Ирина Волкова – СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг. (страница 35)

Первые краткосрочные курсы, рассчитанные на 32 часа, дали возможность подготовить группу из 24 человек. В нее входили «одни из лучших военкомов и политработников» армии ГМД⁵⁸⁰. После выпуска часть курсантов вернулась на прежние места службы, остальные были распределены в округа и центральный аппарат «будущего китайского ГПУ»⁵⁸¹. Их основными задачами стали «охрана страны от контрреволюции, шпионажа, бандитизма, крупных должностных преступлений и контрабанды»⁵⁸².

В дальнейшем планировалось увеличить число курсантов и подготовить к 1 ноября 1926 г. 360 человек⁵⁸³. Это было обусловлено острой нехваткой кадров даже для выполнения первоочередных задач. Как отмечал в отчете Д. Позднеев: «Граница не обслуживается совсем – некому. Поднимался вопрос о посылке людей для осмотра прибывающих кораблей, пришлось оставить, так как некого послать… О большинстве частей не знают даже их численности, не говоря уже о более детальном их изучении. Результатом этого и являются постоянные измены, кончая изменой 12 дивизий всего лишь месяц тому назад. С другой стороны, хотя воруют здесь 95 % чиновников, но заниматься этим не приходится совсем…»⁵⁸⁴ По мере расширения зоны влияния ГМД необходимо было распространить работу органов государственной безопасности и на соседние провинции.

Учитывая, что дополнительный набор курсантов мог повлечь снижение уровня их подготовки, программа была пересмотрена в сторону увеличения сроков обучения. Взамен 32-часового был разработан трехмесячный курс на 624 часа (не считая строевой подготовки)⁵⁸⁵ (приложение 9). Согласно данным отчета за ноябрь 1925 г., планировалось подготовить три группы. Первый поток с 15 декабря 1925 г. по 15 марта 1926 г. – 95 человек, второй – с 1 апреля по 1 июля 1926 г. – 120 человек, третий – с 15 июля по 15 октября 1926 г. – 145 человек⁵⁸⁶. Расчеты делались из минимальной потребности в специалистах для организации разведывательной работы в Южном Китае и сопредельных районах. На содержание учебных центров СССР ежемесячно выделял финансирование в размере от 5 тыс. долларов (в первые месяцы) до 20 тыс. долларов⁵⁸⁷.

Таким образом, советскими инструкторами были не только заложены основы подготовки политработников и офицеров для основных родов войск НРА, но и созданы органы разведки и контрразведки, постоянно функционировавшие на подконтрольных ГМД территориях за счет местных кадров. Данная работа способствовала укреплению власти кантонского правительства на юге Китая.

Калганская группа военных советников, опираясь на опыт работы школы Вампу, создала учебные пункты по подготовке офицеров для войск Фэн Юйсяна. В них только по линии 1 – й и 2-й Национальных армий прошло обучение в общей сложности около 4200 человек⁵⁸⁸. В частности, функционировала артиллерийская школа на 114 курсантов (для командиров взводов и батарей). В ней Н.Ю. Петкевич (Дюфрен) и А.А. Аргентов (Марино) организовали занятия по стрельбе с закрытых позиций. Была открыта высшая пехотная школа. В созданной кавалерийской школе прошли подготовку 240 курсантов (80 офицеров и 160 унтер-офицеров), в пулеметной – 180, в инженерной – 40 слушателей. Параллельно под руководством КБ. Калиновского и инженера С.С. Чекина осуществлялось оснащение трех бронепоездов, а их экипаж обучался приемам ведения боевых действий на железной дороге⁵⁸⁹.

Подготовка офицеров для НРА производилась не только в Китае, но и на территории СССР. В Москве военные курсы были организованы в Коммунистическом университете трудящихся Востока (КУТВ), осуществлявшем подготовку кадров для КПК и ГМД. Специальная группа просуществовала до 1928 г., когда китайский сектор КУТВ влился в Коммунистический университет трудящихся Китая (КУТК), который ранее именовался Университетом трудящихся Китая имени Сунь Ятсена (УТК). Военное дело в данном учреждении изучалось во всех академических группах⁵⁹⁰.

Согласно советским исследованиям, в 1927 г. в учебных заведениях СССР завершили курсы 50 слушателей. В военных училищах находилось 86 человек, из них летом 1927 г. окончили обучение 35 авиаспециалистов, 21 офицер пехоты и кавалерии. В том же году было зачислено 163 человека, из них 8 – в Военную академию, 79 человек отобраны для дальнейшего обучения в военных училищах из числа выпускников Университета имени Сунь Ятсена⁵⁹¹.

