Ирина Волкова – СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг. (страница 33)

Учитывая данные обстоятельства, руководство Реввоенсовета не одобрило представленную на его рассмотрение редакцию Северо-Западного плана. Однако это не исключало дальнейшей поддержки ГМД со стороны СССР. Основные силы кантонского правительства предполагалось направить на политическую работу, а также реструктуризацию армии, улучшение ее материальной базы, подготовку квалифицированных офицерских кадров⁵³¹. В этих целях со второй половины 1923 г. из СССР в Китай направлялись советники для основных родов войск: пехоты, артиллерии, инженерных войск, авиации, военно-морского флота и штабные работники. Кроме того, в состав групп советских специалистов включались политработники и преподаватели для военно-учебных заведений ГМД⁵³².

В число первых советских специалистов, командированных на юг Китая в 1923 г., входили В.Я. Поляк, И.Г. Герман. В начале 1924 г. в Кантон прибыли А.И. Черепанов, Н.П. Терешатов, Н.П. Кончиц, Е.В. Тесленко, М.Ф. Куманин и главный военный советник П.А. Павлов⁵³³. На начальном этапе их миссия носила в основном ознакомительный характер. Непосредственное реформирование вооруженных сил, подконтрольных Сунь Ятсену, началось в 1924 г., когда I съезд Гоминьдана принял решение о создании революционной армии (с 1 июля 1925 г. – Национально-революционной армии, НРА), что предполагало реорганизацию старых и образование новых воинских частей⁵³⁴.

В 1924–1927 гг. в Китае находилось около 135 советских советников⁵³⁵, а по данным, приведенным А.Я. Калягиным, общий состав миссии мог достигать 150 человек⁵³⁶. Все специалисты из СССР были разделены на три группы. Самой многочисленной из них являлась Кантонская (Южнокитайская), которая работала непосредственно в армии Национального правительства и школе Вампу (приложение 5). К июню 1924 г. в Гуанчжоу было 25 советников, к апрелю 1926 г. их численность увеличилась до 58 человек⁵³⁷. Вторая и третья группы были сформированы в Национальных армиях маршала Фэн Юйсяна. Руководство РКП(б), заинтересованное в распространении своего влияния на севере Китая, поддержало военно-политический союз ГМД с маршалом. Решение об оказании помощи Национальным армиям было принято в марте 1925 г. по просьбе Фэн Юйсяна и генерала Ху Цзинъи, обратившихся в Москву в начале года⁵³⁸.

Весной 1925 г. Калганская группа советских военных советников (получившая название по месту расположения штаба в г. Калган) приступила к работе в 1-й Национальной армии. В апреле в состав группы входили 29 инструкторов, 2 политических работника, 1 врач и 4 переводчика. К сентябрю ее численность возросла до 35 специалистов, в январе – феврале 1926 г. до 36. Затем она сократилась, к марту 1926 г. – до 27 человек⁵³⁹. Кайфынская (Кайфэнская) группа советников (г. Кайфэн, провинция Хэнань) была организована в июне 1925 г. для поддержки 2-й и 3-й Национальных армий⁵⁴⁰. Численность группы постоянно сокращалась: с 44 человек в июне 1925 г. до 30 человек в сентябре 1925 г. и до 21 человека в январе 1926 г.⁵⁴¹

По данным материалов РГВА, на январь 1926 г. в Калганскую группу военных советников входили 28 инструкторов и 11 технических работников⁵⁴² (приложение 6). В то же время Кайфынская группа включала в себя 16 инструкторов и 7 технических работников⁵⁴³ (приложение 7).

В 1920-х гг. в Китае работали ведущие военные специалисты из СССР. Главным военным советником в Кантоне был П.А. Павлов, а после его гибели в июне 1924 г. – В.К. Блюхер. Начальником военного отдела Южнокитайской группы советников являлся Н.В. Куйбышев (Кисанька), в ноябре 1925 г. – марте 1926 г. он замещал Блюхера на посту главного военного советника. Советником при штабе Чан Кайши был В.П. Рогачев. В разное время в Китае работали С.В. Шалфеев, М. Чубарева, Д. Угер, П.И. Смирнов, А.Я. Климов, А.Я Лапин, Р.А. Таиров, В.М. Примаков, И. Корнеев, В.М. Акимов, И. Корейво, К. Б. Калиновский, С.С. Чекин, М.Г. Ефремов, Н.А. Соколов и др. Кроме того, была сформирована группа советских летчиков и техников численностью около 20 человек. Среди них Сергеев (начальник авиагруппы), Кравцов, Тальберг, Базенау, Костюченко, Казюра, Паков и др.⁵⁴⁴

Подготовка командных кадров для войск ГМД осуществлялась в возглавляемой Чан Кайши Высшей военной школе на о. Вампу. В ее создании принимали участие: А.И. Черепанов – главный советник, В.М. Акимов и Н.А. Шевалдин (Прибылев), отвечавшие за тактическую, стрелковую и строевую подготовку, Е.А. Яковлев – советник по инженерному делу, Т.А. Бесчастнов и Г.И. Гилев – советники по артиллерии, Н.А. Кочубеев и М.И. Дратвин – специалисты по средствам связи. Разработкой учебных программ занимались И.Я. Разгон (Ольгин), Степанов, А.И. Черепанов, В.И. Рогачев, И.К. Мамаев, А.С. Бубнов, Г.И. Гилев, М.И. Дратвин, С.Н. Наумов (Калачев), назначенный с ноября 1925 г. главным советником по политической работе в Вампу.

