Ирина Васильева – Танец Света и Тьмы. (страница 1)

Танец Света и Тьмы.

Часть I. Тени прошлого.

Глава 1. Пробуждение.

Холод. Это было первое, что он ощутил, выныривая из липкой, тягучей трясины кошмара. Не тот холод, что пробирает до костей промозглым ветром, и не зимний мороз, щиплющий щеки. Это был внутренний, могильный холод, словно сама тьма, из которой он только что вырвался, оставила на его коже свой вечный отпечаток. Аларик резко сел на узкой койке, сбрасывая с себя тонкое шерстяное одеяло. Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит ребра и вырвется наружу.

Он жадно хватал ртом спертый воздух тесной комнаты постоялого двора. В маленькое, мутное окно под самым потолком сочился тусклый серый свет предрассветных сумерек. Комната была погружена в полумрак, но для его глаз этого было достаточно. Он видел каждую трещинку на грубо оштукатуренной стене, каждую пылинку, танцующую в узком луче света. Мир вокруг казался неестественно четким, почти хрустальным, словно реальность была лишь тонкой пленкой, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.Сон не отпускал. Он цеплялся за сознание острыми когтями, оставляя после себя не образы, а ощущения. Запах сырой земли и прелой листвы. Тяжелый аромат увядших роз и чего-то еще — металлического, сладковатого. Запах крови. И глаза. Те самые глаза. Огромные, нечеловеческие, горящие во тьме двумя раскаленными углями цвета свежей артериальной крови. Они смотрели на него не с ненавистью и не с голодом, а с бесконечной, вселенской тоской. В них была вся боль веков и холод вечности.

Аларик провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Он был колдуном. Не ярмарочным фокусником, достающим кроликов из шляпы, и не деревенским знахарем, заговаривающим зубную боль. Он был носителем древней силы, которая текла в его жилах так же естественно, как кровь. Но эта сила была его проклятием. В мире, где Инквизиция выжигала любое проявление магии каленым железом, а простой люд забивал камнями любого, кто проявлял «неестественные» способности, быть колдуном означало быть мертвым. Просто вопрос времени.

Он встал с кровати и подошел к тазу с водой, стоявшему на шатком табурете. Вода в нем была ледяной — он специально попросил трактирщика принести её с улицы колодца перед сном. Аларик опустил руки в воду по локти. Кожу обожгло холодом, но это было приятное ощущение. Оно отрезвляло. Вода — стихия очищения. Она смывала не только пот и усталость тела, но и липкие следы чужих кошмаров.

Он закрыл глаза и позволил своему сознанию скользнуть глубже. Магия откликнулась мгновенно — тихий гул в основании черепа, похожий на гудение высоковольтных проводов в безветренную ночь. Сила всегда была здесь, под самой поверхностью его разума, готовая вырваться наружу по первому зову. Но Аларик держал её в узде железной волей. Он научился этому еще в детстве, когда случайно заставил цвести засохшее дерево во дворе соседа и чуть не поплатился за это жизнью.Сейчас он не творил заклинаний. Он просто слушал. Вода под его пальцами начала едва заметно светиться изнутри мягким, жемчужным светом — это его собственная жизненная энергия смешивалась со стихией. Это было безопасно. Слишком слабое проявление, чтобы его можно было заметить со стороны или почувствовать как всплеск магии.

— Хватит, — прошептал он сам себе и резко выдернул руки.

Вода с громким плеском выплеснулась из таза на грязный дощатый пол. Свет тут же погас. Аларик схватил грубое льняное полотенце и начал яростно растирать руки и лицо, пытаясь согнать остатки сна и вернуть себе привычную маску безразличия.

Ему нужно было уходить из этого города. Он задержался здесь слишком долго — уже три дня подряд ночевал на одном постоялом дворе. Это было опасно. Инквизиторы редко задерживались в таких захолустьях надолго, но их шпионы были повсюду: в трактирах, на рынках, у городских ворот. Любой косой взгляд или случайно оброненное слово могли стоить ему жизни.

Причина его задержки была проста и банальна: деньги закончились раньше, чем он планировал. Последний амулет — изящная серебряная брошь с лунным камнем для защиты от сглаза — принес ему сущие гроши. Местный ювелир оказался редкостным скрягой и долго плевался святой водой, проверяя «нечистую» вещь, прежде чем швырнуть на прилавок несколько медяков.

Аларик натянул сапоги и накинул на плечи свой единственный плащ — темный, потертый по краям, но добротный и теплый. Под ним он привычно поправил перевязь с кинжалом в простых кожаных ножнах. Оружие было скорее для вида; его настоящая защита всегда была при нем — в кончиках пальцев и в глубине зрачков.

