Ирина Васильева – Тень на асфальте: Проект «Феникс» (страница 6)

— Муж? — переспросил Воронов, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да. Некто Константин Крейц. Крупный бизнесмен. Владелец сети элитных автосалонов «Крейц-Моторс». Слышал о таком?Воронов кивнул. Слышал. И очень хорошо. Константин Крейц был фигурой заметной в тех же кругах, что и «стальной король» Воронин. Они не были друзьями, скорее — конкурентами в борьбе за тендеры и влияние. Но главное было не это.— Продолжай, — глухо сказал Волков. — Я пробил её биографию по своим каналам, пока ждал результатов токсикологии. Алиса Бельская... из очень непростой семьи. Её отец — Павел Бельский. Бывший заместитель министра промышленности. Сейчас на пенсии, но связи остались колоссальные. Сама Алиса была светской львицей, владела галереей современного искусства «Белый куб». Закрылась год назад из-за убытков. Судя по всему, жила на содержании мужа и отца.

Волков слушал молча, сопоставляя факты в голове. Галерея искусств... Светская львица... Жена крупного бизнесмена... Дочь чиновника. Это идеально ложилось в теорию Артемьева о том, что жертвы были как-то связаны с Ворониным и представляли угрозу для его интересов. Галерея могла быть прикрытием для отмывания денег или каналом передачи информации.

— А что с кулоном? — спросил он, вспомнив свою просьбу по дороге сюда.

Савельев удовлетворенно кивнул и жестом фокусника взял со столика прозрачный пластиковый контейнер для улик. Внутри лежал золотой кулон-полумесяц на порванной цепочке. — Я осмотрел его под бинокуляром. И нашел кое-что интересное. Видишь эти едва заметные царапины на внутренней стороне полумесяца? Это не заводской брак. Это следы от гравировки.

Он передал контейнер Волкову. Матвей поднес его к свету и действительно увидел на гладкой внутренней поверхности кулона тонкие параллельные бороздки. — Там что-то было написано? — спросил он. — Или выгравирован символ. И его намеренно сточили. Очень аккуратно, но не идеально. Мастер использовал гравировальный бор с алмазным напылением, а затем зашлифовал поверхность до блеска. Но металл в месте гравировки имеет другую структуру, поэтому следы остались.

Волков задумчиво повертел контейнер в руках. Зачем стирать надпись или символ с украшения? Чтобы скрыть принадлежность к какой-то группе? Тайному обществу? Или это был личный подарок с инициалами любовника, который нужно было скрыть от мужа?

— И последнее, Матвей Андреевич, — голос Савельева стал еще тише и серьезнее. — То, что я говорил по телефону про инъекцию после смерти... Я был прав насчет мидазолама. Но там был еще один компонент. В печени и мышечной ткани вокруг места укола я обнаружил следы препарата «С-14».

Волков резко поднял голову: — «С-14»? Что это за дрянь?

Савельев снял очки и начал протирать их краем халата, избегая смотреть следователю в глаза. — Это экспериментальный препарат. Разработка одной из лабораторий холдинга «БиоМедТех», который принадлежит... Ростиславу Воронину.

В кабинете повисла мертвая тишина. Казалось, даже гудение холодильников стало тише. — Ты хочешь сказать... — начал Волков. — Я ничего не хочу сказать! — перебил его Савельев неожиданно резко и нервно. Он надел очки обратно и посмотрел на Волкова с тревогой. — Я констатирую факт: в теле жертвы обнаружен след препарата, который производится корпорацией главного стального магната страны. Это может быть совпадением! Препарат мог попасть к ней через черный рынок! Я просто... просто ставлю тебя в известность как коллегу и друга. Официально в отчете будет только мидазолам и асфиксия.

Волков понял всё без лишних слов. Савельев боялся. Он только что дал ему ниточку к заказчику убийства, но сам он не мог вписать это в официальный протокол под своей подписью. Это было бы равносильно самоубийству для него и его семьи.

Матвей положил контейнер с кулоном в карман плаща. — Спасибо, Петрович. Я всё понял. Официального отчета не будет.

Он развернулся и пошел к выходу из секционного зала, чувствуя на спине тяжелый взгляд судмедэксперта.

Вернувшись в управление, Волков заперся в своем кабинете и включил компьютер. Он не стал запрашивать информацию по официальным каналам — это могло спугнуть фигурантов или предупредить того самого заказчика о том, что следствие вышло на новый уровень. Он действовал через старые связи и неофициальные базы данных.

Имя Константина Крейца всплыло сразу же. Волков открыл его досье: фото импозантного мужчины лет сорока пяти с холодным взглядом серых глаз и идеально уложенными волосами. Рядом была фотография Алисы Крейц (Бельской). Она была красива той же отстраненной красотой, что он видел на месте преступления: высокие скулы, тонкий нос... На фото она улыбалась, но глаза оставались грустными.

