Ирина Владимирова – Живи! (страница 25)
И неожиданно память подкинула фамилию Ермолов.
Поначалу сыщик связал фамилию со знаменитым русским генералом. Но потом понял, что дело в другом. Он учился и начинал служить с одним таким Ермоловым. Доцент-историк всегда подшучивал:
- Вам, молодой человек, тяжко в жизни придётся с такой фамилией и таким именем. Очень планка высокая.
Будущего милиционера звали Климентом. Климент Ермолов. Перчаточка по молодости подсмеивался над коллегой. И напрасно.
Впервые тот отличился в период учёбы. Чтобы меньше времени терять на дорогу Ермолов снимал комнату в огромной коммунальной квартире в центре Москвы. Климент не только успешно учился, но и успевал подрабатывать. Общественный транспорт по тем временам поздними вечерами и ночью практически не работал и курсанту частенько приходилось добираться домой пешком. Проходя московскими переулками он обратил внимание на странности. У черного входа одного из домов лежали мешки, ящики и лопаты. И так несколько дней.
Курсант решил понаблюдать за этим импровизированным складом. Ночью он заметил людей, которые с осторожностью проникли в подвальное помещение дома, забирая часть пустых мешков и возвращая уже наполненные через некоторое время.
«Могут ли рабочие жилищного участка заниматься своей прямой деятельностью ночью? – Задавался вопросом курсант. И сам себе отвечал. «Могут, если им обещают оплаты в два раза больше, чем обычно. Но будут ли они делать всё тихо и аккуратно?» На это он ответить не мог. Потому что никогда не видел чтобы коммунальщики были аккуратны. Скорее, наоборот. Когда таинственные люди удалились, он вскрыл один из мешков и обнаружил в нём обломки старых кирпичей, куски прогнивших досок, щебень, землю, битое стекло, куски проводки. Уж не подкоп ли роют?
С такими мыслями наутро курсант Ермолов заявился в управление милиции. Всех тонкостей дела Борис Соломонович, конечно же, не знал. Но выяснилось, что группа бездельников решила подзаработать. Мысли у них были просты. Вырыть подкоп из подвала сталинского жилого дома в помещения детского сада, который размещался в пристройке этого же дома. Для чего? Для того чтобы украсть зарплату воспитателей и обчистить кладовую. Мать одного из злоумышленников работала завхозом в детсаду, и несостоявшиеся грабители знали о том, когда зарплату привезут и сколько и каких продуктов хранится в кладовой.
Преступление не совершилось, потому что доблестные сотрудники милиции его предотвратили. Это дело стало не только дипломной работой курсанта Ермолова, но и самой первой ступенью его карьеры. Довольны были и преподаватели. Получалось, что недаром они тратили свои нервные клетки, и учебное время, раз ими воспитанные и обученные курсанты умеют применять полученные знания на практике. А наиболее юмористически настроенные курсанты, вспоминая и слегка переиначивая известный исторический анекдот, шутили:
- Теперь требуй. Клим, от Его императорского величества, чтобы произвели тебя в немцы!
И смеялись. И немного завидовали Ермолову.
Став сотрудником милиции, Климент вечно «придумывал» для себя какие-то дополнительные обязанности. Собирал обширную информацию, которая казалась сослуживцам излишней. Частенько работал с архивами. Составлял какие-то аналитические таблицы. Да кому это надо? Сам Перчаточка, как и многие, старался любое дело от себя отфутболить. А Ермолов не такой. Начальство его поругивало, что он не успевает в сроки заявления рассматривать. А в отчетах «наверх» докладывали, что дел очень много и надо бы штат увеличивать, а то специалисты разбегутся. Штаты, конечно, никто и не собирался увеличивать, но к деятельности их отдела относились с пониманием.
Однажды Климент появился перед очами начальника и объявил, что он высчитал в каком месте находящийся в розыске преступник попытается совершить очередное уголовно наказуемое деяние. И предъявил некую аналитическую таблицу. Начальство было удивлено, но к представленному материалу отнеслось положительно.
- «Наверх» доложу, если согласуем, будем действовать по твоей схеме, Ермолов.
- Товарищ полковник! Дело не требует отлагательств. Он выйдет на дело сегодня вечером, я так думаю. Надо меры предпринимать. Согласовывать долго будете.
Начальство рявкнуло:
- Свободен! Иди работать, Ермолов.
Однако, начальство, проникнувшись ситуацией, поехало в Главк, где доложило идеи молодого сотрудника. В Главке сели планировать операцию по поимке преступника. А Ермолов ничего такого не знал и потому вечером самостоятельно устроил засаду. Именно тем вечером Ермолов получил своё первое боевое ранение. Преступник оказал отчаянное сопротивление, стрелял в молодого сотрудника милиции, ранил его. И Ермолов, наверно, не смог бы удержать рецидивиста, но на крики и выстрелы набежали какие-то лихие мужики, которые и помогли скрутить преступника. А тут и подмога из Главка прибыла. Мужиков поблагодарили. Истекающего кровью Климента отправили в госпиталь. На следующий день его навестил генерал. После этого карьера Ермолова пошла в гору. Его повысили в звании, перевели служить в главк. И что самое главное, выделили квартиру.