Он подошел к двери и замер, прислушиваясь к звукам за тонкой деревянной преградой. В коридоре было тихо. Хозяин и прислуга еще спали глубоким сном после вчерашней попойки по случаю удачной сделки с купцами из столицы. Аларик бесшумно повернул ключ в замке и выскользнул в коридор.

Трактир «Пьяный гоблин» встретил его запахом прокисшего эля, жареного лука и застарелого дыма от очага. Аларик спустился по скрипучей лестнице в общий зал. Здесь царил полумрак и беспорядок: перевернутые скамьи валялись на полу вперемешку с пустыми кружками и обглоданными костями. Кто-то из постояльцев спал прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки.

Аларик направился к стойке трактирщика. За ней стояла огромная бочка с элем и висел колокольчик для вызова прислуги — роскошь для такого захолустья. Колдун взял колокольчик в руку — холодный металл приятно остудил ладонь — и резко позвонил.

Громкий звон разорвал утреннюю тишину подобно пушечному выстрелу. Спящий за столом мужчина дернулся и чуть не упал со скамьи. — А? Что? Кто здесь? — промычал он заплетающимся языком.

Из двери за стойкой показалась заспанная физиономия хозяина трактира — грузного мужчины с красным носом картошкой и всклокоченными седыми волосами. — Чего трезвонишь? Рано еще! — хрипло рявкнул он, щурясь на Аларика мутными глазами. — Я уезжаю прямо сейчас, — спокойно произнес колдун ровным голосом, лишенным всяких эмоций. Это был голос человека, который привык скрывать свои истинные чувства под маской ледяного спокойствия. — Мне нужен расчет.

Трактирщик недовольно крякнул и почесал объемный живот под заляпанной жиром рубахой. — Уезжаешь? Ну-ну... А платить кто будет? За три дня вперед брал? — Я заплатил за три дня вчера вечером серебром у стойки бара помнишь? Ты еще пересчитывал монеты при свете свечи так долго, что я думал — усну стоя.

Мужчина нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Может и брал... А может и нет... Память уже не та... — пробубнил он себе под нос.

Аларик вздохнул. Начинался привычный утренний торг с похмельным скрягой. — Послушай меня внимательно, добрый человек, — голос колдуна стал чуть тише и глубже. Он не повышал тона, но в нем зазвучали стальные нотки приказа. Он не использовал магию слов напрямую — это было бы слишком заметно для любого чуткого уха или инквизитора-ищейки, но интонация сама по себе обладала силой убеждения. — Ты взял у меня пять серебряных монет за три дня проживания и кормежку завтраком. Я съезжаю сейчас же. Если ты попытаешься меня задержать или обвинить в обмане...

Он сделал паузу и медленно поднял взгляд от стойки на лицо трактирщика. В полумраке зала его глаза блеснули странным желтоватым светом — всего на долю секунды, но этого хватило. Трактирщик вздрогнул всем телом и отшатнулся назад, едва не опрокинув полку с кружками за своей спиной. — П-понял! Понял! — затараторил он уже совсем другим тоном. Пьяная бравада слетела с него как шелуха. — Пять монет! Точно! Как я мог забыть! Вот они!

Он суетливо нырнул куда-то под стойку и через мгновение вынырнул обратно с кожаным кошелем в руках. — Вот! Держи! И скатертью дорога! Чтоб духу твоего тут не было!

Аларик молча забрал кошель одной рукой, другой бросив на стойку маленький медяк за завтрак (который так и не съел). — Благодарю за гостеприимство.

Он развернулся к выходу из зала, но тут его внимание привлекло движение у окна. Тот самый пьяница, что спал за столом, теперь стоял у окна и напряженно всматривался куда-то на улицу сквозь мутное стекло.

Аларик замер на месте. Что-то в позе мужчины изменилось до неузнаваемости: от былой расхлябанности не осталось и следа. Спина была прямой как струна, плечи расправлены, а пальцы судорожно сжимали край подоконника так сильно, что костяшки побелели.

Колдун бесшумно приблизился к нему сзади на несколько шагов. — Что там? — тихо спросил он. Мужчина вздрогнул от неожиданности и резко обернулся через плечо. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза расширены от ужаса настолько, что казались двумя черными провалами на белом полотне кожи. — Они... они здесь... — прошептал он одними губами.

Аларик подошел вплотную к окну и осторожно выглянул наружу через щель между ставнями. Улица перед трактиром была пуста в обоих направлениях до самого перекрестка. Обычное серое утро сонного городка: ветер гонял по брусчатке сухие листья да пара бродячих собак рылась в куче мусора у соседнего дома.

— Кто «они»? Инквизиторы? Стража? — спросил Аларик уже громче, переводя взгляд с пустой улицы на бледного незнакомца. Мужчина медленно покачал головой из стороны в сторону так сильно, что казалось, сейчас она просто оторвется или хрустнет шея. — Нет... Нет... Хуже... Гораздо хуже...