Ирина Власова – Люди-зеркала (страница 3)
Помню, как мама округлила глаза, когда я начала раздражаться рядом с ней во время одной из наших шутливых игр за секунду до того, как в комнату зашёл раздражённый папа и сообщил, что друзья снова перенесли тренировку по баскетболу. Помню её печальный взгляд, когда она говорила мне, что любит, на прощание. Грустный взгляд слегка зеркальных глаз, по которым было сложно определить цвет радужки. Да, моя мама тоже зеркало. Мне так многое хочется у неё спросить, обсудить. Хочется снова почувствовать её каштановые мягкие волосы на своём лице (её ли это цвет вообще или они крашеные, какие они на ощупь сейчас?). Иногда мне кажется, что я тогда сделала что-то не так. И если бы я могла это изменить, я бы никогда не показала своего как будто ниоткуда взявшегося раздражения, такого сильного, разрушающего, переполняющего меня и рвавшегося наружу. Но если бы от этого зависело, будет ли со мной сейчас мама, я бы наверняка сдержала бы свой порыв. Смогла бы.
Решила включить музычку, чтобы избавиться от внезапно свалившихся как снег на голову мыслей. Пусть это будет «All for you» Years&Years, лёгкая, ненавязчивая, какая-то жизнеутверждающая и радостная. Не то что слова «совершенно нежелательно» в моём новом посте.
Ирен, 1 июля
Это был важный день, потому что в этот день я поговорила с Кирой, моей девочкой. Я отмечала в календаре все важные дни – так было проще жить и заниматься повседневными делами, надеяться и ждать. Мы созванивались дважды в неделю: по вторникам и пятницам в 19.00. По правилам, установленным Правлением, нам разрешалось разговаривать не более получаса, дальше связь беспощадно обрывалась без возможности перезвонить до следующего сеанса связи. Что может значить час в неделю для родных людей? Я записывала важные мысли в блокнот, чтобы во время разговора не забыть сказать и спросить обо всём, о чём хотела, без неловких пауз и фраз «что-то хотела тебе сказать, но забыла». Знаю, что Кира делала точно так же. И она так же, как и я, вносила наши телефонные разговоры в свой календарь и отказывалась от всего, лишь бы не пропустить разговор.
Помню, однажды она задержалась в институте и автобус не приехал по расписанию, так что она пришла домой только в 19.32. Наш сеанс связи был завершён, и возможности перезвонить, к сожалению, не было. Виктор мне потом рассказывал, как она вбежала домой, вся мокрая и растрёпанная, потому что бежала несколько остановок. Поняв, что опоздала, она закрылась в комнате. По словам Виктора, она была очень расстроена, хотя я знаю, что, возможно, это он был очень расстроен, а она лишь отражала её эмоции. Нам как-то не приходится выбирать, что чувствовать и в каком настроении пребывать. В следующий наш телефонный разговор она долго извинялась и плакала, а я успокаивала её и плакала вместе с ней. Даже не знаю, кто из нас первый начал. В тот раз мы мало что обсудили из списка, записанного в блокнотик, но зато сказали друг другу много важного и ценного.
С одной стороны, меня радовало то, как она ценит наши беседы и бережно относится к этим кратким минутам единения. С другой же, я помню себя в её возрасте, когда хочется гулять, ходить с друзьями в кафе, крутить романы, а не сидеть и разговаривать с мамой о книгах.
Список тем был широк – от книг, баскетбола, блога Киры и моей работы до воспоминаний о прошлом, истории из жизни, я часто рассказывала ей про своих родителей и бабушек-дедушек, которых она не знала. Эти телефонные встречи меня подстёгивали постоянно развиваться, что-то изучать, чем-то заниматься, потому что дважды в неделю с 19.00 до 19.30 я должна была успеть вдохновить, вселить уверенность, стать примером, поделиться своей любовью с моей замечательной дочерью. Я должна была успеть быть для неё мамой.
Виктор часто передавал привет от Киры и рассказывал о её ежедневных делах. Не сказала бы, чтобы они много общались по душам, но я пыталась надышаться его историями о том, как они позавтракали скрэмблом со шпинатом и моцареллой, как смотрели вместе баскетбол по телевизору, как Кира ходила вся задумчивая вечером и придумывала новую статью для блога. Виктор всё это мне рассказывал, путаясь в словах и очень серьёзно, как будто от него слов будет зависеть наша жизнь. В эти моменты мне казалось, что я это не только что услышала, а откуда-то сама
Конечно, я читала её блог. Я понимаю, что она прогоняла каждый текст через программу проверки цензуры, так что он не имел никакого эмоционального фона и подтекста, но, прикасаясь глазами к написанным ею строчкам, я всё же чувствовала там мою девочку, как она старается, как ответственно подходит к раскрытию темы.
