Ирина Владимирова – Живи! (страница 30)

Невысокие дома с облупившейся штукатуркой, волнообразные узкие тротуары, местами тротуарная плитка, местами брусчатка – все это создавало неповторимую атмосферу, словно декорации к старому фильму. Здесь, казалось, можно было встретить господина в котелке, спешащего на встречу с банкиром, или бабу в ситцевом широком платье с павлово-посадским платком, повязанным крест-накрест, и корзинкой на локте, ожидающую извозчика. А может быть, и самого Булгакова, вынырнувшего из портала времени, чтобы записать пару колоритных типажей.

В воздухе витала легкая ностальгия по временам, когда мир был проще, а правила – понятнее. Хотя, кто знает, может быть, это всего лишь иллюзия, созданная старыми стенами. Впрочем, в этой иллюзии было что-то притягательное, что-то, что заставляет прохожего замедлить шаг и вдохнуть полной грудью воздух ушедшей эпохи.

Иронично, конечно, что именно здесь, в этом оазисе старины, вершились дела, связанные с современными технологиями, электронными подписями и прочими атрибутами цифровой эпохи. Наверное, сама судьба решила подшутить, столкнув лбами прошлое и настоящее, чтобы каждый, входя в эту нотариальную контору, на мгновение задумался о быстротечности времени и о том, что все когда-нибудь станет историей. Даже электронная подпись.

Перед дверью присутствовало деревянное из двух ступеней крыльцо. Сама дверь была вполне современной, надёжной. Меня долго рассматривали в домофон, но всё-таки впустили.

Прихожая встретила меня отсутствием освещения и запахом сандала, смешанным с чем-то неуловимо химическим – возможно, средство для чистки ковров. Слева, в темноте, угадывалось большое зеркало в тяжелой раме, а справа – вешалка, увешанная пальто и шляпами, больше похожая на экспозицию в театральном гардеробе.

Странно. А не слышно, что здесь присутствует столько людей.

Далее бетонные ступени, к счастью всего три, и узкий коридор.

-Во дают! Проклятые капиталисты на всём экономят.

Света по-прежнему не было, но я даже не споткнулась. Тишина. Если не считать тиканья часов, раздававшихся откуда-то. Наконец, полутёмная приёмная. Сквозь грязноватое окно, прикрытое жалюзи, пробивался слабый дневной свет, высвечивая пылинки, кружащиеся в воздухе. За огромным столом, заваленным бумагами, никто не сидел.

Никого не было совсем.

Я села на стул в углу комнаты, он оказался скрипучим, и стала ждать. Тишина давила. Мне казалось, что на меня кто-то смотрит, и стало не по себе. Это нервировало.

-Ну вот! Никого. И чего тогда договаривались? Подождать или просто уйти? А потом ещё раз сюда тащиться? Пожалуй, посижу, подожду, — стала я рассуждать вслух.

Через некоторое время справа от меня послышался шуршащий звук, неожиданно от стены отъехала панель. В проёме появился мужчина. Среднего роста, худощавый, одетый по деловой нынешней моде. Он посмотрел на меня:

-Где Нора?

-Нора? Это кто?

-Как кто? Вы не знаете Нору? Это секретарь.

-Вот уж не знаю, где может находиться ваш секретарь. А я здесь по делу. У меня договорённость с нотариусом. Вы нотариус?

-Ах вот как? - И он удалился. А панель, то есть замаскированная дверь, закрылась за ним.

-Эй! А как же я? Где нотариус? Да выходите же! Нет, тут какие-то странные люди, пожалуй надо уходить.

На всякий случай я подошла к замаскированной двери и, почти прижавшись носом к дверному полотну, постучала в него и храбро прокричала.

-Эй, вы! Выходите!

Получилось выразительно, но никто не отозвался.

Я приложила ухо к двери. И не заметила как в помещение вошла женщина. Она тоже меня не заметила и залезла под стол.

Итак. Я стою прижавшись ухом к панели, непонятная женщина под столом. По-прежнему тишина.

-Кхм! - Дала знать я о себе. Никакой реакции. Пришлось повторить громче:

-Кхм! Кхм!

-Кто здесь? - Раздалось из-под стола.

Послышался шум. Медленно, с мучительной медлительностью, из-под стола показалась голова. Сначала лишь макушка, покрытая взлохмаченными прядями, каждый локон – непокорный бунтарь, восставший против гравитации и здравого смысла. Затем, на свет выплыли глаза. И какие глаза! Они сверкали, как драгоценные камни, но в их блеске читалось безумие, дикое, неукротимое. Казалось, само безумие вселилось в них, плясало и искрилось в глубине зрачков.

