Ирина Волкова – СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг. (страница 32)

Таким образом, на протяжении 1920-х гг. отмечалось стабильное увеличение финансирования СССР Компартии Китая. В ситуации, когда в России не были преодолены до конца последствия Гражданской войны, а экономика остро нуждалась в инвестициях, подобный шаг говорит о большом значении, которое придавал Кремль развитию мирового коммунистического движения и КПК как его важной составляющей. В период активного сотрудничества СССР и ГМД материальная помощь ему значительно превышала КПК (до тех пор, пока политические разногласия не стали критическими). В то же время увеличение отчислений компартии указывало на устойчивую тенденцию к усилению в Москве ориентации на КПК, на расширение ее влияния в Китае.

Вышеизложенное позволяет констатировать, что в 1923–1924 гг. Советскому Союзу и руководству Гоминьдана достаточно быстро удалось достигнуть взаимовыгодных соглашений по ключевым вопросам двусторонних отношений. Сунь Ятсен получил помощь в вопросах партийного строительства и формирования единого национального фронта. Кремль продемонстрировал свою способность оказывать влияние на международную обстановку на Дальнем Востоке. Его политика в Китае воспрепятствовала укреплению позиций Англии и США. Кроме того, деятельность СССР и Коминтерна заложила основу для дальнейшего развития коммунистического движения в Китае.

Политработа, организованная советскими советниками в армии и среди жителей подконтрольных Национальному правительству территорий, отвечала интересам как Гоминьдана, так и Москвы. За счет увеличения численности рабочих и крестьянских союзов ГМД мог опереться на поддержку населения. Внедрение политработы в армиях Гоминьдана и союзных ему милитаристов способствовало повышению их боеспособности. У военнослужащих создавалось представление о значимости их действий для достижения общих целей похода. Это способствовало росту инициативы подразделений и укреплению дисциплины в войсках ГМД.

Руководство РКП(б) и ИККИ рассматривали солдатскую среду в качестве удобной почвы для распространения прокоммунистических идей. Оказание помощи правительству Сунь Ятсена вполне соответствовало внешнеполитическому курсу Москвы и теории мировой революции. Дискуссионным стал лишь вопрос о роли КПК в политических процессах в Китае, а не необходимости революции. Сотрудничество в политической сфере между ГМД и СССР продолжалось до тех пор, пока идеологические платформы обеих сторон были совместимы на основе общей борьбы с «империализмом» и стремлении к развитию революции в Китае.

Таким образом, в 1920-х гг. политическая составляющая в сотрудничестве СССР и Гоминьдана определяла характер и объемы оказываемой поддержки. Однако достижение в Китае главных целей революционного движения (объединение страны, обретение суверенитета и т. д.) исключительно мирным путем было невозможно. Армии ГМД предстояло преодолеть вооруженное сопротивление многочисленных милитаристских группировок. На помощь в решении данной практической цели была направлена деятельность советских военных советников.

2.2. Советская военная помощь Гоминьдану

В 1920-х гг., параллельно с политическим взаимодействием, развивалось сотрудничество Москвы и Кантона в военной сфере. Основаниями для этого являлись два обстоятельства. Во-первых, формирование 21 февраля 1923 г. в Гуанчжоу правительства во главе с Сунь Ятсеном было серьезной заявкой революционных сил на борьбу за лидерство в Китае. В условиях противостояния с пекинским правительством и милитаристами объединение страны под руководством ГМД могло быть достигнуто только в ходе вооруженной борьбы. Масштабные военные операции (Первый и Второй Восточные походы, Северный поход) являлись механизмом расширения политического влияния, а армейская среда выступала проводником для идей, заложенных в программу партии. На занятых территориях армия становилась гарантом сохранения власти ГМД. Во-вторых, военный аспект был неотъемлемой частью общего внешнеполитического курса СССР в отношении Китая. Использование вооруженных сил Гоминьдана в ходе борьбы с империализмом и милитаризмом должно было способствовать достижению глобальной цели, сформулированной в ходе II и IV конгрессов Коминтерна, – подъема революционных настроений в «странах Востока»⁵¹⁸.

Таким образом, в 1920-х гг. взаимодействие СССР и Гоминьдана по военным вопросам внешне носило, в большей степени, утилитарный характер. Оно преследовало решение прагматичных задач, связанных с реализацией силового сценария объединения Китая под контролем ГМД, и было ориентировано на интересы кантонского правительства, а также его союзников из числа генералов-милитаристов. Однако внутренне советское военное присутствие в Китае было направлено на создание условий для активной пропаганды коммунистических идей, а в итоге – на экспорт революции.

