Ирина Валерина – Вован Симорон (страница 1)
Ирина Валерина
Вован Симорон
Глава 1. Симороном по беспределью
Валентин Петрович закрыл входную дверь на оба замка, прислонился к стене и медленно сполз на обувницу. Осел, так сказать, осёл бесформенным кулем. Ослом он, конечно, не был даже фигурально. На деле Валентин Петрович являлся крупным, погрузневшим к шестидесяти годам мужчиной. Но жизнеощущение сегодня подвезли примерно такое. Задолбался просто в край. Ключи выпали из бессильно разжавшейся руки, звякнули о напольную плитку. Он и поднимать не стал. Затылком упёрся в стену, и глаза сами собой закрылись.
Никто ему не мешал, не приставал с расспросами, как прошёл день. Жена с дочерью и внучкой уже четвертый день как умотали на летние квартиры, теперь жарились в Аланье, присылали фотографии на фоне разливных закатов и требовали от него «не работать на износ». Он, как всегда, обещал.
Не вышло.
За последние двенадцать часов вселенная, похоже, заключила с Валентином Петровичем негласный контракт на уничтожение. Началось в колхозе утро сухим письмом из банка с требованием погасить остаток по кредитной линии в течение десяти рабочих дней. С трудом продравшись через тернии канцеляритных формулировок, он наконец добрался до существенного. Лучше бы погряз на середине, ей-богу. Сумма стояла такая, что он с минуту смотрел на неё, точно двоечник на логарифм из ста двадцати восьми. Даже если немедленно продать все основные средства, что в принципе нереально, всё равно закрыть это многозначное невозможно. Квартира и дом в залоге. Продолжать логическую цепочку нет смысла. Не успел перематерить ситуацию, как позвонила бухгалтерша и дрожащим от паники голосом выложила про налоговую задолженность, всплывшую аж из прошлого ещё года. Пени такие, что голова закачается. Если не уплатить в трёхдневный срок, арестуют счета предприятия, и дальше распад и анархия. Ну, и административку в плечи директору и главбуху, это уж как здрасте. Напортачил уволившийся полгода назад финансист — из молодых, да ранних, а все шишки, как водится, на бедного Ерёму валятся. На руководителя, то есть.
Потом он погнал в банк, проторчал полтора часа в душном кабинете под портретом несгибаемого президента. Вышел — душа навыворот, язык набок, но хотя бы пообещали рассмотреть рассрочку в индивидуальном порядке. Правда, без гарантий. Сел в машину, выдохнул. Завёл двигатель. Сдал назад, глядя в зеркало, и услышал противно-сочный хруст пластика. «Лексус» премиальный, со столичными номерами. Чёрт знает, откуда взялся, ну не было его там, когда манёвр начинал! Из машины выскочил сопляк лет двадцати пяти в драной брендовой майке и штанах с мотнёй до колен. Ещё и цепь златая на дубе том висела толщиной с руку — на такой только помесь алабая с крокодилом держать, чтоб не сорвался. Наверняка блохер-миллионник очередной. Пострадавший с ходу заорал таким гадючно-семибатюшным матом, что у Валентина Петровича по первости уши в трубочки свернулись. Потом он, конечно, ответил, как полагается, есть ещё порох в пороховницах. Благодарная публика оценила, вся улица на телефоны записывала. Да толку-то. Миром не разошлись. Лексусный демон бил кроссовочным копытом и жаждал крови. Примчались гаёвые, в протокол записали, мол, не убедился в безопасности манёвра. На лишение. Валентин и не спорил.
В общем, зашибись какой денёк выдался. Врагу, как говорится, не пожелаешь, приходите ещё, завтра продолжим.
Валентин Петрович сидел, закрыв глаза, и думал, что больше всего сейчас хочет перестать быть. Ну, не то что бы вовсе не жить, а стать не-собой. Выскользнуть из дряхлеющей личины, из обрыдшего дня сурка, как змея выползает из иссохшей шкуры. Пусть бы вся эта хренотень происходила с кем-то другим, а он сидел бы себе на лавочке в теньке, щурился на солнце и лопал солёный арахис из пакетика. И чтоб ни единая сволочь не знала бы его имени.
Ему уже это даже видеться начало, поплыли успокоительные картинки, но тут трудоголик-мозг, тяпнув внеплановую дозу кортизола, рявкнул бодрым речитативом: «Симорон! Симорон! От всех проблем избавит он!»
Подхватившись, Валентин Петрович не сразу и понял, с какого это хариуса начал генерировать рекламные слоганы. Потом дошло...
Позавчера шёл он по офисному коридору к кухоньке за чаем. У кофемашины стрекотали две его менеджерши, Алинка и Кристинка (как они сами представлялись в рабочем чате) — двадцатитрёхлетние девицы с кинжальными ногтями, непроницаемыми опахалами навесных ресниц и святой уверенностью, что мир им крупно задолжал чисто за факт их существования. Технику обсуждали. «Симорон», что ли. Он сперва даже не вслушался, делать больше нечего. Так, отметил автоматически: «Симорон» — кажется, фирма какая-то, не то пылесосы, не то стиралки. Не разбирался он в бытовухе, жена покупала что хотела, он платил. Удивился только, с чего бы этим свиристелкам когтистым такие приземлённые материи обсуждать, когда они домой и доставку еды, и клининг заказывают?