Потом появились плечи, хрупкие и напряженные, словно готовые к прыжку. Руки, бледные, тонкие, с цепкими пальцами, вышли из полумрака. И в одной из этих рук, как темное предзнаменование, мерцало нечто длинное и острое. Что? Оружие ли? Инструмент пыток? Или лишь отражение моих собственных кошмаров?

Я застыла, парализованная ужасом, не в силах вымолвить ни слова, ни совершить ни единого движения. Перед глазами поплыли темные пятна, в ушах зазвенело, словно от ударов колокольчиков. В памяти всплывали обрывки газетных статей о маньяках, о пропавших без вести, о кошмарах, становящихся реальностью. В голове проносились обрывки мыслей, картины прошлого, воспоминания о счастье и любви, которые теперь казались такими далекими и нереальными. Неужели это ловушка? Неужели здесь, в этой мрачной комнате, я встречу свою погибель от рук этих двух безумцев, выдающих себя за нотариуса и его секретаря?

Женщина выпрямилась, посмотрела на меня:

-Ой! Вы кто? Вы по записи?

-Угу, — выдавила я слабый звук, — у меня назначено.

Собеседница глянула сначала куда-то в район столешницы, потом посмотрела на свою руку:

-Ой! Извините. У нас произошла авария со светом. У электриков обед, и я попыталась исправить электричество самостоятельно. Вот схватила отвертку и в кладовую, там щиток. Но не получилось. Придётся ждать специалиста.

Действительно. В её руке была зажата отвертка. Выдохнула.

-Когда же нотариус меня примет?

Женщина взяла трубку телефона:

-К вам посетительница. Да. По записи. Да.

Она положила трубку:

-Присядьте на минутку. Сейчас заряд накопится, и он вас примет.

Я вновь напряглась? Какой такой заряд? Всё-таки это компания безумцев, надо как-то выбираться отсюда!

И тут снова за фальш-панель послышался шорох. Замаскированная дверь чуть дёрнулась, но не открылась.

-Вот видите! - Заявила секретарь расстроенно. - Ну зачем придумали такое?! Была обычная дверь. Взял за ручку и открыл. Нет!!! Подавай всякие технические излишества!

Наконец дверь открылась.

-Давайте её заблокируем чем-нибудь, а то снова закроется и неизвестно когда открыть сможем, — суетилась секретарь.

-Нора, я не понимаю, ведь дело пустяковое. Надо просто вызвать электрика, — из глубины кабинета послышался мужской голос.

-Это у вас просто, а у электриков обед. Они придут только после пятнадцати, через час получается.

Нора приставила к двери стул и сказала:

-Входите. Не бойтесь.

Вошла и с удивлением увидела, что в небольшом кабинете сидит очень старый мужчина, типичный старик-еврей с картин русских художников. Серый цвет кожи, словно присыпанный мукой. Мелкие морщинки вокруг глаз, выдававшие не столько возраст, сколько привычку к постоянному недоверию. Он был похож на побитую молью бабочку, невесть как запутавшуюся в паутине деловых бумаг.

-А где тот, другой?

Фраза повисла в воздухе.

Нотариус не торопился с ответом, будто взвешивал каждое слово на аптекарских весах. Его молчание тяготило, давило на виски. Пахло старой бумагой, чернилами и какой-то дрянью.

Я наблюдала за ним, стараясь не выдать своего напряжения. Подозрения росли, как сорняки на заброшенном деревенском огороде.

-Это кого вы имеете в виду?

-Из этого помещения с полчаса назад выходил совсем другой мужчина.

У меня опять появились сомнения относительно психической нормальности всей этой подозрительной компании.

-А! Это мой компаньон. Но он не у дел. У него совсем другие занятия.

-Стало быть здесь имеется и другой выход?

-Конечно. Дом-то старый, дореволюционный. В нём в парадный вход для “чистой” публики, и чёрный, для прислуги. Итак, чем могу служить?

Вот странный какой!

-Вы пригласили меня по делу о наследстве. Просили явиться как можно быстрее, — заявила я.

-Да?

И старик стал перебирать бумажонки на столе, потом встал, подошёл к ветхому книжному шкафу и стал рыться на полках. При этом он не торопился. Наконец он что-то нашёл и вернулся к столу.