно, почему Иван вел себя так неприветливо.

– В общем, я ему в грубой форме тогда объяснила, что мне на него плевать. Он обиделся, уехал.

– Ну, понятно, почему ты не хочешь иметь с ним дело, – вздохнула Татьяна огорченно.