Сегодня в блокноте было записано несколько тем:
1. Обсудить статью Киры про отношения с мамой, а вернее узнать, требуется ли моя помощь и как продвигается работа.
2. Поделиться впечатлениями от мультфильма «Душа» (насколько я знаю от Виктора, она тоже хотела его посмотреть).
3. Рассказать историю о том, как я, учась в университете, получала пятёрки, разговаривая по душам с профессорами, используя зеркальные способности.
4. Сказать Кире, что я ей горжусь.
5. Предложить идеи для блога, если это необходимо («Зеркало: прошлое, настоящее и будущее», «О чём можно поговорить с зеркалом, а чего делать не стоит?»).
6. Обсудить статью девушки, которая так взволновала Киру в прошлый раз.
Не уверена, что получится. Скользкая это дорожка – обсуждать, как считывать эмоции через текст без носителя и как можно усилить свои способности.
Я писала эти заметки в блокноте не потому, что мне не о чём было поговорить с ней, а потому, что каждая минуточка нашего разговора бесценна. К сожалению или к счастью, я не располагаю часами и не могу себе позволить сказать: «Я устала, не хочу разговаривать, давай потом». Не могу позволить себе многозначительно молчать, подбирая слова для разговора, а с учётом того, что каждый раз я очень волнуюсь, хотя прошло уже так много лет, такие шпаргалки мне очень помогают. Нам помогают.
Мы обе ценим наши разговоры, хоть для кого-то это и дико – так мало общаться с семьей и не иметь возможности позвонить в любое время дня и ночи, чтобы поделиться важным.
Мы привыкли. Ко всему привыкаешь.
Макс, 3 июля
Нда-а-а… Влип ты, Макс, влип по самые уши. Ха-ха. Я так сильно не волновался с тех пор, как вышло последнее обновление для Windows 15 и снесло на фиг все мои наработки по программе сбора данных о деятельности зеркал для Правления! Потом пришлось экстренно прописывать скрипты и делать невозможное за день, пытаясь восстановить то, что создавал месяцами. Ну, вообще, я хорош в этом – в «делании невозможного»! Я ухмыльнулся. Хоть бы и ей понравилось! Хоть бы я ей… понравился? Но вполне возможно, что тогда это было не моё волнение, а соседки мисс Джексон, которая всё время перепроверяет вечером по десять раз, закрыла ли она входную дверь, и явно переживает из-за того, что перепроверяет.
Сердце как-то непривычно билось чаще – пожалуй, оттого, что быстро шёл. Встреча с Кирой будет только через сорок минут, я пришёл очень рано, так как боялся опоздать. Уже истеребил весь подклад кармана и раз шесть смотрел на часы. И это только за последние десять секунд. Нда-а-а… Эта девушка покруче любого бага, которые я с таким азартом отовсюду убираю. Она одновременно очень сильная духом, умная, решительная, даже местами грубоватая и смелая, но с потрясающим чувством юмора и собственным мнением по поводу всего на свете, и при этом есть в ней что-то такое… Не знаю, может, налёт грусти, еле уловимая загадочность, нежная слабость и щепотка растерянности. Она потрясающая!
Одна её фразочка – «Да с чего ты взял, что это возможно????», написанная после высказанной мной по неосторожности фразы о том, что зеркала могут идентифицировать свои чувства и контролировать, что отражать, – чего стоит! В ней было столько вопросительных знаков, что они не вместились даже в одну строчку. Вернее, даже в семь строчек не уместились, заполнив собой всё пространство всплывающего окна сообщений. Мне нельзя никому рассказывать, что я зеркало, – в смысле, люди и так поймут, а зеркалам нельзя друг с другом общаться. Поэтому высказать человеку такое было с моей стороны весьма опрометчиво. Вдруг она поймёт, что я зеркало, и перестанет со мной общаться? Есть категория людей, которые нас боятся как огня. То ли боятся, что мы покажем другим то, что люди сами в себе искусно прячут за показной смелостью, наигранной весёлостью и улыбкой, заботой и вниманием. То ли просто считают нас какими-то прокажёнными. Лучше не общаться, а то вдруг заразитесь?
Я ловко свёл фразочку Киры с тысячей вопросов в шутку, сказав: «Свет мой, зеркало, скажи да всю правду покажи: я ль на свете всех милее, всех румяней и свежее?» Ну как, ловко, а? Она назвала меня придурком и поставила кучу смайликов. Одиннадцать, если быть точным (я пересчитал и улыбнулся вместе с каждой её скобочкой). Но с количеством вопросительных знаков всё равно не сравнятся, так что они лидеры в хит-параде знаков препинания. Тему мы замяли, но, может, сегодня при встрече удастся обсудить? Она так-то интересная и есть над чем подумать!