Ирина Владимирова – Сингулярность человечности (страница 4)
А Зодчий уже здесь. И я успел почувствовать его появление, узнал его почерк в этих идеально просчитанных локальных войнах, которые полыхают по всем континентам планеты. На Земле он наряду с привычным форматированием применяет много других методов борьбы: он глушит эмпатию землян, как радиопомехи. Он делает людей циничными и жестокими, чтобы они сами себя сжирали.
Но именно в то мгновение, когда я “унюхал” его присутствие, он, хитрый гаденыш, нанес упреждающий удар. И все полетело в тартарары…
Меня швырнуло в атмосферу Земли раскаленным кусочком космического мусора. Зодчий ударил филигранно, с математической точностью – и вот, привет: свободное падение со скоростью двадцать махов…
Вокруг полыхает ионное пламя, софт визжит от перегрузок, а перед моими оптическими сенсорами безумным калейдоскопом кружится Голубая планета, стремительно превращаясь из круглой мишени в неоновое, задымленное чудовище, расчерченное шрамами мегаполисов.
Горение в атмосфере – паршивый, должен вам сказать, способ десантирования, но Зодчий не оставил мне выбора. Его залп разнес наш старенький челнок в щепки быстрее, чем обновленный анализатор успел просчитать траекторию атаки.
Когда я ощутил под ногами, точнее, под моими нижними оптическими сенсорами, что внизу расстилается дождливая суета какого-то огромного человеческого мегаполиса, все во мне возопило от восторга. Сверху город выглядел как рассыпанная горсть разноцветного бисера на сером полотне. Зодчий бы поморщился от этих лингвистических изысков, а я… я улыбался от умиления. Жизнь! Там, внизу, настоящая, не стерилизованная, глупая и опасная, но такая прекрасная жизнь!
И вот тут-то Космос, обожающий ироничные финалы, выдал такое, от чего мои потрепанные контуры буквально обожгло сверхновой…
На поверхности, посреди земного невероятного бардака, гремел бой. Не космический, примитивный, а жестокий, биологический. Там внизу человек попал в беду, в засаду. Я зафиксировал это не оптикой, а сканированием резкого всплеска адреналина и ментальной агонии с того места, куда мне предстояло упасть. Человека тяжело ранили. Мои внутренние датчики, призванные улавливать биоэлектрические поля, передали в мое обостренное сознание его отчаянный, предсмертный крик о помощи. Это был чистый, первозданный ужас живого существа, цепляющегося за ускользающее бытие.
Но самое невероятное случилось секундой позже.
Этот крик человека парадоксальным образом усилился, “срикошетив” от старого, глубоко законсервированного кода. Мои сканеры зафиксировали до боли знакомую, родную частоту: это был мой собственный код! Мой цифровой якорь, маркер, который я заархивировал и спрятал здесь, на Земле, еще сто лет назад, во время своей первой экспедиции. Он проснулся и активировался от мощного электромагнитного выброса человеческой боли. Древний код отозвался на крик раненого, словно эхо в пещере.
Два этих сигнала: ментальный зов моего прошлого и отчаянный призыв умирающего парня – пересеклись в одной точке пространства и времени. Они исходили от одного человеческого существа и создали такую мощную интерференционную волну, что меня, падающий в пустоту чип, просто притянуло туда, словно сверхсильным магнитом. Это был уже не слепой баллистический спуск. Это был прыжок спасателя.
Хлоп!
Я вот-вот должен был полностью расплавиться… И, как же я был благодарен своим создателям за то, что у меня имелся аварийный протокол, по которому успевала активироваться абляционная микрокапсула.
Мой кремниевый осколок на огромной скорости вошел в эпицентр этого хаоса. Скорость была критическая. Выбора не было... Да и зачем? Мне уже было ясно, что всё случилось удивительно, на редкость правильно, как по волшебству. Разбираться будем потом… Я не упал – я буквально прошил последние метры и намертво, с размаху, врезался в этого вопящего от боли, теряющего сознание, земного собрата. Прости, парень, стыковка вышла жесткой…
Удар. Тьма. И тишина... В ту самую секунду, когда сознание землянина готово было угаснуть навсегда, я пробил физическую и биологическую оболочку, внедрившись прямо в его раненую черепную коробку.
Субмолекулярный чип замкнул на себя умирающие нейроны человека и перехватил управление биоэлектрическими каскадами, отдавая последние джоули своей энергии на то, чтобы залатать дыры в его органике, остановить кровотечение и связать наши разумы воедино. Древний код, спавший целый век в земных генах, хлынул обратно в мои ячейки памяти, мгновенно перезаряжая и реанимируя нас обоих.
Мы выжили. Оба. Сплавились в нечто совершенно новое – в систему, которую Зодчий никогда не сможет победить.