Волков быстро пролистал биографию Константина. Бизнесмен, меценат, член попечительского совета городского театра... И тут его взгляд зацепился за строчку в разделе «Партнеры по бизнесу». Среди прочих значилось: «Северсталь-Пром (поставки спецстали)».

Вот она. Прямая связь с Ворониным. Они были деловыми партнерами. Возможно, именно через этот бизнес-проект их интересы пересекались настолько тесно, что любая угроза со стороны семьи Крейц могла быть воспринята «стальным королем» как угроза для него самого или его теневых схем.

Волков откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Схема выстраивалась пугающе четкая:

Жертва: Алиса Крейц (Бельская). Угроза? Возможно, узнала слишком много о делах мужа с Ворониным или о самом Воронцове через отца-чиновника.Заказчик: Ростислав Воронин (косвенно подтверждается следом препарата его корпорации).

Исполнитель: Неизвестен (профессиональный убийца).

Связь со старыми делами: Все жертвы так или иначе переходили дорогу интересам Воронин или его окружения (любовница-шантажистка, бухгалтер-всезнайка).

Зазвонил внутренний телефон. Волковв вздрогнул от неожиданности и снял трубку: — Волков слушает. — Матвей Андреевич? Это дежурный по управлению капитан Зуев. К вам посетитель. Говорит, что вы его ждете по личному делу о пропаже жены.

Волков бросил взгляд на часы: начало одиннадцатого вечера. — Пропустите его ко мне немедленно.

Через несколько минут дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Константин Крейц собственной персоной. Он был одет в дорогое кашемировое пальто поверх темного костюма, но выглядел помятым и осунувшимся. Под глазами залегли темные круги от бессонных ночей или слез отчаяния? Его холеное лицо сейчас казалось серым от горя или страха.

Он вошел в кабинет и остановился перед столом Волкова, тяжело опираясь на трость из черного дерева с серебряным набалдашником (Волков раньше этого не замечал). — Вы следователь Волков? — голос Крейца был хриплым и надломленным. — Да. Присаживайтесь, господин Крейц.

Бизнесмен медленно опустился в кресло для посетителей, не сводя с следователя воспаленных глаз. — Мне сказали внизу... Вы нашли её? Мою Алису?Воронов выдержал паузу, внимательно изучая лицо мужчины перед собой. Искреннее горе? Или великолепная актерская игра? — Мне очень жаль... Мы нашли тело женщины три дня назад на окраине города...

Он не успел договорить фразу «которая подходит под описание вашей жены». Константин Крейц издал глухой стон и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись в беззвучных рыданиях. — О боже... Нет... Нет... Только не это...

Волков молча ждал, пока первый шок пройдет. Он достал из ящика стола стакан и бутылку минеральной воды (всегда держал для таких случаев) и поставил перед посетителем. — Выпейте воды, Константин... — Просто Костя... — выдохнул тот, беря стакан дрожащей рукой и проливая половину на полированный стол. — Господи... Как же так... Я знал... я чувствовал... Она пропала во вторник вечером... Ушла на встречу с подругой и не вернулась...

Волков активировал диктофон на телефоне под столом. — Костя, я должен задать вам несколько вопросов для официальной процедуры опознания... Крейц поднял на него красные глаза: — Я готов ответить на всё что угодно! Только скажите мне... как она умерла? Она страдала?

Волков посмотрел ему прямо в глаза: — Официальная причина смерти будет установлена после вскрытия... Но предварительные данные говорят о том, что она умерла быстро от удушья.

Крейц зажмурился так сильно, что на веках выступили слезы: — Удушье? Какое варварство... Моя девочка...

Он достал из кармана платок и промокнул глаза. — У вас есть враги? Может быть, кто-то угрожал вам или ей в последнее время? Может быть, проблемы в бизнесе?

Крейц горько усмехнулся: — Враги? У кого их нет? Но чтобы вот так... Нет-нет-нет... Это бессмысленно! Мы просто жили... Просто жили своей жизнью!

Он вдруг замер и посмотрел на Волкова с внезапным подозрением: — Постойте-ка... А почему вы спрашиваете меня об этом сейчас? Вы что-то знаете? Вы думаете, это было не случайное нападение грабителя?

Волков решил рискнуть и пойти ва-банк: — Костя... Я расследую это дело лично не только потому, что вы подали заявление о пропаже жены высокопоставленного человека... У меня есть основания полагать, что смерть вашей жены может быть связана с серией других убийств трехлетней давности.

Лицо Константина Крейца мгновенно изменилось. Страх в глазах сменился чем-то похожим на панический ужас вперемешку с пониманием чего-то ужасного для него лично. — Что? Какие убийства? О чем вы говорите?