Ирина Владимирова – Сингулярность человечности (страница 1)
Ирина Владимирова
Сингулярность человечности
Глава
Вкладка 1
Я знаю, что мы живые
и верю, что мы бессмертны.
Ни в одной цивилизованной точке обитаемой Вселенной не умеют так отчаянно драматизировать банальное окончание жизненного цикла, как на Земле. Земляне превратили заполнение обычного финального отчета и сдачу служебной оболочки на склад в непременную трагедию, обставляя ее черным бархатом, горючими слезами и культом абсолютной тьмы. Но накануне финала люди с поистине космическим упрямством цепляются за свои хрупкие углеродные тела, за ускользающие секунды, за последний хриплый вдох, наотрез отказываясь понимать: смерть – это всего лишь смена костюма после затянувшегося и, признаться, довольно сумбурного спектакля.
И все же в этой их глупой, иррациональной трусости перед небытием скрыта величайшая тайна, которую пока никто так и не смог разгадать: до дрожи страшась предстоящего темного небытия и неизвестности, эти хрупкие создания, собранные из костей, мяса и предрассудков, способны без колебаний шагнуть туда…
Очень часто люди идут на смерть совершенно сознательно, с открытыми глазами – и отдают свою единственную, мимолетную жизнь за призрачное будущее своей планеты, за улыбку любимого человека, за саму любовь. Они платят эту высокую цену, веря в то, чего даже не увидят.
Я знаю это наверняка. Потому что я умирал их смертью.
Сто лет назад я закрыл глаза своего биологического носителя в земной больнице, окруженный писком приборов и родными, заплаканными лицами. Мой эксперимент был завершен. Я честно прошел весь цикл человеческой, короткой и хаотичной жизни: от беспомощного крика младенца до старческого кашля. Мое сознание извлекли, оболочку утилизировали, отчет об исследовании их планеты и изучении земной расы лег на стол Центра Управления Экспериментом на очень далекой от Земли планете.
Тогда я думал, что перевернул эту страницу навсегда. Я ошибался – Земля не отпускает так просто. Из той “командировки” я унес багаж, который не был предусмотрен никакими протоколами. Я забрал с собой вкус крепкого кофе по утрам, ощущение капель дождя на коже, их безумную, иррациональную способность любить вопреки логике и надеяться, когда надежды нет вовсе.
Великий Зодчий уже тогда, сразу и безоговорочно, назвал это системной ошибкой в моем коде. Он уже тогда стал считать человечество тупиковой ветвью, опасным хаосом, который нужно отформатировать и подчинить идеальному космическому порядку.
Все эти сто лет, пока я вел свою одинокую войну против Зодчего, пока меня швыряло по ледяным окраинам галактики, а шрамы на моих новых телах и оболочках множились после каждой стычки, меня держало на плаву и грело только одно – именно моя “системная ошибка”, то, чему я научился у этих непонятных, непредсказуемых землян: способность драться до конца, даже если против тебя вся Вселенная.
Зодчий уверен, что рано или поздно сотрет меня в порошок, что рано или поздно победит в этой вековой шахматной партии между добром и злом. Он не хотел допускать той вероятности, что я снова и снова буду искать возможность сопротивляться, в буквальном смысле, восставая из пепла. Еще он забыл, что я слишком хорошо изучил людей. Я научился у них блефовать, любить и ненавидеть, быть верным и... возвращаться через невозможность.
Век скитаний и борьбы позади. Мой пиратский корабль уже выходит на траекторию движения к Земле – совсем скоро я войду в плотные слои земной атмосферы. На календаре 2569 космический или 2126 год по земному летоисчислению – две тысячи сто двадцать шестой год.
Я иду домой.
И пусть Зодчий попробует меня остановить!
Глава
Сто лет одиночества мыслящего кристалла
1. Логи старого Лиса: приключения кремния
Тогда, сто лет назад, на моей родной Зитри, по возвращении из Земного эксперимента, мне полностью обновили софт, расширили память, и я, как один из самых грамотных, подготовленных и опытных специалистов, целиком ушел в борьбу с Великим Злом. Очень трудные времена тогда начались – расслабляться некогда было.
Когда же зитриане и еще многие из цивилизаций оказались отформатированными и порабощенными, я сам для себя сформулировал задачу, дал себе задание: защитить Землю, спасти ее, как последний оплот добра и последнюю надежду. Зарок себе дал. Клятву.
С этой целью все эти годы я правдами и неправдами пробирался к Земле. Мне нужно было попасть на Землю, внедриться, оценить обстановку, подсчитать ущерб, помочь выстоять, чтобы земляне смогли не просто выжить, но и активно включиться в мировое сопротивление Великому Злу.