Не то что бы он хотел подслушивать, но разговор энергично продолжился, и дальше стало совсем интересно.
— … и представляе-ешь, трусы именно кра-асные нужно! — горячилась Алинка. — На люстру закидыва-аешь, и денежный поток открыва-ается. Я проверяла-а! Три дня провисели, и мне премию выдали, прикинь!
— Дура ты, зай, — ласково отвечала Кристинка, помешивая сахар. — Это симорон-практики, там главное плюс вайбик поймать. Трусы просто символ. Когда ты их сняла и на люстру запулила, ты энергию освободила.
Валентин Петрович хмыкнул. Ишь ты, символистки, трусы на люстре, в кастрюле пусто. Он уже взялся за ручку двери, чтобы войти и предложить не в меру говорливым девицам не символически поработать — клиентская база провисала второй месяц, — но тут Алина понизила голос до бархатной интимности.
— Кись, я же-е Вова-ану позвонила-а.
Кристина аж подпрыгнула:
— Да ладно?! И чё? И молчит, главное! Ну! Герка твой чё после этого? Вернулся?
Валентин Петрович сердито насупил брови. Внутри шевельнулось глухое раздражение. Вот оно, выходит, что. Магия у них, колдунские техники. Звонят, значит, Вовану, потом кошками мартовскими сладкоголосо мурлычут — а Герка, видите ли, возвращаться должен. Чтоб за полученные рога расписаться, не иначе. В ЗАГСе. Ни стыда, ни совести! Профурсетки!
Кристина уже взахлёб расспрашивала, и Алина сыто так, с ленцой в голосе вещала:
— Вернулся, прики-инь. С цвета-ами. Букетик ваще имба-а. Я в сториз видосик закинула, ты чё, не смотрела ещё?
Кристина что-то невнятно проблеяла, и Алина растеклась вовсю морем разливанным:
— Ну-у да-а, и прощения проси-ил. Ска-азал, что идиот и козёл, и никогда больше, и ваще-е мы в Дуба-ай на следующей неделе лети-им. Всё включено.
— Да ты гонишь!
— Ну рили-и-и, Криска-а-а. Чё мне гнать-то? Вован реально работает.
— А взамен что взял?
Алина масляно рассмеялась.
— Да фигню всякую! Стриптиз станцевала. Ну ты поняла, да-а?
Кристина прыснула, Алина вслед за ней хиханьками-хаханьками зашлась. Пофыркали ещё, пошушукались, потом Кристина спросила деловито:
— А номер у него не поменялся? Напомни, плиз.
— Не-а, — промурлыкала Алина. — Тот же самый, двадцать семь сто восемь. Офигеть, Вован вааще чёткий такой, всё делает.
Она помолчала. Потом раздалось осторожное:
— Как думаешь, это чёрт?
— Может, и чёрт, — поразмыслив, серьёзно ответила Кристина. — А вот не пофиг ли, заюш? Геру-то вернул.
Тут уж Валентин Петрович не выдержал, кашлянул раскатисто, с начальственной хрипотцой. За дверью перепуганно ойкнули, звякнули чашками, и через секунду обе девицы, состроив невинные мордашки, процокали десятисантиметровыми каблучными копытцами мимо него обратно в офис.
Тогда он только головой им вслед покачал. Вертихвостки!
А теперь старым вороном горбатился на обувной полке и прокручивал этот разговор снова и снова.
«Всё-всё-всё-всё-о-о-о...» — загудело в голове эхом.
— Бред, — обронил Валентин Петрович. — Невъе... Кубический какой-то бред.
Грузно поднявшись, он прошёл в гостиную и включил свет. Рухнул в любимое кресло. На журнальном столике лежал пульт от телевизора. В принципе, если смотреть под определённым углом, очень похоже на телефонную трубку...
Тьфу, вот ведь дрянь привязалась!
Валентин Петрович повертел в руках пульт. Потом покрутил у виска пальцем и достал из кармана мобильник.
Не пойдёт, тут же вспомнил он. Свиристелки же говорили, нельзя позвонить по настоящему.
Игрушечный, значит... Просто игра такая. Вайбик. Ну, поиграем.
Он встал и пошёл в комнату внучки.
Здесь всё дышало счастливым детством, и душа его тут отдыхала. Этот маленький мир создавался в том числе и его стараниями. За девчонок своих он жизни бы не пожалел, для них всегда всё самое лучшее. Игрушки в ожидании своей озорной трёхлетней хозяйки чинно-благородно сидели по полкам. Рядом с кроваткой стоял пластмассовый розовый столик с кассовым аппаратом «Маленький продавец»: кнопки, ящичек для денег и трубка на витом шнуре. Под лопоухим плюшевым зайцем нашёлся и игрушечный мобильник «Минни Маус» — раскладушка в блёстках, с круглыми ушами и муляжным экраном.
Сам себе не веря, Валентин Петрович взял его в руку. Розовый пластик, уши, бантик в белый горошек. На экране — наклейка с улыбающейся мышкой. Кнопки большие, объёмные. Нажимаются легко. Пикают.