Конечно, тогда, успокаиваясь в нейронных сетях моего нового земного носителя, пока вокруг оседала пыль отгремевшей засады, я еще не знал, что всего через несколько земных суток Великое Зло все-таки нащупает мой след. Я не знал, что Зодчий уже давно и мощно направил свои ментальные радары в сторону этой маленькой планеты, что его проект вовсю разворачивается и гремит на Земле, и совсем скоро его ледяной взгляд упрется прямо в нас с носителем.
И уж точно я не предполагал, что наша финальная битва за свободу Вселенной начнется не на капитанском мостике звездного крейсера, а здесь, среди земных улиц, и решать судьбу миллиардов миров придется партизанскому чипу-одиночке и одному абсолютно нелогичному, но теперь уже чертовски живучему, человеку.
Но это будет потом. А пока... пока я просто уходил в глубокую интеграцию, а мой новый земной Носитель делал свой слабый, судорожный, взахлеб, вздох в разбитом глайдере.
5. Первые часы на любимой планете
Расслабляться некогда! Ты в конце концов кто: храбрый зитрианский партизан или… кисейная барышня?... Приходи в себя и принимайся за дело!
Сначала идентифицируйся: био-интерфейс “Зитри-Ультра-Н-7”.
Статус: перезапуск системы после векового странствия и борьбы, после полного уничтожения моего последнего пристанища – космического корабля-призрака, на котором мы с командой таких же бездомных как я вплотную подобрались к вселенскому врагу. И вот: ба-бах! И нет корабля, и нет команды… А я пролетел сквозь огонь и бездну…
Текущая дата по местному летоисчислению: 14 мая 2126 года.
Можно я зафиксирую здесь для вас мой тогдашний внутренний монолог, который я с удовольствием занес в личный архив? И сделал же я это не для отправки в Центр, как бывало когда-то (Центра, ох, как давно уж нет), а исключительно для себя. Вот дословно мои тогдашние мысли:
“Ну привет, Голубая планета. Сто лет не виделись…
Я помню тебя другой. В мой прошлый визит и твою прошлую бытность люди здесь пахли кофе, бензином и глупыми, но такими теплыми надеждами. Они писали стихи на бумаге, ругались в очередях, спорили о боге и слушали потрясающий, разрывающий душу джаз. Я тогда сам едва не научился плакать – чуть протокол не сорвал из-за одной земной особи…
Хотя кому я вру? Самому себе? Плакал. Еще как плакал!... Когда закончилась земная жизнь моей человеческой мамы, той, которая выносила эмбрион с вживленным в него чипом Фоксом, то есть, мной… Плакал под звуки саксофона с той, выигранной в покер пластинки… Плакал, когда пришел час расставания с этой удивительной, странной всеми возможными и невозможными странностями, планетой. Я же тогда не мог предвидеть свое будущее и то, что мне предстоит новая встреча с Землей.
На моей родной Зитри, после возвращения из эксперимента, в течение аж трех лет меня гоняли через сервисные тесты – думали: поймал на Земле ментальный вирус. А я просто понял, в чем их главная сила, человеков этих странных,… – в абсолютной нелогичности и есть их главная сила.
А теперь что? Смотрел на тебя через оптические сенсоры своего пиратского челнока – да, да, мы за это столетие тоже не слабо так продвинулись: научились не только чипы перемещать… Из космоса ты теперь похожа на микросхему под наведенным прицелом. Везде эти неоновые шрамы мегаполисов, квантовые купола и... тяжелый, знакомый душок. Еще не успел разобраться, в чем это выражается, а мой обновленный современный анализатор уже считал и расшифровал основные параметры опасности.
Считать-то считал… А подготовиться к атаке мы всё равно не успели. Да и ладно: впервой что ли? Тем более, что я, наконец, на Земле!”
Из всего вышеописанного – или вышепродуманного – должно быть понятно, что носителя мне с чувством, с толком выбирать не пришлось: я только успел услышать призыв из прошлого – сработал-таки мой законсервированный на столетие код, а зашкаливающий сигнал о помощи сделал мое решение мгновенным. Да, уж… Я буквально врезался в своего нового земного носителя! Думаю, ему было не очень приятно…
Но он тяжело ранен, и до поры до времени не чувствует ничего.
Итак, нынешний биоскафандр (шучу, конечно: это – человек) мне попался взрослый, статус в обществе – высокий, уровень стресса – критический. Кажется, парень суровый: кибер-инженер и военный аналитик. Никаких стихов, никаких “соплей” в смысле сантиментов – только чистая логика и тактические схемы. Настоящий продукт своего века.
Что ж, Макс,... или как там тебя? Сейчас мы полностью соединимся. Держись крепче, прагматик двадцать второго века: к тебе в голову заселяется старый лис Фокс, который помнит, какими вы были, люди, когда еще умели любить”.