Ирина Васильева – Тень на асфальте: Проект «Феникс» (страница 2)
Он убрал телефон обратно в карман и посмотрел на Савельева тяжелым взглядом исподлобья.
— Петрович... Мне нужно всё по ней как можно скорее. Токсикология первой строкой. Я хочу знать точно: что ей ввели? И еще... Осмотри эти царапины под микроскопом сразу же как привезем её к тебе. Мне нужно знать природу их происхождения до мельчайших деталей.
Савельев молча кивнул и захлопнул свой чемоданчик с таким видом, словно закрывал крышку гроба над своими выходными планами.
Волков снова посмотрел на тело женщины в луже воды под дождем через дыру в крыше склада. Кто она? Как её звали? Как она оказалась здесь? И главное — кто тот человек или те люди, что снова начали эту страшную игру?
Он чувствовал это всем своим нутром — это было только начало. Где-то там, во тьме ночного города притаилась тень убийцы (или убийц), которая теперь снова вышла на охоту после долгого перерыва. И эта тень уже легла на него самого.
Он развернулся к лейтенанту Синицыну:
— Оцепление усилить до тройного кольца. Никого не впускать без моего личного разрешения или санкции прокурора. Ни журналистов, ни зевак... никого! Тело отправляйте к Савельеву немедленно после фотофиксации каждой детали здесь! И пусть эксперты прочешут каждый сантиметр этого чертова склада! Я хочу знать всё: где она лежала изначально? Есть ли следы шин? Волокна ткани? Что-нибудь!Синицын вытянулся по струнке:
— Так точно!
Волков последний раз взглянул на мертвую женщину в изумрудном платье и пошел прочь из-под света прожектора обратно во тьму складского комплекса к своей машине. Ливень хлестал ему в лицо холодными плетями воды, но он почти не замечал этого.
У него было три года тишины передышки от этого кошмара. Три года он почти убедил себя в том, что тот монстр исчез навсегда или сидит где-то далеко за решеткой по другому делу. Но монстр вернулся домой. И теперь Матвею Волкову предстояло либо поймать его во второй раз... либо стать частью этой тени навсегда.
Дождь смывал кровь (если она была), смывал улики (если они остались), смывал надежды на быстрое раскрытие дела... но он был бессилен смыть память о прошлом провале и страх перед темной неизвестностью будущего расследования.
Глава 2. Архивный прах.
Кабинет Матвея Волкова на втором этаже убойного отдела не был похож на логово гениального сыщика из кинофильмов. Здесь не было пробковой доски с пришпиленными фотографиями и нитями, соединяющими подозреваемых. Не было и антикварной мебели. Это было функциональное, почти аскетичное пространство, где каждый предмет имел свое строгое предназначение. Старый письменный стол, заваленный папками, два монитора, мерцающих синим светом, и массивный сейф в углу. Единственное окно выходило на глухую кирпичную стену соседнего здания, отчего в комнате всегда царил полумрак, разгоняемый лишь настольной лампой.
Волковв сидел за столом, но не работал. Он смотрел на папку, которую только что принес из архива. Она была толстой, разбухшей от вложенных в нее фотографий и протоколов. Обложка из плотного картона выцвела от времени, а на корешке виднелся инвентарный номер:
В дверь коротко стукнули, и в кабинет без приглашения вошел судмедэксперт Игорь Петрович Савельев. Он выглядел так, будто не спал последние сутки — вскрытие было назначено на раннее утро. В руках он держал свой планшет и несколько листов с распечатками.
— Не помешаю? — спросил он, хотя по его тону было ясно: он бы вошел в любом случае.
— Проходи, Петрович. Я как раз собирался тебе звонить. Садись.Савельев грузно опустился на стул для посетителей, который жалобно скрипнул под его весом. Он снял очки и устало потер переносицу.
— Я только что закончил с нашей «находкой со склада». Предварительные данные у меня есть.
— И что там? — Волков подался вперед, сцепив пальцы в замок. — Что по токсикологии?
— В крови и моче обнаружен коктейль из седативных препаратов. Основной компонент — мидазолам. Сильный транквилизатор, вызывает глубокую седацию и амнезию. В сочетании с алкоголем или другими депрессантами может привести к остановке дыхания. Но... — Савельев сделал паузу, надел очки обратно и заглянул в свои записи. — Это не то, что её убило. Волков почувствовал, как внутри все сжалось от предчувствия.
— Причина смерти?
— Механическая асфиксия. Её задушили. Причем сделали это умело и быстро. Перстневидный хрящ сломан. Следы на шее — это не просто царапины от ногтей при сопротивлении. Это следы от специфического захвата. Убийца использовал так называемый «захват сзади», при котором большой палец давит на одну сторону шеи, а остальные четыре — на другую, пережимая сонные артерии и яремные вены. Это приводит к потере сознания за 5-10 секунд и смерти через пару минут. Жертва даже не успевает толком понять, что происходит.