Перчаточка в ту пору размышлял о том, что лучше спокойно работать не привлекая внимания к себе или совершать героические деяния ценой собственного здоровья. И приходил к выводу, что тихая служба лучше.
Позже его сокурсник неоднократно отличался служебной доблестью. За что награждался. Сейчас, конечно, Климент в почетной отставке. Но у него трое сыновей. Такие же малахольные! Все служат. Фамилия их на слуху. И что? Вот он, Перчаточка, никогда жилы не рвал, а в результате устроился не хуже Ермоловых. Хотя, случилась в семье Ермоловых какая-то неприятная история, но в чём там дело было Борис Соломонович не знал, просто зарубка в памяти такая осталась.
Бывший милиционер так расчувствовался, вспомнив свою молодость, что только в последний момент заметил, как Марфа остановилась. Сыщик быстро юркнул за уличный фонарь и затаился. Даже дыхание задержал. Марфа неожиданно развернулась и скорым шагом двинулась ему навстречу.
«Неужели заметила? Не может быть! Неужели я все навыки растерял?» - пронеслось у него в голове, и сердце застучало, как в дни его молодости стучала пишущая машинка у секретаря их милицейского отделения. Как бишь её звали? Танька, что ли?
Он прижался спиной к холодному металлу фонаря, ощущая, как пот пропитал воротник рубашки. Сердце продолжало колотиться, отбивая какой-то безумный ритм.
Ишь ты, какая прыткая! А ведь на вид – тихая мымра.
А Марфа все ближе и ближе. Вот уже видит его, наверное. Сейчас как закричит: «Держи вора!» А вор-то он и не вор вовсе, а при исполнении, можно сказать. Обидно будет, если опозорят перед всем кварталом.
В голове завертелись обрывки мыслей, как листья, гонимые осенним ветром.
«Я, некогда неплохой оперуполномоченный, теперь прячусь за фонарем, словно мальчишка, укравший яблоко, почему?»
Марфа приближалась. Ее лицо казалось каменным. В глазах плескалось нечто, что Борис Соломонович не мог определить. Тревога? Гнев? Или, что еще хуже? То ли деньги все потеряла, то ли утюг дома не выключила, а сейчас только спохватилась. По твердости её шага он чувствовал – что-то не так. Что-то изменилось.
Марфа поравнялась с фонарем и замедлила шаг, будто прислушиваясь. Он видел край ее одежды, темную полосу на фоне мокрого асфальта. Он мог бы дотронуться до нее, но застыл, парализованный страхом. Он прижался спиной к фонарю, стараясь слиться с его облупленной краской. Неожиданно заурчало в животе.
Марфа прошла мимо. Вроде не заметила. Но он все равно стоял, как вкопанный, еще минуты три. Для верности. А то, знаете, бабы – народ хитрый. Могут и прикинуться ветошью, а потом как выскочат из-за угла с палкой!
Выждав, он вылез из-за фонаря, отряхнул несуществующую пыль с брюк и двинулся дальше. Только пятки засверкали. Думал, все, пронесло. Но не тут-то было.
Вдруг, из-за тумбы с афишами выскочил какой-то субъект в войлочной шапочке для сауны и прямо на него. Перчаточка аж присел от неожиданности.
– Эй, гражданин! – заорал субъект. – Стой! Кто такой?
Он аж дар речи потерял. Вот те на! Не успел от одной бабы отделаться, как тут же другой нарисовался. И что им всем от него надо? Неужто так сразу видно, что он – бывший милиционер?
– Спички есть?
У Перчаточки аж кепка подскочила. Спички, понимаешь! А он тут вон чего надумал! С облегчением выдохнул и полез в карман за спичками.
– Вот, пожалуйста, – говорит, а сам вроде как и не прятался вовсе, просто так мимо проходил, воздухом дышал.
Странный незнакомец спичку чиркнул, прикурил и говорит:
– Спасибо, служивый. А то хожу тут, как дурак, без огня.
И пошёл себе дальше, как ни в чем не бывало. А бывший милиционер стоит, как оплеванный. И вроде рад, что объект его не заметил, а вроде и обидно, что окружающие за идиота принимают. Вот тебе и оперативная работа, вот тебе и навыки!
«Вот отработаю сегодня и пойду в кабак, пивка выпью.»
А Марфа уже пересекла проезжую часть, и также скоро двинулась вглубь двора.
«Фу… не заметила. Куда это она? Неужели и правда на свидание к чиновнику? Во даёт!»
Перчаточка перебежал проезжую часть. Какой-то водитель нервно тормознул, опустил окно и показал ему известный жест. И, кажется, что-то добавил словесно. Образовался небольшой затор. Другие водители немного посигналили. На этом дорожный конфликт исчерпался. Мужчина ворвался во двор и успокоился. Так вот в чем дело! Здесь продуктовый супермаркет. Он вошел в магазин, внимательно оглядев помещение, заметил Марфу, которая, толкая перед собой магазинную коляску, медленно передвигалась между витринами. Придётся делать покупки, чтобы внимания не привлекать, решил сыщик. Объект увлеклась выбором товара. Подолгу рассматривала упаковки, сравнивала, периодически подходила к сканеру. Товара в коляске прибавлялось.