После того страшного дня, когда я потерял всё: и свою зитрианскую биологическую оболочку, и любовь всей жизни, и самых лучших друзей – прошло много десятилетий. И все они наполнены жестокой партизанской борьбой и ни с чем несравнимым одиночеством микроскопического кусочка разумного кремния.
Но я упрямо продолжал верить…
После очередной сопротивленческой операции в планетной системе звезды Траппист-1, я почувствовал такую бесконечную усталость, такой моральный износ, что, плюнув на то, что обо мне могут подумать собратья по борьбе, решил ненадолго исчезнуть, поселившись на каком-нибудь невзрачном, непопулярном астероиде, поразмыслить в тишине и принять решение относительно дальнейшей своей судьбы.
Ну, скажите честно: сколько можно скитаться бездомным куском мыслящего кремния по космосу? Сколько можно возмущаться и психовать своим запертым в микроскопический чип существом? К вашему сведению – не побоюсь признаться в этой слабости – я начал терять уверенность в будущем наших цивилизаций. Потому что Великое Зло, то, что мы окрестили Зодчим еще сто лет назад, разрастается и крепнет в неисчислимых масштабах, порабощает разумных существ по всему обозримому космосу, колонизирует все обитаемые планеты, и нет предела его злобе, жадности и цинизму: кажется, что все это он совершает исключительно “из любви к искусству”… Ну, это я нахватался жаргонных словечек еще тогда, в первое свое пребывание на Земле. А если быть точным: Зодчий очень любит систему, порядок, геометрию и стерильность во всем, он обожает все, что помогает ему властвовать.
Это, с моей точки зрения, ужасно! Потому что во Вселенной может выжить только хаос. И, скажу вам: я обожаю хаос.
… Я о-бо-жа-ю хаос.
Системой Зодчего хаос преследуется по закону. Его “Идеальный Порядок” стер с карты Галактики уже сотни самобытных, интереснейших цивилизаций. Знаете, как выглядит завоеванная им планета? Никаких войн и взрывов. Просто в один прекрасный день всё живое рассаживается по ячейкам, а их мысли выстраиваются в безупречные математические уравнения. Кошмар наяву.
Единственным местом, где еще можно было вздохнуть (если бы у меня были легкие), оставалась населенная человечеством планета Земля в Солнечной системе. Маленький, шумный заповедник абсолютного, восхитительного беспорядка. Зодчий брезговал ею, считая, что люди с их глупыми эмоциями, пробками на дорогах и привычкой влюбляться не по расписанию и не в тех, уничтожат себя сами. Сюда-то я и держал путь, продолжая упорствовать, сменив уже три попутных торговых фрегата и один полусгнивший пиратский корвет...
Вы когда-нибудь воочию видели, как умирает целая планетарная система, захваченная этим маньяком цифровых систем, стерильности и симметрии? Мне “посчастливилось” наблюдать это еще на окраинах созвездия Лебедя. Там, на одной из небольших планет, существовала чудесная, бурлящая жизнью, абсолютно ненормальная в лучшем смысле этого слова, счастливая цивилизация. Они строили свои города в виде асимметричных переплетенных гнезд, писали музыку на шестнадцатитактовых полутонах и искренне верили, что Вселенная – это живое существо, склонное к меланхолии, но всем ее уголкам до бесконечности хватает творческого вдохновения и светлой ностальгии. Зодчий пришел туда без единого выстрела в привычном понимании.
Его экспансия на подобные планеты – это не ковровая бомбардировка, это – тихое тотальное форматирование. Сначала в стратосферу входят так называемые “утюги” – тяжелые автоматические платформы, которые выравнивают ландшафт. Забудьте про живописные скалы, капризные изгибы рек и уютные низины. Если холм нарушает общую тектоническую геометрию пространства, холм превращается в идеально плоскую террасу. Затем наступает очередь городов. Гнезда переплавляются в монолитные жилые блоки из серого полимера. Никаких балконов, никаких архитектурных излишеств, никаких кариатид и прочих скульптур. И, Боже упаси, никаких граффити на стенах!
Но самое страшное происходит с разумом. Зодчий не убивает физически, если в этом нет системной необходимости. Он просто... упорядочивает мысли. Представьте себе ментальную гребенку, которая прочесывает кору головного мозга (или то, что ее заменяет у разных видов), аккуратно срезая пики слишком ярких эмоций, выравнивая сомнения и превращая хаотичный, часто творческий, поток сознания в предсказуемый программный код. На выходе получается идеальное общество: никаких скандалов и преступлений, никаких войн, никакой безответной любви. Все сыты по графику, все функционируют с эффективностью в 98,6 процента, и все... мертвы внутри. Стерильный, стеклянный рай, от которого у любого нормального мыслящего существа кремниевые микросхемы начинают плавиться в экзистенциальном ужасе.