Волков молча кивнул. Это полностью совпадало с данными по первому делу из архива. Тогда тоже была асфиксия.
— А что насчет следов на шее? Ты сказал, что они специфические.
— Да, — Савельев придвинул к себе планшет и развернул его к Волкову. На экране была фотография шеи жертвы в высоком разрешении. — Смотри сюда. Видишь эти едва заметные дугообразные потертости по краям основных царапин? И вот здесь, у основания черепа? Я увеличил снимки. Это микротравмы эпидермиса, оставленные не кожей человека.
— А чем тогда? Веревкой? Кабелем?— Нет. Слишком тонкие и ровные следы для грубой веревки. Я бы предположил... хирургическую перчатку.
Волков замер. Он медленно перевел взгляд с экрана на папку на своем столе.
— Перчатка?
— Да. Латекс или нитрил. У таких перчаток часто бывает текстурированная поверхность на кончиках пальцев для лучшего захвата инструмента. Вот эти микротекстуры и отпечатались на коже жертвы во время удушения. Убийца был в перчатках, но хватка была настолько сильной, что текстура материала оставила свой след.
Это была первая серьезная улика за три года. Преступник действовал профессионально и хладнокровно, но даже он не смог предусмотреть всего.
— Отличная работа, Петрович. Что-нибудь еще?
— Да, есть кое-что странное. На запястье след от инъекции сделан не до убийства, а после. Точнее, в момент клинической смерти или сразу после неё. В месте прокола нет характерного кровоизлияния (экхимоза), которое всегда возникает при жизни из-за давления крови на поврежденные сосуды. Это значит, что убийца зачем-то ввел ей препарат уже после того, как она перестала дышать.
— Зачем? — вслух произнес Волков вопрос, который не требовал ответа от эксперта.
— Это уже по твоей части, Матвей Андреевич, — Савельев тяжело поднялся со стула. — Мое дело — констатировать факты. А мотивы... это к тебе и к психиатрам.
Когда за экспертом закрылась дверь, Волков еще несколько минут сидел неподвижно, переваривая информацию. Убийца — медик? Или человек с хорошей подготовкой? Действует хладнокровно, использует перчатки, знает анатомию настолько хорошо, чтобы сделать инъекцию трупу без видимых следов борьбы... И главное — зачем? Зачем имитировать передозировку после того, как сам же задушил жертву?
Ответы должны были быть в этой папке.
Волков глубоко вздохнул и открыл архивное дело 112/84-ББ.
Внутри пахло пылью и старой бумагой. На первой странице была фотография первой жертвы — Елены Воронцой, 38 лет. Её нашли в номере отеля «Империал». Она лежала на роскошной кровати в шелковой пижаме от известного бренда. На лице застыло выражение безмятежности, словно она просто крепко спала. Но три параллельные царапины на шее и след от укола на руке говорили об обратном.
Он пролистал страницы протоколов осмотра места происшествия. Ничего. Ни отпечатков пальцев, ни следов взлома (она сама открыла дверь?), ни волокон чужой одежды. Камеры в коридоре отеля в ту ночь зафиксировали лишь размытый силуэт мужчины в темной куртке с капюшоном — качество записи было настолько низким, что опознать кого-либо было невозможно.
Вторая жертва — Арина Аверина, 45 лет. Обнаружена в собственной машине на подземной парковке элитного жилого комплекса «Астория». Двигатель заглушен, ключи в замке зажигания. Та же картина: дорогая одежда (в данном случае — вечернее платье), та же причина смерти (асфиксия), те же следы на шее и тот же след от укола после смерти.
Третья... Четвертая... Пятая...
Волков методично просматривал фотографии и отчеты одну за другой. Пять женщин за полтора года. Разный возраст (от 28 до 52 лет), разный социальный статус (жены банкиров, владелицы галерей искусств, светские львицы), разные места обнаружения тел (от яхты до собственной гардеробной). Объединяло их только одно: образ жизни и способ убийства.
Он дошел до раздела с результатами экспертиз по прошлым делам и замер.
Его догадка подтвердилась. В отчете по делу Волковой (первая жертва) судмедэксперт того времени указывал на «характерные дугообразные потертости», которые он тогда списал на особенности нижнего белья или ожерелья жертвы. Он не придал этому значения. Волков тоже не придал тогда значения этой мелкой детали, сосредоточившись на поиске связей между жертвами через их окружение.
Он откинулся на спинку кресла и потер глаза ладонями. Три года назад они проверили всё: мужей, любовников, деловых партнеров, конкурентов по бизнесу. Проверили их алиби до минуты (часто подтвержденные охраной или записями с камер). Проверили персонал: горничных, шоферов, личных тренеров в фитнес-клубах элитных районов. Ничего.