Подтверждение этого представлено в документах военного референта при полпреде СССР в Пекине. В материалах, адресованных Л.М. Карахану, он дал следующую характеристику целей пребывания советских военных специалистов в Китае: «Наша инструкторская работа… должна являться определенным фактором нашего политического влияния; это средство – путем умелого внедрения и завоевания авторитета в „народных армиях“ – подготовить почву и создать известную обстановку для другой, более глубокой „работы“. Считать же эту инструкторскую работу – как нечто самодовлеющее, как самостоятельный способ организации и управления „революционными силами“ Китая было бы… в корне ошибочным взглядом»⁵¹⁹. Активизация военного сотрудничества СССР и Гоминьдана совпадала с периодом сближения их политических позиций.

Главу Гоминьдана интересовал опыт боевых действий и организация РККА. В феврале 1923 г. Сунь Ятсен, обратившись к советскому правительству за помощью в вопросах партийного строительства, просил направить в Гуандун военных специалистов⁵²⁰. Как следует из протокола № 53 заседания Политбюро ЦК РКП(б), в Кремле существовали некоторые опасения относительно того, что лидер ГМД «уделяет слишком большое внимание военным операциям в ущерб организационно-подготовительной работе», но это не отразилось на готовности Москвы оказать затребованную помощь⁵²¹. В ходе того же заседания было принято решение о выделении для Гоминьдана финансирования в размере 2 млн мексиканских долларов и возможности командирования в Китай группы советских советников⁵²².

Обмен первыми делегациями состоялся в 1923 г. В марте в Китай отправилась группа советских специалистов для изучения вопроса о характере и объемах необходимой помощи⁵²³. С китайской стороны эта задача была возложена на группу под руководством Чан Кайши, прибывшую в Москву 2 сентября 1923 г.⁵²⁴ В СССР ее члены провели ряд встреч по военно-политическим вопросам с представителями руководящего состава РКП(б): М.И. Калининым, Г.В. Чичериным, секретарем ЦК РКП(б) ЯЭ. Рудзутаком, заместителем председателя Реввоенсовета СССР Э.М. Склянским и главкомом С.С. Каменевым, наркомом просвещения А.В. Луначарским, председателем Реввоенсовета СССР Л.Д. Троцким⁵²⁵. Основные цели миссии в области военного сотрудничества были изложены Чан Кайши 9 сентября 1923 г. на приеме делегации Э.М. Склянским и С.С. Каменевым. Он высказал просьбу, «чтобы Реввоенсовет послал на Юг Китая возможно большее количество людей для обучения китайской армии по образцу Красной»⁵²⁶. Кроме того, он просил Реввоенсовет о предоставлении возможности «ознакомиться с Красной армией» и организации совместного обсуждения плана боевых действий в Китае⁵²⁷.

Из докладной записки М.И. Барановского, составленной по результатам беседы, следовало, что руководство Реввоенсовета положительно отнеслось к запросу представителей ГМД. Относительно отправки в Гуандун инструкторов было предложено организовать специализированные учебные заведения на территории СССР, ввиду сложности для советских военных специалистов овладения китайским языком. Вопрос о знакомстве делегатов с организацией РККА Э.М. Склянский «счел весьма приемлемым». Северо-Западный план⁵²⁸ Сунь Ятсена был оставлен для дальнейшего рассмотрения.

В ходе визита в СССР китайская делегация посетила военно-учебные заведения и воинские части, а также корабли ВМФ в Кронштадте. Члены миссии ознакомились с методами боевой подготовки в РККА⁵²⁹.

Советская сторона проанализировала Северо-Западный план. Идея переноса революционной базы к границам Монголии была расценена как опасная для СССР. А.А. Иоффе, ознакомившийся с данным планом в беседах с Сунь Ятсеном, предупреждал Кремль о вероятных международных осложнениях в случае реализации этого проекта:

1. США и Япония были заинтересованы в сохранении концессий на территории Маньчжурии и Монголии. Продвижение войск ГМД на север создавало опасность иностранного вмешательства в ход революции. Угроза установления «международного контроля над финансами Китая» или открытой военной интервенции лишила бы Сунь Ятсена необходимой общественной поддержки внутри страны.

2. Участие СССР в Северо-Западной экспедиции могло помешать установлению дипломатических отношений Москвы и Пекина, затянуть завершение переговоров о статусе Монголии и принадлежности КВЖД. Действия СССР по подготовке в районе Синьцзяна 100-тысячной армии Сунь Ятсена могли быть истолкованы пекинским правительством и поддерживающими его иностранными державами как «возврат к империалистической, агрессивной политике царизма», «подготовка оккупации Маньчжурии»⁵³⁰.