Советские военные советники находились и непосредственно в частях НРА, сведенных к июлю 1926 г. в шесть корпусов (позже – восемь). В 1-м корпусе – А.И. Черепанов, во 2-м – И.Я Зенек (Зебровский), в 3-м – В.Н. Панюков, в 4-м – В.Е. Горев, в 5-м – А.Б. Портненко, в 6-м – А.Н. Черников, Н.И. Кончиц, Лунев, в 7-м – И.К. Мамаев, в 8-м – Ф.И. Ольшевский (Войнич)⁵⁴⁵.

Первым руководителем Калганской группы был В.К. Путна, с мая 1925 г. этот пост занял В.М. Примаков. Начальником штаба группы являлся И. Корнеев. В качестве советников в группу входили Н.Ю. Петкевич, И. Корейво, А.А. Аргенов – по артиллерии, И. Лодзинский – по тылу, А.П. Миронов, Довгаль, С.С. Чекин – по бронепоездам, М.О. Зюк, Б.И. Кузьмичев – по кавалерии, Н.С. Молчанов – по медицине и др.⁵⁴⁶

Кайфынскую группу возглавлял Г.Б. Скалов, его заместителем и начальником штаба был А.Я Лапин. В составе группы работали В. Васин – советник по военно-инженерному делу, Лубе – по кавалерии, А.Н. Шелавин (Руднев) и А.В. Благодатов – по артиллерии и др.⁵⁴⁷

Распространенной практикой был перевод советников на другие места службы, их отправка в СССР и замена новыми. В связи с этим приведенный выше список дает лишь общее представление о кадровом потенциале советской миссии.

Данные, собранные военными специалистами из СССР, позволяют сделать анализ общего положения дел и характерных проблем вооруженных сил Гоминьдана и его союзников⁵⁴⁸. В отчете начальника Южнокитайской группы советских военных советников Н.В. Куйбышева⁵⁴⁹ за март 1926 г. представлена краткая справка о состоянии армии ГМД в 1924 г. Первое, на что автор документа обратил внимание, – это отсутствие контроля кантонского правительства за действиями войск, находившихся в Гуандуне. Возглавлявшие их генералы подчинялись только тем приказам центральных властей, которые отвечали их интересам. Непосредственное управление войсками осуществлялось через средний и младший комсостав. На этом уровне при распределении должностей основное значение имели протекционизм и коррупция. Многие командиры среднего звена были наркозависимы⁵⁵⁰.

Характеризуя состояние рядового состава, Куйбышев отмечал значительный процент «стариков, прослуживших в армии лет 10 и более, больных и бывших бандитов»⁵⁵¹. Для предотвращения массового дезертирства солдаты вербовались в основном в удаленных северных провинциях. Учитывая существенную разницу в диалектах жителей разных регионов Китая, это серьезно осложняло работу командиров подразделений. Языковый барьер являлся причиной роста конфликтных ситуаций, так как военнослужащие в большинстве своем не имели устойчивых контактов с местным населением. При низком уровне дисциплины в войсках постоянным явлением было участие солдат в грабежах и мародерстве.

Низкий моральный уровень личного состава усугублялся его плохим материальным содержанием. Куйбышев признавал: «Солдаты раздеты и разуты, жалование не выплачивается годами, солдатский паек обкрадывается, и солдат живет впроголодь»⁵⁵². Ввиду отсутствия контроля по расходу средств, отпускаемых на содержание частей, создавалась система, в которой «крадут все, начиная от командарма, кончая командиром роты»⁵⁵³.

Материально-техническая база и боевая учеба военнослужащих также были неудовлетворительными. На вооружении армии Гоминьдана находилось стрелковое вооружение разнообразных систем и калибров. В частях отсутствовал какой-либо учет оружия и боеприпасов. Советские инструкторы отмечали крайне низкий уровень стрелковой подготовки личного состава пехотных частей: «В 2-часовом бою на 10–11 тыс. выпущенных патронов нормальное число потерь 10–20 человек, а то и меньше… Процент попаданий ничтожный, со 100 м в щит 1–0,7 м 50 % непопадания»⁵⁵⁴. Согласно отчету начальника Южнокитайской группы, в строевой подготовке основное внимание было обращено «на внешнюю плац-парадную сторону»⁵⁵⁵. Части не имели представления о ведении разведки. Связь отсутствовала. Инженерное дело практически не имело места в войсках. «Штабы в частях существовали только на бумаге, о какой-либо правильной штабной работе не могло быть и речи»⁵⁵⁶. На данных основаниях Н.В. Куйбышев сделал заключение: «Благодаря вышеприведенным недостаткам боевая мощь армии сводилась почти к нулю… Располагая на бумаге 150 000 армией, правительство не может провести ни одной операции, ни одного мероприятия, если в нем не заинтересован генерал, командующий той или иной армией»⁵⁵⁷.