В том же 1927 г. при КУТВ была организована группа из 500 иностранных слушателей для подготовки к военно-политической работе в НРА⁵⁹². Как следовало из письма ректора КУТВ Б. Шумяцкого от 4 декабря 1926 г., руководство университета предполагало ввести для них концентрическую систему образования, позволяющую уже в первый год выпустить их вполне усвоившими минимум знаний «масштаба примерно наших районных и уездных работников»⁵⁹³. Преподавание военной теории, обязательной во всех комвузах, планировалось построить таким образом, чтобы к концу года студент, «получивший в первую очередь парторганизационную подготовку, и теоретически, и особенно практически был бы также подготовлен к занятию должности командира взвода или даже комроты»⁵⁹⁴. Исходя из этих задач, был разработан учебный план, включавший как политические, так и военные дисциплины (приложение 10).

Поскольку цель курсов заключалась в подготовке партработников для сельской местности и вооруженных сил ГМД, при наборе слушателей предпочтение отдавалось рабочим, участвовавшим в стачечном движении, солдатам революционных армий, активным представителям крестьянских союзов⁵⁹⁵. Помощь в отборе кандидатов для обучения в КУТВ должны были оказать советские советники и инструкторы, находившиеся в Китае⁵⁹⁶.

Как было отмечено выше, в рассматриваемый период советские военные специалисты работали не только в учебных заведениях, но и непосредственно в частях НРА. При Главном штабе и Политическом департаменте, а также в корпусах и дивизиях были учреждены должности советников. По их рекомендации была реорганизована система высшего командования НРА. 24 октября 1924 г. по инициативе В.К. Блюхера был сформирован Военный совет. Этот орган должен был повысить оперативность управления войсками. Заседания Совета способствовали активизации диалога между входившими в него генералами, лучшему пониманию ими своей роли в достижении совместных целей. Политбюро ЦИК ГМД включило в его состав и главного военного советника. В результате Совет не только ограничил самостоятельность командующих отдельными армиями, создав условия для централизации управления, но и стал своеобразной площадкой для регулярного представления Блюхером собственного анализа военно-политической обстановки на юге Китая и планов для НРА⁵⁹⁷.

Идея Сунь Ятсена об объединении страны посредством проведения Северного похода требовала стратегического планирования боевых действий. Это входило в компетенцию главного военного советника. К моменту приезда В.К. Блюхера ГМД контролировал лишь около трети территории Гуандуна. Восточная часть провинции была занята войсками генерала Чэнь Цзюнмина. Поэтому Блюхер видел главную угрозу не столько в сопротивлении северных милитаристов, сколько в опасности потерять Кантон в результате удара с тыла армии Чэнь Цзюнмина или его сторонников. В приложении к докладу от 10 января 1925 г. Блюхер отмечал, что Северная экспедиция «будет успешной лишь при условии вполне закрепленного за собой тыла (Гуандун) и благоприятной обстановки в соседних провинциях»⁵⁹⁸. Исходя из этого, главный военный советник считал первоочередной задачу убедить командование войск ГМД организовать наступление на Восточном фронте в направлении Шаньтоу.

Уже через два месяца работы в Кантоне Блюхером совместно с другими советскими специалистами была подготовлена «Общая сводка перспектив ближайшей работы». В документе были намечены мероприятия по обороне Гуанчжоу и представлен план наступательной операции против войск Чэнь Цзюнмина. Кроме того, рассматривался дальнейший ход политической работы и обучения личного состава в Юньнаньской, Гуансийской, Гуанчжоуской армиях, дивизии Чан Кайши. В начале ноября 1924 г. с материалами сводки ознакомился Сунь Ятсен⁵⁹⁹.

План Блюхера не был реализован немедленно. Предложения советских советников далеко не всегда находили поддержку среди китайских генералов, привыкших к атмосфере недоверия друг другу и больше заботившихся о сохранении собственных армий, чем о достижении общих целей⁶⁰⁰. Тем не менее во многом благодаря настойчивости Блюхера первый Восточный поход все же состоялся. Согласно записке военного атташе СССР в Пекине А. Геккера от 19 марта 1925 г., направленной Л.М. Карахану, «в результате полуторамесячного воздействия… т. Блюхера на гуанчжоуский генералитет удалось привить последнему мысль о необходимости безотлагательного перехода в наступление против генерала Чэнь Цзюнмина»⁶⁰¹. Решение о проведении операции было принято в конце января 1925 г.

В феврале – марте 1925 г. части революционной армии нанесли поражение основным силам Чэнь Цзюнмина и заняли г. Шантоу. Первая крупная победа способствовала росту авторитета ГМД. По словам Блюхера, «победа над Чэнь Цзюнмином и разгром могущественной в Гуандуне военной группировки показали жизнеспособность партии и стоящую за ее спиной реальную силу»⁶⁰². Благодаря этому аппарату главного военного советника удалось быстро подготовить план дальнейших действий. 1 октября 1925 г. войска НРА начали второй Восточный поход. Силам ГМД удалось занять юго-восточную часть провинции Гуандун и оз. Хайнань, овладеть крепостью Вэйчжоу⁶⁰³. Таким образом, Гуандун оказался под контролем Кантонского правительства, и основное препятствие для Северного похода было устранено.