Ирина Власова – Люди-зеркала (страница 5)

Он обращается со мной всегда как с чем-то очень хрупким. Да, как с зеркалом, боясь разбить, но самое удивительное, что с ним я чувствую себя… нормальной! Обычной девчонкой (пусть уже за …цать лет!), которую ценят, любят и не используют в своих личных целях, подобно игрушкам. Бесконечно любимой потрясающим мужчиной, за которым чувствуешь себя уверенно, в безопасности. Да, он импульсивен, иногда весьма импульсивен! Помню, как любила смотреть с ним баскетбол по телевизору. Он та-а-а-ак за них переживал и волновался, что я себе места не находила, транслируя его эмоции. Убегала в тот момент на кухню или находила предлог уйти из дома в магазин, чтобы не отражать его бесконечную скорбь из-за проигравшей матч любимой команды. Но, несмотря на его упрямство, прямолинейность, взрывоопасный нрав и простоту характера, Виктор – прекрасный муж и заботливый отец. Уверена, что с ним Кира чувствует себя так же, как я когда-то, – как за каменной стеной – и бесконечно любимой. Как же мне хочется быть частью этой семьи! Полноценной частью, а не тайной любовницей Виктора и абонентом на другом конце телефонного разговора с Кирой. Да и то по защищённой связи с ограничением по времени и кучей глупых правил, которые нельзя нарушать!

Кира… Кирочка… Моя маленькая хорошая девочка, которой я так любила заплетать косы.

Кира, 2 июля

Я часто брожу по улицам в наушниках. Во время ходьбы проще отстраниться от чужих эмоций и чувств. Кажется, что облако мыслей и ощущений, которое обволакивает тебя при контакте с человеком, развеивается в воздухе, снижая концентрацию и накал. Мне хочется верить, что в такие моменты я становлюсь собой больше, чем обычно. Забавно, ведь многие люди обычно хотят быть кем-то другим, транслировать в мир что-то, совершенно не испытывая этих эмоций. Они улыбаются, выглядят счастливыми, но рядом с некоторыми я испытываю такое опустошение, бесконечное одиночество и внутреннюю боль в районе груди. Эдакий взрывной коктейль из счастья и пустоты, приправленный ловким обманом. Кстати, странно, что Правление всё ещё не привлекает зеркал к профессии дознавателя, ведь мы бы справлялись с ней идеально. Можем любого вывести на чистую воду без всяких детекторов лжи! Ах ну да, это нарушение прав и свобод человека. Бр-р-р… опять эти двойные стандарты. Люди. Зеркала. Как будто мы какие-то второсортные существа, о наших чувствах и правах особо никто не печётся. Да-да, у нас же нет собственных чувств. Ха-ха, как всё ловко!

Я крепко сжала кулаки, вдавив ногти в ладонь, и переключила песню. «Everything I need» Скайлер Грей. Пойдёт. Музыка даёт мне призрачное и едва уловимое ощущение, что я что-то в своей жизни решаю сама. Я могу выбирать, какие эмоции испытывать, какие чувства отражать. Макс вчера сказал именно об этом, и эта идея не выходит у меня из головы. А что, если можем? Что, если этот незнакомец прав? Но как этому научиться?

Пока я могу лишь переключать песни на плеере, сменяя грусть на радость, которыми пропитаны мелодия, голоса и текст, по своему желанию. У меня особо нет друзей, разве что несколько ребят в чатах и мои баскетбольные товарищи, но как-то я наткнулась на статейку одной девушки в социальных сетях. Как же её звали? Мария или Милена? Неважно. Она писала, что ей грустно, когда она слушает Хозиера, радостно, когда начинаются первые звуки песен Риты Оры, хочется кричать, когда играет «The Abyss» Three Days Grace. Это так похоже на то, что испытываю я. А что, если в людях тоже есть эта… зеркальность? Эмпатия, как её называли раньше, пока окончательно не подменили понятия. Эмпатия – более-менее хорошо, нормально, а зеркальность – плохо, патология. Поэтому, чтобы не вызывать лишних вопросов, слово «эмпатия» во всех словарях, СМИ, в разговорной речи потихоньку свели на нет. Помню, как первый раз заметила во время написания нового поста, как это слово редактор подчеркнул красной волнистой линией и спросил во всплывающем диалоговом окне: «Добавить слово в словарь?» В смысле – добавить?! А куда оно делось? Но после каждого добавления слово подчёркивалось вновь и вопрос о добавлении настойчиво повторялся. Затем программа проверки на цензуру начало выдавать что-то типа: «Вы используете слово с излишней эмоциональной окраской, не соответствующей деловой речи, лучше заменить на нейтральное понятие „зеркальность“». Да где ж оно нейтральное-то?

Что, если в каждом человеке есть потенциальные способности и задатки зеркала, просто кто-то их раскрывает, кто-то может контролировать, кто-то отрицает эту часть своей личности? Что, если мы не такие уж и разные? Ведь люди же чувствуют как-то и понимают без слов, что нужно обнять друга, если он расстроен. Или тоже начинают хохотать и улыбаться, если кто-то в их окружении говорит смешную шутку. Мне нравится подмечать такие детали из обыденной жизни и вспоминать их во время моих прогулок в наушниках. А ещё мне нравится, что хотя бы на время моей прогулки с помощью плеера и музыки я могу выстроить небольшой барьер, защиту для себя от чужих мыслей, чувств и переживаний. Я машинально потёрла подушечки левой руки друг о друга, но снова ничего не почувствовала.

Макс, 4 июля

В этот раз я точно готов. Она зеркало, я зеркало. Всё будет хорошо! Перекрёсток вновь наполнился людьми как муравьями, снующими по важным делам в очень хаотичном, но спланированном и чётком порядке. Я знал, что примерно треть повернёт направо, половина, в том числе и Кира, пройдут прямо, а остальные завернут налево, смешиваясь с толпой других незнакомцев. Так было вчера. Так будет сегодня. Всё будет хорошо, Макс!

Я снова пришёл раньше, раз уж она написала «в то же время в том же месте», и выискивал её издалека. Она симпатичная. Никогда не видел вживую другое зеркало раньше, поэтому было жутко интересно и страшно. Или это страх той девушки, что прошла мимо меня только что? Она переживала за своего ребёнка, которого отвела в школу.

Но, скорее, было любопытно! О-о-ох, и как это будет? Она будет отражать меня? Смогу ли я контролировать это?

– Привет! – раздалось за моей спиной. Я обернулся. Кира стояла напротив меня и лучезарно улыбалась. Блеск в глазах был не красивой метафорой, а металлическим отблеском, так что нельзя было различить цвет радужки. От неожиданности я потерял дар речи. Но я готов к встрече. Она зеркало. Я зеркало. Всё будет хорошо!

– Хей, ты чего это? Нервничаешь, что ли? Научи, а?! – она хохотнула и протянула правую руку. – Кира!

– Макс! – представился я и пожал её крепкую для девушки руку.

Мы оба постояли так пару минут, переминаясь с ноги на ногу. Я ждал, что произойдёт что-то страшное, но пока, кроме моего замешательства, в самом начале ничего страшного не произошло.

– Тэкс, ну, вроде небеса не разверзлись. Пошли кофе тогда пить, что ли? – я обрёл дар речи, а это одна из моих визитных карточек. Её ладонь я на всякий случай отпустил, но, как истинный джентльмен, подставил согнутую в локте руку. Она колебалась примерно с секунду, затем сдалась и ухватилась за меня, одарив при этом едва заметной улыбкой.

Мы выбрали самое уединённое и уютное местечко этого района – кофейню «Рози Кокс». Заведение со светлыми окнами, комфортными креслицами, всегда приветливой хозяйкой, ароматами свежей выпечки и безумно вкусным кофе. Я вскинул руку в знак приветствия, как только мы вошли, и уверенным шагом отправился в самый дальний угол кафе.

Мы уселись напротив друг друга, немного повозились с меню и нелёгким выбором между блинчиками с тунцом или эклерами с заварным кремом, заказали в итоге и то и другое, отложили десертную карту и посмотрели друг другу в глаза.

Это такое необычное чувство – когда ты видишь самые загадочные, глубокие, бездонные зеркальные глаза и при этом они такие беспомощные, открытые, чистые. Я смотрел на себя в зеркало сотню раз, хотя за всю жизнь, быть может, чуть больше. Но глаза рядом сидящего со мной зеркала – это нечто невероятное и очень красивое.

– У тебя очень красивые глаза! – Я даже не понял, как начал говорить. Слова будто сами сорвались с губ, скопившись в их уголках. Мне тут же захотелось запихнуть их обратно, поэтому комплимент был какой-то топорный и слишком банальный. С моим-то красноречием!

– Оу, спасибо, у тебя тоже! – она опустила глаза и очень тепло улыбнулась. – Ты знаешь, мне никогда этого никто не говорил!

– А зря! – Я понял, что моя ремарка пришлась очень кстати, и простил себя за замешательство и потерю дара речи в начале свидания.

Владелица кофейни деловито принесла нам тарелки с восхитительными лакомствами и большими кружками свежесваренного капучино. Его аромат заполнил всё пространство помещения, забравшись под одежду, в закрытый кошелёк и даже просочившись еле уловимыми запахами на улицу.

– Это что получается? Видеться нам всё-таки можно? И всё не так, как написано в сводах правил? – Кира начала бросать в меня вопросами, тоже явно скопившимися за последние десять минут.

– Слушай, давай пока не будем обобщать. Всё – не всё. Пока не понятно! Но лично я никакого разрушающего эффекта от нашей встречи внутри не чувствую, а ты?

– Нет! Я особо вообще ничего не чувствую. Своего, по крайней мере.

– Вот и славно. Давай сконцентрируемся на этом!